Перевод: Энди

— Хоть по мне и не скажешь, но чтение я люблю.

Девушка, восседающая на роскошном кресле, произнесла это, положив одну руку на подлокотник.

В другой руке она держала книгу с вычурным переплётом, и судя по тому, что страницы были раскрыты ближе к концу, чтение подходило к развязке. В этот момент её облик каким-то непостижимым образом отличался от той атмосферы, которую она излучала ранее.

Она была облачена в тонкое, напоминающее неглиже платье, на плечах — белая накидка в тон. Плавные изгибы её пышного тела беззастенчиво представали перед глазами, но сама девушка, казалось, совершенно не замечала мужского взгляда, устремлённого на неё.

Она погрузилась в мир книги настолько естественно, что невозможно было поверить, будто перед ней находится гость.

Субару, топчущийся в кроссовках по ковру, замер в растерянности, чувствуя себя брошенным.

Внутрь его пустили — это хорошо, но вот хозяйка комнаты не проявляла к нему ни малейшего интереса. Когда он попытался завязать разговор силой, в ответ получил лишь ту фразу в самом начале.

Неужели она намекает, чтобы он подождал, пока она дочитает, раз уж конец так близок?

Ну, это уже ни в какие ворота…

Субару попытался отогнать эту мысль, зародившуюся в груди, но, глядя на то, как изящно переворачиваются страницы, не мог избавиться от тревоги.

Он знал: она именно тот человек, кто способен на подобную нелепость.

Огненно-рыжие волосы, словно вобравшие в себя солнечный свет, и алые глаза, подобные пламени, сжигающему всё, что в них отражается. Прозрачно-белая кожа и фигура, богатая женственными изгибами.

Ее красота, когда она молча скользила взглядом по строкам, не поддавалась описанию.

Если бы этот характер не был взращен с единственной целью — отравлять жизнь окружающим, можно было бы подумать, что Бог был слишком несправедлив, одарив её столь щедро.

Девушку звали Присцилла Бариэль.

Она была одной из кандидаток на трон и следующей, кого Субару пришёл просить о помощи.

△▼△▼△▼△

То, что Райнхарда нет в столице, Субару узнал, посетив особняк, в котором «Святой Меча» проживал во время пребывания в городе.

Это было поместье, принадлежащее семье Астрея, домом, где родился Райнхард. Пожилая пара, присматривающая за домом, сообщила: — Готовясь к Королевским Выборам, господин Райнхард забрал свою госпожу, леди Фельт, и её семью, и вернулся в главное поместье. Конечно, мы можем связаться с главным домом через Зеркало Связи, но…

Главная проблема заключалась в том, что путь от столицы до главного поместья Астрея на драконьей повозке занимал почти четыре дня. Райнхард покинул столицу два дня назад, а значит, даже ещё не добрался до места.

Более того, уточнив расположение их родового имения, Субару понял, что до владений Мейзерс оттуда добираться минимум пять дней. Как ни крути, надежды на его участие рухнули.

— И Розвааль, и Райнхард… Когда вы так нужны, от вас никакого толка!..

Попрощавшись со стариками и дождавшись, пока особняк скроется из виду, Субару схватился за голову.

Их неудачное совпадение во времени граничило с божественным провидением. С исчезновением кандидата, который мог бы помочь безоговорочно, Субару лишился последних остатков душевного спокойствия.

Проблема была даже не в том, что ему отказали, а в том, что он просто не предусмотрел отсутствие Райнхарда. А раз тот уехал два дня назад, то даже «Посмертное Возвращение» не поможет успеть его перехватить.

Если и можно было заручиться его поддержкой, то только прожив те два дня до точки возврата, то есть в самой первой петле. Но для Субару, который беспечно провёл те дни, не зная о грядущей трагедии, это было невозможно.

— Нет смысла просить невозможного… Думай, думай, думай, думай, думай, я… У меня нет ни силы, ни людей, ни времени. Мне остаётся только шевелить мозгами.

Отчаянно заставляя свой разум работать, Субару пытался выработать план «Б».

Раз Круш отказала, а Райнхард недоступен, у Субару, у которого в столице и так было немного знакомых, почти не осталось карт на руках.

Если достоверность информации о появлении Культа Ведьмы будет ставиться под сомнение, как отметила Круш, то и врываться в казармы Рыцарского Ордена, похоже, бессмысленно — вероятность получить помощь крайне мала.

И, что важнее, текущее положение Субару не позволяло ему требовать аудиенции у руководства Ордена, да и репутация среди рядовых рыцарей, вероятно, была хуже некуда.

Субару не забыл то уродливое поведение тех, кто улюлюкал и подбадривал Юлиуса, пока тот избивал его до полусмерти на тренировочном плацу. Он не верил, что эти люди протянут ему руку помощи, да и сам не хотел её принимать.

После того как Круш, которую он считал искренней, отвернулась от него, в душе Субару закружился вихрь паранойи и недоверия к окружающим.

На самом деле, к концу дуэли на плацу уже никто из рыцарей не смеялся, а многие даже хмурились, глядя на действия Юлиуса. Но это никак не могло дойти до тогдашнего Субару, а проверить это позже, после ссоры с Эмилией, у него не было душевных сил.

Для Субару рыцари оставались всё тем же бесчестным сбродом, заслуживающим лишь проклятий. Унижаться и просить их, сглатывая обиду, казалось бесполезным — они вряд ли станут слушать его всерьёз.

Поэтому Субару, делая вид, что не замечает, как сам своими действиями сужает круг возможностей, мог лишь лихорадочно, с налитыми кровью глазами, придумывать следующий шаг.

Если на рыцарей королевства надежды нет, то в столице у Субару осталось лишь двое знакомых. Но одному из них кланяться было так же невозможно, как и рыцарям, по тем же причинам.

В таком случае оставался только один кандидат.

— Субару, что будем делать дальше? Рем может…

— Всё в порядке. Предоставь это мне. Тебе не нужно ничего делать. Не нужно. Просто держись позади меня.

Рем, не в силах смотреть на погружённого в думы Субару, попыталась что-то предложить.

Субару прервал её и, одарив слабой улыбкой, продолжил размышлять.

Выставлять Рем под удар опасно.

Он знал: чтобы защитить его, она без колебаний пожертвует собой, бросит свою жизнь как разменную монету.

Это результат поступков самого Субару, который спас её и позволил развиться этой зависимости, поэтому он должен принять это как должное. Принять, но не допустить исхода, в котором она погибнет.

Именно поэтому Субару упрямо отвергал любые попытки Рем выйти вперёд.

Субару, именно он должен это сделать. Иначе он не защитит Рем, спасение Эмилии и жителей деревни потеряет смысл, а ненависть к Петельгейзе так и не будет утолена…

— А? Кажется, что-то…

На мгновение в голове мелькнула пугающая мысль, и Субару коснулся виска.

Сейчас показалось, будто убийство Петельгейзе для него приоритетнее спасения Эмилии и остальных. И ещё эта мысль, что спасение их жизней обязательно должно быть делом его рук… Какое-то безумие.

Это просто минутное помешательство. Раз он это осознаёт, значит, Круш просто тыкала пальцем в небо.

— Всё хорошо. Всё нормально. Я поступаю правильно. Поступаю как надо.

Словно внушая это себе, пережёвывая эту мысль, словно закрывая глаза на увиденное и захлопывая крышку над бездной, Субару утверждал свою правоту.

Ведь если он не будет утверждать этого, то просто не сможет сохранить рассудок.

△▼△▼△▼△

Наутро, переночевав в гостинице, двое направились к особняку Присциллы на окраине столицы.

Здание, построенное в стороне от дворянского квартала, было резиденцией Бариэль. Ранее здесь жил покойный муж Присциллы, старик по имени Лейп Бариэль.

Говорят, он занимал видное положение при дворе и был известен настолько, что даже Рем слышала его имя, но…

— По крайней мере, не похоже, чтобы это был вкус того покойного дедули.

Даже издалека броская роскошь особняка, отражающего утреннее солнце во все стороны, буквально выжигала глаза.

Крышу, похоже, перекрасили совсем недавно: она была залита золотой краской так густо, словно на неё рассыпали сусальное золото, и сияла свежим блеском. Чтобы поддерживать такое сияние, наверняка приходилось обновлять покраску с завидной регулярностью.

На стенах особняка, видневшихся за воротами, украшений было не меньше, чем на крыше, а каждое окно, смотрящее в их сторону, представляло собой произведение искусства с затейливой резьбой.

Субару никогда не видел, как выглядит «вкус нувориша» в реальности, но сейчас визуальный ряд навязчиво кричал о том, что это именно тот самый способ тратить деньги.

— Ну-у, типа того. На самом деле, такие уж вкусы у принцессы. Всё сделали в дикой спешке, прикинь? Она перебралась в столицу из своих владений, и мы прибыли-то всего месяц назад. Работяг, пахавших ночи напролёт, конечно, жаль, но когда тебя по щекам хлещут мешком с золотом, особо не пожалуешься.

— Эм, если получить по щеке мешком с золотом, это мало чем отличается от удара кастетом. Не надо говорить об этом так, будто их пачкой купюр отхлестали.

В дешевых детективах носок с песком используют как дубинку. Быть забитым до смерти мешком золотых монет — вот уж действительно покой в богатстве.

Почёсывая затылок через щель в шлеме и склонив голову с фразой «Да разве?», перед ними стоял Ал. Наёмник, нанятый Присциллой, и, судя по всему, такой же призванный из иного мира земляк, как и Субару.

Обилие современных словечек и своеобразный вкус в одежде делали эту теорию крайне правдоподобной, но, поскольку его призвали почти двадцать лет назад, конфликт поколений был неизбежен.

Впрочем, не подозревая о мыслях Субару, Ал встретил их у ворот с чудовищной беспечностью, зевая во весь рот:

— И чё вам понадобилось в такую рань? Как видите, я гипотоник, так что по утрам слабее Мэджикарпа. Могу и коньки отбросить.

— Обойдусь без историй про жутких монстров, которые с повышением уровня учат Гиперлучи. Прости, что без записи, но у нас дело к твоей принцессе.

— К принцессе?

Ал, до этого шатавшийся из стороны в сторону, словно в нём не было костей, вдруг выпрямился и уставился на Субару и Рем.

Насколько острым был его взгляд за чёрным шлемом, понять было невозможно, но от ощущения, что тебя оценивают, становилось не по себе. Ал, который, похоже, всё это время пялился преимущественно на Рем, звякнул сочленениями шлема и выдал:

— А-а, ладно, заряд бодрости от горничной получен. Доложу о вас.

— Горничных и в этом доме должно быть навалом. И что за легкомысленная реакция?

— Эй-эй, ты не сечешь фишку принцессы. Принцесса считает, что она сама — верх очарования, так что служанок не держит. В поместье только сёта-дворецкий.

— Звучит отвратно… Она падает в моих глазах со скоростью света, но ты всё-таки доложи о нас.

Бросив ленивое «Оке-ей», Ал скрылся в особняке.

Рем, стоявшая рядом, держалась на шаг позади, сохраняя невозмутимое выражение лица. Однако то, как она ухватилась за край одежды Субару, выдавало её плохо скрываемое беспокойство. Субару хотел бы её утешить, но его самого снедала точно такая же тревога.

Пусть у него и не было других вариантов, но один только разговор со слугой перед встречей с хозяйкой умудрился нагнать столько жути.

А ведь для юноши, у которого нет права на выбор средств, это последний бастион.

— Хотя приходить в такое время, может, и правда было ошибкой. В случае с Присциллой она вполне может заявить что-то вроде: «Вы посмели нарушить мой драгоценный сон» — и просто…

— Эге-гей, она вас приме-ет!

Слова, срывающиеся с губ под давлением тревоги, перебил громкий голос Ала, который высунулся из дверей особняка по пояс и махал рукой.

Опешив на секунду, Субару робко толкнул створку ворот и направился к зовущему их Алу.

— Д-довольно быстро удалось получить добро, а?

— Неожиданно, да? На самом деле принцесса с утра довольно бодрая. Зато вечером вырубается моментально. Ладно, давайте сюда.

Ал, вероятно, ухмыляясь под шлемом при виде попятившегося Субару, жестом пригласил их внутрь. Ступив в особняк, Субару убедился, что интерьер подвергся таким же радикальным изменениям, как и фасад.

Коридор был заставлен предметами искусства настолько, что они мешали пройти, а количество драгметаллов в отделке — от светильников до картинных рам — граничило с безумием.

— Сперва в глазах рябит, но потом привыкаешь. Сейчас утро, ещё ничего, а вот ночью в коридорах реально жутко.

— Тебе не пять лет, чтобы бояться темноты, взрослый мужик же.

— Глаза у статуй ночью светятся, прикинь?

— У твоего нанимателя проблемы с головой.

Присмотревшись, Субару заметил, что в глаза статуй, стоящих по обеим сторонам коридора, вставлены какие-то самоцветы. В темноте они, наверное, и правда светятся. Безумие.

Пока Субару молча взирал на это надругательство над искусством, Ал склонил голову набок, будто почувствовав некий диссонанс, но ничего не сказал.

Субару старался держаться уверенно, чтобы идущей следом Рем не было так страшно, но она, судорожно сжимающая его одежду, всё время подозрительно принюхивалась и сверлила взглядом спину их провожатого, словно видела в нём угрозу.

Наконец: — Принцесса на самом верхнем этаже. Там роскошные апартаменты, занимающие весь этаж.

— Прямо президентский люкс в каком-то отеле. Нам можно подниматься?

Ал кивнул большим пальцем на лестницу, отвечая на вопрос Субару, и многозначительно добавил: «Тебе, брат, — да».

Субару бросил на него вопросительный взгляд.

— Не-не-не, я не из вредности. Принцесса сказала, что примет только тебя, брат. А барышню просили проводить в гостевую комнату.

— Ты думаешь, я доверю её типу, который пять минут назад болтал про «подзарядку от горничной»?..

— На этот счёт расслабься, мне тоже велели ждать перед дверью. Как ни жаль, как ни обидно, но провожать барышню будет сёта-дворецкий.

Словно предвосхищая опасения Субару, Ал элегантно отступил в сторону, и из-за его спины появился мальчик с золотистыми локонами и голубыми глазами¹. Этому пареньку подходило только одно определение — «прелестный бисёнэн». Одетый в крошечный костюм дворецкого, он выглядел так, будто изо всех сил старался казаться взрослым, что вызывало лишь умиление.

¹ Держите в уме: побочные истории писались после начала публикации ранобэ, а третья арка веб-романа писалась до. Так что то, что Шульт описан здесь не так, как в предыдущих побочных историях — не ошибка.

— Ну, смотри, чтобы гостья не скучала.

Когда Ал беззаботно хлопнул мальчика по плечу, давая указания, юный дворецкий плавным движением попытался эскортировать Рем, произнеся «Прошу сюда». Рем на мгновение растерянно посмотрела на Субару.

— Прости, подожди, пока мы не закончим разговор. Всех опасных личностей, включая вон того мужика, я забираю наверх, так что можешь спокойно отдыхать.

— «Опасная личность» — это жестоко, брат. Меня часто называют подозрительным, но не опасным.

— Знаешь ли, в моём рейтинге «подозрительный» стоит даже ниже.

Одарив холодной отповедью Ала, ответившего с полным безразличием, Субару снова повернулся к Рем и погладил её по голове, чтобы успокоить.

Рем, зажмурившись от приятного прикосновения пальцев, перебирающих её волосы, тихонько и неохотно согласилась: «Я поняла».

А затем, слегка прижавшись к Субару, прошептала ему: — Будьте особенно осторожны с этим человеком.

Её взгляд на мгновение метнулся к Алу, и предостережение, очевидно, касалось именно его. Внешний вид у него, безусловно, был подозрительнее всех, кого они встречали в этом мире, но поскольку Субару доверял ему как земляку, этот совет казался сомнительным. Однако…

— Угу, понял.

Доверие к Рем у него, естественно, было выше.

Вспоминая события в особняке Круш, нельзя было безоговорочно доверять кому-то только из-за того, что он тоже из Японии. Стоит помнить, что это владения врага.

Увидев, что Субару кивнул, Рем в сопровождении юного дворецкого скрылась в коридоре. Поскольку она до последнего оглядывалась на Субару с явной неохотой, Ал прокомментировал это: — Фью-ю, ну ты даёшь, брат. Любят тебя, да?

— Если собрался свистеть, делай это нормально. Или ты, как и я, не умеешь?

Ничто так не веяло холодом, как озвучивание свиста словами.

У Субару это вызвало чувство родства, так как он, сколько ни тренировался, так и не научился свистеть, но ответ Ала оказался неожиданно тяжёлым: «А, ну, у меня с губами не всё в порядке, так что…».

Впрочем, он тут же сменил тему: — Не дело заставлять барышню ждать, но ещё хуже — заставлять ждать принцессу. Можно нарваться на гнев божий. Так что давай, поднимайся.

— Спасибо, что перешёл сразу к делу… Кстати, как настроение у Присциллы?

Начиная важные переговоры, хотелось бы избежать ситуации, когда оппонент не в духе. С другим человеком это могло бы и не сыграть большой роли, но в случае с Присциллой такой невидимый параметр, как «настроение», казалось, имел решающее значение.

Субару поделился своими опасениями, на что Ал, вяло склонив голову с мычанием «Н-ну», ответил: — Думаю, ни то ни сё, но на это особо не рассчитывай. Настроение у принцессы меняется от любого слова, паузы или даже поворота головы. Любимых тем для разговора у неё тоже нет, так что полагайся на свой навык импровизации.

— Всё решится на месте, значит… Моё самое слабое место.

Получив «обнадёживающий» совет от первого слуги, Субару с помрачневшим от беспокойства лицом поднялся на верхний этаж.

Миновав лестничную площадку, они оказались перед дверью комнаты.

— Внутри — непомерно огромная личная комната принцессы. Меня не звали, так что я подожду здесь, а ты иди.

Беззаботно бросив это, Ал уселся прямо на ступеньки перед дверью. При этом он снял со спины свой люэдао и положил его на колени.

— Постарайся особо не портить ей настроение, лады? Не хочу попасть под горячую руку, когда она злая, она такие дикие приказы раздаёт — закачаешься.

— Прости, но я и сам пришёл с довольно дикой просьбой…

Холодно ответив на жалобу Ала, Субару перевёл дух и толкнул дверь.

И тогда…

△▼△▼△▼△

Что ж, вернёмся к сцене, с которой мы начали.

Войдя в комнату, подбадриваемый взглядом Ала, Субару прошёл немного вперёд и столкнулся с ожидающей его хозяйкой. Вот только она, сидя на возвышении в кресле, изящно читала книгу и даже не удостоила Субару взглядом.

Раз его не выгнали, значит, признали гостем, но отсутствие какой-либо реакции сбивало с толку.

Однако, пока он мялся, драгоценное время уходило.

Решив, что колебания ведут лишь к застою, Субару собрался с духом, набрал в грудь воздуха, чтобы начать разговор: — Ну что ж…

Но стоило ему попытаться вставить первое слово, как по комнате разнёсся сухой звук захлопываемой книги.

Присцилла, закрывшая книгу прямо у него перед носом, прикрыла глаза, наслаждаясь покалыванием в ладони от хлопка и, видимо, смакуя послевкусие от прочитанного, немного помолчала. А затем произнесла: — Скучнейшая история.

— Для скучной истории ты читала её слишком увлечённо…

— Погружаться в мир книги во время чтения — единственный верный способ читать. А высказать мнение, что книга скучна, можно лишь дочитав её до конца. Как можно судить, не читая?

Присцилла неожиданно серьёзно, как настоящий книголюб, ответила на слабую поддёвку Субару.

Похоже, её слова о любви к книгам не были ложью. Заявив, что она не критикует, не прочитав, она небрежно подбросила дочитанную книгу в воздух.

— А?..

На глазах изумлённого Субару книга, достигнув высшей точки полёта, внезапно вспыхнула, охваченная жаром, и мгновенно сгорела.

Яростное пламя уничтожило переплёт и страницы за долю секунды; после яркой вспышки на пол осыпался лишь чёрный пепел.

— Итак, ты отнял у меня драгоценное утреннее время для чтения. Надеюсь, ты принёс историю, которая увлечёт меня больше, чем эта книга? — сказала Присцилла, закинув ногу на ногу и с порочной, надменной улыбкой направив на него свой белый палец.

Субару почувствовал, будто жар от кончика её пальца упёрся ему прямо в лоб. Ощущая, как по спине струится холодный пот, он начал:

— Эмилия, одна из кандидаток… Я хочу попросить тебя помочь мне с ситуацией, в которой она оказалась.

△▼△▼△▼△

— Культ Ведьмы, значит…

Присцилла подперла голову рукой, стоящей на подлокотнике, а пальцами другой руки постукивала по колену.

Выслушав рассказ, практически идентичный тому, что был поведан Круш, она прикрыла глаза и глубокомысленно пробормотала это.

Заметив, что у неё, похоже, есть какие-то мысли насчёт Культа Ведьмы, Субару ухватился за это:

— Если их не остановить, они причинят вред жителям деревни. Я хочу уничтожить их до того, как это случится. Дай мне силу для этого…

— Хи-хи-хи.

— ?..

Перед Субару, пытавшимся напором вырвать согласие, плечи Присциллы, спрятавшей лицо, задрожали. «Что такое?» — только и успел нахмуриться он, как она резко вскинула голову.

— Ха-ха-ха-ха! Забавно! Как забавно, ты! И правда, это тронуло моё сердце куда сильнее, чем та книга. Клоунада, доведённая до такого абсурда, становится своего рода искусством!

Она смеялась. Смеялась над Субару.

Инстинкт подсказывал, что в этой улыбке нет ни капли доброжелательности — так скалится хищник или улыбается кошка, играющая с мышью перед тем, как растерзать её когтями.

— И что тут смешного?

— То, насколько уморительно твоё непонимание. Эй, ты. Ты вообще осознаёшь, насколько бессвязные вещи ты творишь?

Запустив пальцы в свои огненные волосы и накручивая локон до плеч на палец, Присцилла с искренним весельем задала вопрос.

Этот тон, словно видящий его насквозь, был ему знаком. В поместье Круш на него не раз смотрели так же, словно говоря о его скудоумии.

Сам того не замечая, Субару помрачнел. Присцилла фыркнула: — Не знаю, оттого ли это, что тебе больше не на кого положиться, но ты, по сути, просто ходишь и разбалтываешь слабости своего лагеря другим кандидатам. «Вот так и так, у нас не хватает сил, помоги-и-ите»… Насколько же блаженной должна быть твоя голова?

Постучав пальцем по виску, Присцилла высмеяла действия Субару.

От её тона, полного презрения, мысли Субару на миг опустели. Он не ожидал, что его будут оскорблять настолько откровенно.

Глядя на замолчавшего Субару, не способного привести чувства в порядок, Присцилла продолжила: — Действовать не раздумывая — это похвально, но у тебя не хватает ума. Критически не хватает. Пытаясь спасти, ты загоняешь в угол. Твои действия — это эталон «полезного идиота». Безнадёжно, лучше бы тебе умереть.

Высказав всё, что хотела, Присцилла поднялась с кресла. Слегка наклонившись вперёд и глядя прямо в широко раскрытые глаза Субару, она добавила: — Пожалуй я даже сама срублю тебе голову.

В следующее мгновение веер, выхваченный из корсажа Присциллы, легко коснулся шеи Субару.

Он даже не увидел момента удара, настолько запредельной была скорость.

К правой сонной артерии прижался край веера, ещё хранивший тепло её тела. Это не острое лезвие, но у Субару возникло ощущение, что при малейшем движении голова слетит с плеч.

Увидев, как он судорожно сглотнул, Присцилла скучающе пробормотала: «Даже взглядом не уследил, да?»

— Глупый, да ещё и медлительный — тут уж точно нет спасения… Однако, преданность, с которой ты действуешь ради госпожи, несмотря на столь жалкое к себе отношение, достойна похвалы.

Говоря это, Присцилла убрала веер от шеи Субару, раскрыла его, прикрыв нижнюю часть лица, и, прищурившись, продолжила: «Поэтому…».

— Мне было бы жаль просто посмеяться над тобой и выгнать. Так что я дам тебе возможность.

— В-возможность?..

— Да, возможность. Или как это там… чэнс²?

² chance (англ.) — шанс

Используя современное слово с каким-то странным произношением (видимо, услышала от Ала), Присцилла протянула к нему сложенный веер. Субару почему-то не смог уклониться от этого прямого, спокойного движения; веер ткнулся ему в лоб, он потерял равновесие и шлёпнулся на задницу.

Теперь они поменялись уровнями. Опрокинутый Субару хотел было поднять глаза, чтобы возмутиться, но…

— …

— Лижи.

Прямо перед его лицом оказалась босая нога Присциллы, с которой она только что скинула туфельку.

Не понимая смысла слов, Субару переводил взгляд с её лица на ступню перед собой. Увидев его растерянность, Присцилла фыркнула и, словно объясняя непонятливому ребёнку, словно издеваясь над рабом, злорадно произнесла: — Ползай по полу, упивайся стыдом и унижением, и, как жалкий, уродливый бродячий пёс, лижи мою ногу… Если сделаешь это, я подумаю над твоим предложением.

— Чт?!..

— Не хочешь — не надо. Если для тебя важнее твоя ничтожная гордость, и ты готов бросить хозяйку, перед которой вилял хвостом, — то и пусть. Для меня это тоже своего рода услада.

Какой бы выбор он ни сделал, она развлечётся. Присцилла хихикала, прикрыв рот веером.

От её неприкрытой злобы внутренности Субару закипели гневом. Но он в последний момент сдержался, не дав волю крику и эмоциям.

Если он сейчас сорвётся, переговоры провалятся.

И, что важнее, она всё-таки пошла на уступку.

Он смотрел на ногу перед своим лицом и на смеющееся лицо Присциллы.

Стоило закрыть глаза, как перед ним всплывали лица сребровласой девушки, розововолосой горничной, детей из деревни и взрослых… И бурлящая лава гнева понемногу остывала.

А затем…

— Х-хорошо…

Подавив унижение, Субару взялся за ногу Присциллы.

По сравнению с мучительной смертью Эмилии и жителей деревни, что значит это унижение? Если он сможет избежать того будущего и добраться до мира, к которому стремится, он готов стать псом или кем угодно.

Дрожащие губы приблизились к белому подъёму стопы, готовые коснуться гладкой кожи.

За мгновение до этого…

— Ох, ты и впрямь опустился до уровня скучнейшего мужчины.

Его лицо с размаху пнули, и Субару легко отлетел в сторону.

Мир завертелся перед глазами, он не понимал, что происходит. Чудовищный удар сотряс череп, мысли спутались, и ощущение полёта прервалось жёстким ударом всего тела о твёрдую поверхность.

После короткой паузы он осознал, что распластался на полу в позе «звёздочки». Из носа обильно капала густая вязкая жидкость.

— Это не преданность и не верность. Это куда более грязная, собачья зависимость и свинская алчность. Ты — ленивая свинья, которая только и умеет, что хотеть. Жадность свиньи — самое уродливое зрелище.

Непрерывный звон в ушах и тошнота метались внутри черепной коробки.

Голос Присциллы доносился откуда-то издалека, но смысл слов не доходил до сознания.

Только…

— Даже если бы мы одолели Культ Ведьмы… лагерь, в котором держат такое ничтожество, как ты, я бы уничтожила своими руками, пока вы ослаблены. Твой необдуманный поступок заставил меня принять такое решение.

Маленькая рука схватила его за грудки и грубо вздёрнула вверх.

Когда тело Субару приподняли, кровь из носа хлынула ещё сильнее. Пока он давился от удушья, на него обрушились беспощадные слова: — Гордись. Именно ты приведёшь эту женщину, Эмилию, к гибели.

Его с силой оттолкнули, и тело Субару заскользило по полу, пока не врезалось в дверь. За ним остался пунктир кровавых капель, но Присцилла смотрела на самого Субару с видом, словно он оскорбляет её взор куда сильнее кровавых пятен.

— Альдебаран! — пронзительно крикнула она.

Единственная дверь открылась снаружи.

На зов заглянула фигура в чёрном шлеме.

Увидев окровавленного Субару на полу, Ал схватился единственной рукой за голову.

— Ой-ёй, это что ж стряслось-то…

— Вышвырни этот отвратительный мусор. Если хочешь, можешь зарубить его.

— Ну, зарубить — это слишком… Эх, пошли, брат.

Не возражая разъярённой хозяйке, Ал схватил лежащего Субару, легко, одной рукой, взвалил его на плечо и сказал: — Да не злись так, принцесса. Морщины будут.

— Если не хочешь, чтобы я ещё больше подпортила твою и так испорченную физиономию, убирайся немедленно. Дважды повторять не стану, Альдебаран.

— Говорил же, не называй меня так.

Бросив это напоследок, Ал вышел из комнаты вместе с Субару на плече.

Тихо закрыв дверь, он начал быстро сбегать по лестнице.

— Короче, лучше бы нам свалить по-быстрому. Это ж принцесса. Ща передумает и прикажет принести твою голову. Вали, пока не решили добить.

— А, а-а?..

— Дело дрянь, я погляжу. Позову твою подружку, а там уж сами разбирайтесь.

Глядя на полубессознательного Субару, Ал пожал плечами (тем, что с рукой, и тем, где её нет), вздохнул и, прибавив скорость, буквально полетел вниз по лестнице.

△▼△▼△▼△

— Субару!

Увидев плачевное состояние Субару, которого усадили, прислонив к воротам, Рем изменилась в лице и подбежала к нему.

Она коснулась обмякшего тела, проверяя степень ранений, и начала читать заклинание исцеления: «Мана воды…», одновременно спрашивая стоявшего рядом однорукого мужчину:

— Что произошло?

Ал неловко постучал носком ботинка по земле.

— А, ну, это. Похоже, он всё-таки испортил настроение нашей принцессе. Я ж говорил ему быть осторожнее… Но, блин, требовать от человека предсказать настроение кошки — это перебор.

Хоть ему и было неловко, чувства вины в словах Ала не наблюдалось ни на грамм.

Сочувствие к побитому Субару было, а вот извинений за выходку хозяйки — нет. Поняв это, Рем ошеломлённо замерла, а потом уже хотела было возмутиться, но…

— Рем, всё нормально.

— Субару. Ты в сознании?

Сотрясение проходило, мысли прояснялись, и Субару окликнул Рем. Лицо девушки посветлело, и она, прикрыв глаза для концентрации, продолжила лечение.

— С тебя, Субару, действительно нельзя спускать глаз. Я отошла всего на какой-то час, а ты вернулся с такими травмами.

— Я ж не специально…

Как только кровообращение начало приходить в норму, из носа снова потекла кровь. Субару рефлекторно подставил руку, но Рем, достав из-за пазухи платок, прижала его к лицу Субару.

— Держи. Рана затянулась, так что, как только остатки крови вытекут, всё пройдёт.

— Угу…

Субару послушно зажал нос, чувствуя, как приятное тепло проникает в тело вместе с исцелением.

Ал, наблюдавший за этой сценой сверху вниз, бросил: «Вроде жить будет», — и добавил: — Торчать здесь без толку, так что я пойду. Не знаю, о чём вы там терли, но, судя по всему, не выгорело. И если я задержусь, принцесса может реально приказать зарубить брата.

— Зарубить Субару?..

— Не делай такое страшное лицо, барышня! Я говорю, что она может такое сказать! Поэтому валите отсюда, пока не началось. Я тоже, знаешь ли, не горю желанием это делать.

Ал картинно отмахнулся от бурной реакции Рем, затем расслабленно опустил плечи, сделал шаг назад в своей небрежной манере и сказал:

— Ну, выздоравливай, брат. И ты, барышня… э-э, Рам, кажется? Позаботься о нём.

— Рам — это имя моей сестры. Меня зовут Рем, господин Ал.

Рем назвала своё имя Алу, который уже развернулся, чтобы уйти, попрощавшись в своей лёгкой манере.

В тот же миг Ал замер.

Остановившись, он чуть задрал голову вверх, а затем медленно обернулся: — Хорош гнать. Ты ж Рам, разве нет?

— Я Рем… Прошу прощения, господин Ал, вы где-то встречали мою сестру?

Рем задала этот вопрос, решив, что их просто перепутали из-за сходства. Но ответа не последовало.

Он поднёс единственную руку к шлему, закрывающему лицо, пробормотал: «Какого чёрта…», — и спросил: — Ты — Рем… а сеструху зовут Рам?

— Да, верно.

— Странно спрашивать такое, но… сестра-то твоя, она жива?

— А?.. Не понимаю сути вопроса, но, разумеется, сестра жива.

В тот момент, когда Рем ответила, по коже молча слушавшего их Субару пробежали мурашки.

От этой непонятной реакции собственного тела он, не в силах скрыть удивление, вздрогнул.

А затем…

— Ты мне тут, блядь, не шути.

Низкий, ледяной голос, отяжелевший от угрозы, ударил по перепонкам.

Слова, словно выдавленные из глотки Ала, стоявшего с опущенной головой и державшегося за шлем.

Одновременно с этим Субару понял, что озноб, пронзивший его, был вызван исходящей от Ала жуткой, непонятной жаждой убийства.

Инстинкт бил тревогу: здесь оставаться нельзя. Рем, похоже, почувствовала то же самое.

— Субару, сможешь встать, если обопрёшься на моё плечо? — спросила она, прервав лечение и не разгибаясь, всем своим видом выражая крайнюю настороженность.

Субару кивнул, поджав подбородок, ожидая её сигнала. Как только она рванёт с места, они должны бежать отсюда.

Однако их тревога оказалась напрасной.

— Расслабьтесь, ничего я вам не сделаю, — сказал Ал, мотнув головой и подавив свою убийственную ауру.

Холод тут же исчез, и Субару осознал, что всё это время забывал дышать. Даже на бесстрастном лице Рем мелькнуло облегчение.

Ал, ставший причиной их реакции, продолжил: — Сорян, что нагнал жути, но валите уже отсюда. Сами видели, у меня настроение теперь тоже, походу, ни к чёрту.

— Мы поняли. Пожалуйста, передайте благодарность за уделённое время.

— Ага, передам. Бывайте.

Обменявшись сухими любезностями, Рем подставила Субару плечо, и они зашагали прочь.

Опираясь на миниатюрную девушку, Субару удалялся от поместья Бариэль. Спустившись по склону и отойдя от ворот на приличное расстояние, Субару на мгновение оглянулся.

Ал всё ещё стоял там, неотрывно глядя им, а точнее, Субару в спину.

△▼△▼△▼△

— Это уже не смешно… Так, значит, она… Меня сейчас вырвет.

Глухое бормотание отозвалось эхом лишь внутри чёрного шлема.