Перевод и редактура: Винсент, mentalrebel. Помощь: Hector Witcher.

Я люблю тебя.

△▼△▼△▼△

Глубокий вдох-выдох. Он в глубине души натянул тетиву лука, имя которому — твёрдая воля.

— …

Его сердце защемило от недавнего разговора с девочками, особенно от чуткости Петры. Даже неискренняя Мейли, повадки которой напоминали маленького дьяволёнка, и деловитая Флам по-своему беспокоились о том парне, а во главе этого отряда стояла Беатрис. Поистине, собрание лучших девочек.

— Как и ожидалось от этого «Пользователя девочек», да? — пробормотал мужчина. — Хотя звучит позорно не только для него.

Пусть его так называли вначале, но Петра и остальные не останутся детьми вечно. Однако, пока с ним Беатрис, чья юность вечна, это прозвище, вероятно, не отклеится от этого парня никогда. Конечно, если они с Беатрис не поссорятся, но…

«…это просто невозможно».

Наверное, весь этот план можно было исполнить куда проще.

Он-то никогда и не встречал Великого Духа Магии Тени, который был бы дружелюбен к людям, за исключением Беатрис. Отчасти поэтому он считал, что она была «создана», но каковы были намерения тех, кто связан с Ведьмами — отличными от той Ведьмы, которую знал он, — ему было неведомо. Как бы то ни было, Беатрис — эксперт в Магии Тени, и, учитывая её происхождение, существовал риск, что она раскроет ключевой фактор плана. Поэтому тайминг был очень важен.

Даже Беатрис, с которой тот парень был связан Контрактом на уровне души, пришлось вовлечь с помощью запретной магии.

— …

Он почти что ощущал, как со скрипом натягивается тетива незримого лука.

Стоило ему зайти в Тайгету, которую он уже не раз видел, как сразу же его пронизывало ошеломление от его вида: причиной тому были книжные полки, заполненные мириадами томов, что занимали весь необъятный этаж. И, войдя в неё, он увидел…

— Мурак.

…как черноволосый юноша благодаря поддержке Великого Духа использовал короткое заклинание и легко запрыгнул на высокую книжную полку, после чего тайком спрятал там одну Книгу.

— …

Издалека он-то понял, что тот спрятал Книгу, однако имя разглядеть на ней не вышло.

Все Книги Мёртвых в этой Библиотеке, за исключением названий, выглядели одинаково. Толщина их тоже не отличалась. Если задуматься, это было странно: история ребёнка, сгоревшего от болезни в пять лет, и летопись столетнего старца, прожившего бурную жизнь, не должны умещаться в томах одинаковой толщины.

Безусловно, эта Библиотека использовала природу Од-Лагуны, но именно Ведьма, должно быть, придала этим записям форму книг. Но тогда зачем она намеренно создала столь неудобную для поиска библиотеку?

«Неужто ты не можешь хоть малость повести себя тихо в момент той самой неповторимой встречи, когда берёшь книгу в руки?» — вполне могла бы сказать Ведьма. Он озвучил этот вопрос про себя и почувствовал неприятный холодок — видимо, это и есть правильный ответ.

Он так-то старался не вспоминать Ведьму, но после того как та умерла, воспоминания о ней, словно в противовес, стали всё чаще и чаще всплывать.

«Тебя, моё творение, не победит никто».

На мгновение он подумал: «Раз все Книги здесь описывают жизнь умершего, то, по логике, здесь должна быть и книженция Ведьмы?» И…

«Гляди, я снова победила».

Он закрыл уши, отвёл взгляд, отверг душой этот голос, но Книга Мёртвых его обладательницы тоже…

«Так в чём же была твоя хренова победа, Присцилла?»

В том незабываемом последнем разговоре, в самом конце, на её лице играла торжествующая улыбка. Смысл того объявления о победе он не понимал до сих пор… Да и понимание ничего не изменит.

Её больше нет… а с теми, кого нет, нельзя ни поговорить, ни разделить чувства… Однако Великая Библиотека Плеяд делает возможным понимание, пусть и одностороннее.

«Я идиот?.. Нет, точно идиот. Её Книга была просто предлогом».

Всё ради плана. Легенда для прикрытия, чтобы заставить всех утешать его «разбитое сердце», и тем самым реализовать стратегию против Ведьмы, от которой он однажды отказался.

По правде позволить сердцу тронуться от этого?.. Это уже не «пошёл за шерстью, а воротился стриженым», это что-то похуже. И важнее всего…

«Не спасайте меня».

Если он прочтёт Книгу, если снова опалится сиянием того солнца, закатившегося за горизонт, явится шанс, что он вновь поколеблется, как в тот день, когда перестал быть Звездой-Последователем — глупая звезда, что не заслуживала спасения, снова опалится… Поэтому…

— Просто звёзды не сошлись.

Этой фразой он заставил себя смириться.

Его замершие ноги снова пришли в движение, и он ступил по Библиотеке.

Он, конечно, не увидел, чьим именем была подписана та спрятанная на полке книга, однако ему и смотреть не нужно было, чтобы понять, чьё имя там значится. Раз этот парень решил, что эта Книга неудобна для него и спрятал её, то заголовок может быть только один. И нахождение этой Книги тоже было необходимым кусочком пазла для выполнения плана.

Те две Книги, которые он хотел найти — его собственная и Книга Мёртвых того парня — он уже нашёл. А значит, уже пришло время для исполнения плана…

— Я будто мальчишка, который затеял шалость в школьной библиотеке… — бросил, почёсывая затылок, парень, что только спрятал Книгу.

Он медленно приблизился к его спине. Тот, не замечая приближения, отошёл от полки с Книгой и пробормотал себе под нос:

— Хотя есть риск, что Эццо найдёт её и прочтёт… Может, лучше тогда просто избавиться от неё?

— Избавиться от чего, братан? — окликнул он парня.

— Тьфу! — картинно вздрогнул тот и медленно обернулся; выражение его лица слегка напряглось — сразу было видно, что он делал что-то, чего стыдился.

М-да, секреты скрывать совсем не умеет. Мужчина в шлеме нарочито пожал плечами:

— Ой-ой, ты чего так перепугался, брат? Я просто хотел поболтать.

— А, виноват, виноват. Сам ведь знаешь, что немного стрёмно, когда палят, что сам с собой болтаешь.

— Ага, знаю, но только злодея из меня не делай, лады?

Юноша кивнул взад своей головы. Оттуда, стуча милыми каблучками, подошла Беатрис. Она встала между ними, надула щёки и заявила:

— Эй ты, не смей пугать Субару. Стоит Бетти отвернуться, как у него сразу душа в пятки уходит, я полагаю.

— Душа в пятки… У братана-то? Не думаю, что он из таких.

— Если это оценка моей толстокожести и наглости, то я её покорно приму, но что ты вообще видел, чтобы так думать?

— Ну… — замялся он и уклончиво ответил: — Скажем так, я могу знать больше, чем братан думает.

Юноша тем временем гладил по голове защищавшую его Беатрис.

Информацию сверх того, что они обсуждали здесь… Если бы Ал сказал, что знает даже о его мелочных разногласиях с родителями и комплексе неполноценности до прихода в этот мир, то что бы подумал Субару? Конечно, он не совершит такой глупости, как этот вопрос. Его много раз охватывали подобные импульсивные чувства, но каждый раз он сдерживал их, теребя застёжку шлема. Это была его рутина для размышлений, металлический звук, который напоминал ему: не забывай о плане.

— Знаешь, толковать по-разному можно, в самом деле, — сказала она и скрестила руки. — Говорить, пока рядом Бетти, что много знаешь о Субару — это та ещё дерзость. Ты недооцениваешь милые отношения Духа и Контрактора, я полагаю.

— Ну и ну, — говорил он, всё теребя застёжки шлема, — прошу прощения, что мешаю вашему милому медовому месяцу.

Беатрис выглядела крайне недовольной. Чтобы не портить ей настроение, он пожал плечами, а юноша неловко почесал щеку пальцем:

— Не, не парься. У нас с Беако ещё будет время поворковать, если всё сложится, а сейчас, типа, Библиотека важнее.

— Спасибо за помощь. Без шуток, большое спасибо ещё раз. Трудно, наверное, было выделить целых три дня ради меня. И да, Беако, сорян, что втянул братана в это. Спасибо, что пошли со мной.

— Бетти и Субару — двое в одном, так что быть вместе — это само собой разумеющееся, в самом деле… И ещё, Бетти не настолько милосердна, чтобы повторять одно и то же замечание, так что исправляйся сам, я полагаю.

— Понял, понял… Добрая она у тебя, братан.

— Ага, так и есть, — как-то вымученно и натянуто усмехнулся юноша. Беатрис мягко сжала его руку.

Разговор почему-то не клеился. Обычно они понимали друг друга с полуслова, что его самого не особо радовало, учитывая их «совместимость», но, по крайней мере, диалог всегда шёл в хорошем темпе. То, что сейчас всё было так натянуто, означало одно: тот думал, что он увидел то, чего не стоило… или же спрятал не ту Книгу, о которой думал… Например, одну из тех двух, о которых он сам совсем недавно размышлял.

— Ал, как, ну… успехи?

— Чего это вдруг?.. — ответил он. — Ты будто папаша, который не знает, как с сыном разговаривать… Ну, как видишь, результатов ноль. Я думал, трёх дней хватит, но тут реально руки опускаются. Тут столько Книг, что это как искать иголку в стоге сына.

— Н-но не сдавайся!.. — Юноша резко подался вперёд. — Давай искать нормально! Я тоже помогу!

— Эй-эй, братан? — отшатнулся он от напора.

«Помогу» — он много раз так искренне клялся. Он не считал это ложью, и это его не злило… ибо на это и не рассчитывал. То, чего он ожидал больше всего, то, что он хотел, чтобы Субару сделал — тот не сделал. Поэтому…

— Да хорош тебе. Звучишь так, будто это ты, братан, в Башню захотел, а не я. Странно было бы париться сильнее меня.

— Так стань таким. Давай, станем такими, до одержимости. Три дня, выложимся по полной. Сделаем это…

Его голос дрожал… Он услышал, как дрожит голос юноши — не его собственный. Может, он сильно проникся, и тут волна эмоций накатила? Чувство утраты и сожаления он ощущал острее, чем кто-либо — это он понимал.

Это проклятие, называемое Полномочием, было только у них двоих в этом мире. Просто здесь стояли: юноша, который может спасти любимых этим проклятием, и он, который этого не может. И если позволить любви этого мужчины длиться, в конце концов родится нечто… существо, которое погубит мир.

Дабы остановить это, он должен был хотя бы выполнить миссию Звезды-Последователя…

— Субару, — тихо позвала его Беатрис, всё держа за руку опустившего голову мужчину.

В этом обращении чувствовалось спокойствие и таинственная торжественность, противоречащая её милой внешности и говорящая о том, что она — Великий Дух, живущий долгие годы.

— …

На зов Великого Духа сам этот человек не ответил, лишь затаил дыхание.

Глядя на это, он, продолжая перебирать пальцами крепления шлема, принял решение… ещё одна-две реплики, и он начнёт.

Как юноша и сказал, поиск в Библиотеке этой Башни ограничен тремя днями. Чем больше времени проходит, тем больше мысли начинают уходить в другую сторону. Поэтому он будет действовать до того, как это случится.

— Трёх дней мало?.. — сдавленно произнёс юноша, будто это мольба. Может, это просто потому, что он тоже на взводе…

Он на мгновение задумался… Три дня. Если искать Книгу Мёртвых, как он говорит, и если, допустим, она найдётся, и он узнает всё, что оставила в своих последних мыслях ушедшая женщина — что тогда будет?

Он мог сказать с уверенностью: ничего не изменится. Эта рана не затянется, боль не исчезнет. Да он и не желал этого.

Потому на вопрос юноши, зная, что они говорят о совершенно разном, он намеренно ответил:

— Просто звёзды не сошлись.

Он и сам не знал, посмотрел ли он на эту звезду с одобрением или с осуждением. Прямо сейчас он столкнул две звезды, что были здесь — Плеяды и Альдебаран… нет, Субару и Ригель. Он даже не понимал, кого винил, а кого утешил словами «не виноват».

— …

Он стал слишком сентиментален, да и в этот раз был плох в диалоге. Если так продолжать, то мог ляпнуть что-то, что вызвало бы у парня подозрения…

Решено. Он сделает это на следующем ходу, когда юноша, именованный звездой и именующий звёздами, закончит следующую фразу… Пропустит ману через Врата, сплетет формулу, откроет врата запретной магии. И тогда…

— Ал…

И тогда их взгляды встретились. Ал увидел лицо Нацуки Субару, готового заплакать.

ㅤ

— Оль Шамак.

ㅤ

Я понял… Понял, что это заклинание произнёс не я…

Я снова проиграл битву, в которой проигрывать мне было нельзя.

ㅤ

«Гляди, я снова победила», — послышался голос, и он увидел улыбку торжествующей любимой женщины, которую уже ни за что не вернуть…

ㅤ

Мир Альдебарана погрузился во тьму.

△▼△▼△▼△

— Нацуки, — сказал ему полурослик, всё это время наблюдавший за этой сценой, — может, это и такое себе утешение, но твои опасения насчёт него оправдались. Он уже начал собирать ману и плести заклинание. Опоздай ты хоть на миг, и всё бы было куда хуже. Я полностью тебя поддерживаю.

Да, слова этого полурослика, Эццо Каднера, как он и сказал, сердце Субару не смогли утешить ни на малость… Разве не было другого способа, при котором никто бы не пострадал?

Его крепко обняли за плечи могучими руками.

— Босс, — начал уже другой, тоже наблюдавший, как и Эццо, за всеми событиями, — я ни хрена не врубаюсь, но! Но, вот же ж!.. Даже такой дурак, как я, может сказать одно: я рад, что Босс цел и невредим!

И не только он был рядом с Субару.

— Субару принял решение, я полагаю… Бетти могла бы взять всё на себя, но ты сам себе хуже делаешь, глупый ты человек, в самом деле.

— Беатрис…

— Но эту запретную магию мы сотворили вдвоём, Субару и Бетти, я полагаю. Субару подготовил формулу, Бетти построила заклинание, Субару произнёс его, а Бетти пропустила ману. Так что это напополам, в самом деле. Взваливать всё на себя — это жульничество, я полагаю.

— Кх… — сжал он зубы. Его правая рука с такой силой сжимала чёрную сферу, что побелевшие пальцы не разжимались. Сферу, созданную его собственной беспомощностью, которая не оставила иного выбора…

Магическую сферу, в которой был запечатан Ал, ибо не было иного способа остановить его.

— Простите… — сказал он, ощущая, как всё внутри него дрожит. — Мне нужно… в одно место.

Он медленно покинул Библиотеку Тайгеты.

В сопровождении держащей его за руку Беатрис, а также обеспокоенных Гарфиэля и Эццо, Субару заставил свои готовые подкоситься ноги двигаться, прошёл по коридору и добрался до нужной комнаты.

И тогда…

— Ой-ё? — заметила его Мейли, сидевшая на бочке в углу комнаты, и склонила голову набок вместе с Маленьким Багровым Скорпионом у неё на макушке. — Братик, что случилось? Нашёл, что искал в Библиотеке?

Её невредимый и дерзкий вид тоже больно кольнул в грудь, но ещё сильнее…

— Субару… что случилось? — сказала девочка, до этого стоявшая спиной, и обернулась. — Еда ещё не готова.

Она варила что-то в котелке с помощью прибора на магических камнях, и теперь моргала своими круглыми глазами, в которых отражался он сам.

— А…

Субару невольно замер, словно окаменев телом и душой. Она немного удивилась, но тут же выпрямила колени и сказала:

— Субару? — Она встретила ковыляющего неуверенной походкой юношу и спросила: — Беатрис, что-то произошло? Субару какой-то…

— Кое-что произошло, я полагаю. Но Бетти не расскажет, в самом деле… Просто сейчас ему безумно захотелось увидеть Петру, я полагаю.

— Меня? — Девочка, Петра, удивлённо хлопнула глазами.

Глядя на эту богатую смену выражений её лица вблизи, щёки Субару тоже начали медленно оттаивать от напряжения.

— Хм-м? — вздохнула Мейли.

Черноволосый юноша взглянул на стоящую перед ним Петру и, немного поколебавшись, спросил:

— Петра, я скажу странную вещь… но можно тебя обнять?

— И без вопросов мог… — ответила она, озорно улыбаясь. — А хотя нет, нельзя. От одной только мысли сердце так колотится, что сейчас взорвёт…

Субару притянул её к себе и обнял, не дав ей договорить.

— Ой! — воскликнула девочка.

— …

— Э-э, ну…

Петра не могла скрыть растерянности от внезапного объятия. Для неё, ставшей на удивление храброй и той, кого, казалось, уже ничем не проймёшь, это было на редкость явное смущение… Но здесь не было никого, кто мог бы подшутить над этим.

Рука выскользнула из объятий и коснулась щеки юноши.

— Эй, Субару, всё хорошо? — спросила она так близко, что они чувствовали как дыхание, так и биение сердец друг друга.

Субару в ответ выдавил улыбку.

— Да, хоро…

Конечно, хорошо. Разве не так? Ведь Петра здесь, живая и здоровая… Да и не только Петра: Беатрис, Гарфиэль, Мейли, Эццо, Флам — все целы. Все, кто был в Башне, и все, кто не смог прийти, — все в безопасности.

Всё то плохое, что успело произойти, оказалось отменено, будто этого не было вовсе. Он, конечно, не ведал обо всём, что произошло, но точно знал, что не всё случившееся было плохим.

Были противостояние и примирение, предательство и дружба, расставание и воссоединение, проклятие и клятва, ненависть и любовь… были Альдебаран и Нацуки Субару.

— Может… и не хорошо, — прошептал он, всё обнимая Петру и глядя на магическую, сжатую в руке сферу.

И единожды сорвавшаяся с губ слабость уже не могла закончиться просто сдавленным голосом. Капля за каплей, истинные чувства превратились в слёзы и потекли из уголков глаз.

— Не хорошо…

Он хотел выпятить грудь и сказать, что всё нормально, вознаградить Петру и всех, кто помог использовать Посмертное Возвращение, дабы вернуть всё то, что они потеряли.

Но не смог. Ему было грустно и больно, ему было жалко своей слабости,

— Нет, не хорошо…

Он не смог выпятить грудь перед Петрой, пожертвовавшей многим; перед Рем, что должна была вернуть всё; перед Эмилией, до конца не оставлявшей попыток поговорить с Алом; перед Беатрис, что расшифровала формулу запретной магии и дала козырь Субару перед Посмертным Возвращением… перед всеми, кого он знал и не знал, кто участвовал в той битве.

Перед Алом, с которым он по итогу так и не смог поговорить…

— Прости…

— Субару!.. — резко прервал его внезапный и высокий голос. Это была Петра, заглядывающая ему в лицо прямо от его груди, откуда только-только начинали вырываться слова извинения.

Её круглые очи задрожали от сильного чувства, и, не убирая рук с заплаканного лица юноши, она сказала:

— Наконец-то ты сказал… что ты не в порядке.

— А…

— Тебе не нужно так бояться. Не нужно тащить всё это в одиночку. Правда, Беатрис?

— Разумеется, я полагаю. Всё-таки Бетти — партнёр Субару, в самом деле.

Беатрис крепко обняла Субару за талию. Пока он смущался от тепла двух девочек, Петра улыбнулась ещё шире:

— Мейли.

— Э-э? Я пас. — ответила та. — Петрочки и остальных хватает…

— Мейли, — повторила она.

— Ладно-ладно… поняла.

Мейли легко спрыгнула с бочки и с недовольным лицом, всем видом излучая нежелание, встала рядом с юношей, слегка ухватившись за край его одежды. Словно заменяя свою хозяйку, Багровый Скорпион выпрыгнул из её волос, приземлился на плечо Субару и потёрлась о его щеку.

— Гарф, — позвала Петра.

— О-о! Босс! — воскликнул тот. Он рывком набросился на юношу, словно только этого и ждал, и ударил его в спину.

— Гха! — невольно застонал Субару.

«Упаду вперёд — раздавлю Петру», — пронеслось в голове, и он изо всех сил упёрся ногами, благодаря чему устоял. Устоял, но…

— Эццо и Флам тоже подойдут?

— Я посторонний, — ответил полурослик, — так что воздержусь. Но я на стороне Нацуки.

— Я только что пришла и не понимаю ситуации, — ответила уже Флам, — но… хорошо.

Тотчас Субару ощутил, как к нему кто-то мягко прижался справа у поясницы. Теперь его обнимали со всех сторон, и отступить было некуда.

Окружённый этим теплом, он невольно выдохнул: «Ха».

— Что это такое?

«Как же мы по-идиотски, наверное, выглядим все вместе со стороны? Сбились в кучу, все вместе, как дураки», — подумала Петра и сказала:

— Ну и пусть. Субару ведь научил меня, что я была дурой.

— Разве такое было? — спросил Субару.

— Было.

— Из всех тех, кого я знаю, нет, наверное, никого умнее Петры.

Он не льстил, а правда так считал, ибо наверняка так и есть. Поэтому ей, такой умной, всё было видно насквозь. Поразительно. Вот что значит быть по-настоящему умной. В отличие от умных дураков вроде Авеля.

— Я решил.

Лицо всё ещё было мокрым от слёз, он был окружён добрыми людьми, обнимающими его со всех сторон, он был в полном раздрае и только что признал, что ни капельки не в порядке, но он решил:

— Ал, ты, похоже, ненавидел меня так, что простить не мог.

Причины этого он не знал, но он не позволит этому закончиться вот так, в неведении, ибо множество вещей, которые почти закончились, не закончились благодаря воле многих людей. Нацуки Субару, у которого всё было не хорошо, принял решение.

Решение, гласившее:

— Я… обязательно спасу тебя.

Пусть это будет безумством, которое настроит против него весь мир, — такова клятва Нацуки Субару, который с помощью Посмертного Возвращения сделал так, что исчезло всё: и хорошее, и плохое.

Петра в ответ довольно кивнула.

— Вот это мой Субару, — сказала с улыбкой девочка… что так и не стала Ведьмой Уныния.