Перевод: Энди

— Любопытно получается: последним гостем за сегодняшний день оказались вы.

Несмотря на то что её график был нарушен, Круш, казалось, пребывала в хорошем расположении духа. С усмешкой она глубоко откинулась на спинку стула в гостиной.

Напротив неё сидели Субару и Рем. Позади Круш, словно верные стражи, стояли Вильгельм и Феликс. Субару поймал себя на мысли, что эта сцена кажется ему смутно знакомой.

В первый раз этот же состав собрался здесь, когда он заявил о своём намерении вернуться в особняк. И сейчас тема, которую он собирался поднять, обещала быть ещё более жаркой, чем тогда.

Ведь речь шла уже не просто о возвращении Субару и Рем домой.

— К счастью, причина ужинать вне дома отпала. Так что у меня есть время уделить вам внимание, пока в особняке готовят трапезу.

— Получить аудиенцию в такое время, да ещё без предварительной договоренности — это практически невозможно. Субарчик должен быть благодарен госпоже Круш за её великодушие, да?

— Ну, фактически, время освободилось из-за того, что партнёр по переговорам мне отказал.

— Ах, госпожа Круш! Ваша мужская прямота и нежелание притворяться ради приличий просто восхитительны!..

Пока госпожа и слуга разыгрывали привычный фарс, Субару в уме перебирал варианты, с чего начать разговор.

Учитывая лимит времени, мямлить нельзя. Но и слишком грубая подача может погубить всё дело.

Ладно, лучше изложить суть просто и коротко.

Если начать ходить вокруг да около и затягивать беседу, это, учитывая характер Круш, вызовет лишь раздражение.

Что нужно сказать он уже решил, так что колебаться нет смысла.

Субару собрался с духом и сменил выражение лица. Круш, заметив это произнесла «Итак» и протянула руку в его сторону:

— Эту встречу запросили вы. Предоставляю право начать вам… Чего вы желаете?

Она и вправду сразу переходит к делу.

Он облизнул пересохшие губы, сделал глубокий вдох перед сидящей напротив Круш и произнёс: — Те типы, Культ Ведьмы… они планируют нападение на владения Розвааля. Чтобы их раздавить, я хочу одолжить у вас, госпожа Круш, силу.

Субару без обиняков выложил условия, необходимые для достижения цели.

Сила, обязательная для уничтожения Культа Ведьмы… Поскольку рассчитывать на неё в землях Розвааля не приходилось, оставалось только привлечь её со стороны. И Субару знал, пусть и пробыл здесь совсем недолго, что у Круш эта сила есть.

На эти слова четверо присутствующих отреагировали по-разному.

Вильгельм лишь едва заметно шевельнул бровью. Феликс, широко раскрыв глаза от удивления, обеспокоенно посмотрел на свою госпожу. Рем, сидящая рядом с Субару, плотно сжала губы и буквально вонзила взгляд в его профиль.

А затем…

— Вот как? Культ Ведьмы… — Круш, опираясь локтями на стол и положив подбородок на сцепленные пальцы, рассмеялась.

В этой чарующей улыбке сквозила женственность, приоткрывая для Субару, привыкшего к её благородному и резкому образу, новую грань её личности.

Так или иначе, искра высечена.

Раз уж он перешёл к сути, останавливаться нельзя. Успокаивая начавшее ускоряться сердцебиение, Субару ждал следующей реакции Круш.

Однако она не спешила добавлять что-то к своему первому комментарию. Озадаченный этим молчанием, Субару слегка нахмурился.

— В чём дело? Я ведь сказала: это ваш черёд говорить.

— Нет, ну… я вроде всё сказал, как есть…

— Неужели вы хотите сказать, что на оглашении требований всё и закончится? Почему вы выдвигаете это требование? На каком основании вы его озвучиваете? Какую выгоду получит моя сторона, согласившись вам помочь? Если эти моменты не обозначены, это нельзя назвать переговорами.

Субару поперхнулся воздухом.

Глядя на него, Круш скучающе прикрыла один глаз.

От одного этого жеста становилось мучительно ясно, что они — игроки разного калибра, но Субару мысленно одёрнул себя, чтобы не попасть под темп оппонента, и продолжил: — Ну да, логично. Виноват, прошу прощения. Просто у меня, честно говоря, маловато опыта в таких переговорах.

— Понимать свою незрелость необходимо. Не стоит беспокоиться. Однако я ограничила время до ужина… Прошу, не забывайте об этом.

Проявив великодушие, она тут же напомнила о дедлайне, умело чередуя кнут и пряник.

Субару заново собрал в голове то, что должен был сказать.

— Во-первых, причина, почему я прошу помощи… ну… банальная нехватка боевой мощи. Против количества культистов нас катастрофически мало. В итоге мы не сможем отбить атаку.

— Действительно, банальная история. Но разве с этим не справился бы маркграф? Его способности по истреблению групп врагов — одни из лучших в Лугунике. Количество для него не проблема.

— Если бы враг был единым целым, так бы и было, но тут другой случай. У Розвааля всего одно тело, так что если нападут сразу в двух местах — нам поставят мат.

По крайней мере, точно известно, что Культ Ведьмы нападёт на деревню и на особняк. А если строить догадки, то Субару казалось, что они нападали и на проезжающие мимо драконьи повозки. Основанием для этого служило то, что Петельгейзе несколько раз упоминал «зачистку».

— Понятно. В этом есть смысл. Однако не говорит ли это о халатности лорда Мейзерса как правителя? Содержать военную силу для защиты своих владений — обязанность лорда. Если он пренебрёг этим из-за чрезмерной уверенности в собственной силе, я буду вынуждена снизить свою оценку его качеств.

— Тут я, блин, полностью согласен и возразить мне нечего. В любом случае, из-за этого мы не можем противостоять Культу Ведьмы. Вот почему мне нужны солдаты, нужно количество.

Если мест нападения будет всего два, то достаточно иметь силы для одновременной обороны двух точек. Поскольку есть вероятность отсутствия Розвааля, если одну точку доверить дуэту Рем и Рам, то для второй потребуется кто-то ещё, на кого можно положиться.

Бросив быстрый взгляд на Вильгельма, Субару взмолился к Круш. Если это выгорит, Вильгельм был тем, кого он хотел бы заполучить больше всего.

Старик, должно быть, понял значение взгляда Субару, но никак на него не отреагировал. Круш, наблюдая за юношей, который слегка опустил глаза, махнула рукой стоящему рядом Феликсу.

— Но всё-таки Культ Ведьмы… Похоже, они и правда начали действовать.

— Верно. Впрочем, как только госпожа Эмилия, полуэльф, вышла на сцену, чего-то такого и стоило ожидать.

Феликс согласился со словами Круш, и Субару нахмурился от его манеры речи.

Однако прежде чем он успел задать вопрос, его внимание привлёк всплеск эмоций, исходящий от соседки. Он перевёл взгляд на Рем: она молча сидела, опустив голову и плотно сжав губы.

Фразу «Культ Ведьмы» онвпервые услышал, кажется, от Рем. Для неё они, судя по всему, являются объектом ненависти, а теперь стали и его злейшим врагом. Наверняка у Субару сейчас такое же суровое лицо, как у неё.

Глядя на разгневанную Рем, юноша остудил свой пыл. Наблюдавшая за этим Круш откинула назад свои длинные зелёные волосы и, склонив голову, спросила: — Ситуацию я уяснила. Теперь о причинах выбора моего дома в качестве союзника и… об основаниях.

— Я выбрал вас, госпожа Круш, потому что в нынешней ситуации это самый вероятный вариант. Вы уже присматриваете за мной и Рем, и, по сравнению с другими кандидатами на трон, мне кажется, с вами проще договориться.

Этот ответ он заготовил заранее, ожидая подобного вопроса.

Хотя, положа руку на сердце, был ещё один кандидат, с которым договориться было бы даже проще, чем с Круш. Но из-за того, что связаться с Круш сейчас было физически легче, переговоры начались именно с ней.

— Проще договориться, значит?

Услышав ответ Субару, Круш тихо пробормотала это и многозначительно усмехнулась. Пока Субару гадал, что означает эта усмешка, она подняла палец: — Позвольте сделать одну поправку.

— Поправку?

— Возможно, то, что я обращаюсь с вами как с гостями, ввело вас в заблуждение, но я прошу вас пересмотреть свои взгляды.

— И почему же?

— Я не отношусь к вам как к врагам. Но факт в том, что Эмилия — мой политический противник. Вы понимаете? Я уже враждую с ней.

Подчеркнув эти неожиданно суровые слова, Круш чётко обозначила свою позицию.

Это отношение напомнило Субару первую петлю, и он начал: — Нет, но ведь сейчас вы нас…

— Это лишь потому, что заключён контракт. Между мной и Эмилией, пусть и через посредничество слуги, существует договорённость «услуга за услугу», именно поэтому я и приняла вас. Если убрать этот договор, наши позиции предельно ясны, а во всём, что не касается договора, мы лишь соперники.

Резко оборвав заискивающий голос Субару, Круш не уступила ни на йоту.

В первой петле она точно так же объявила о враждебности, когда Субару нарушил условия. Это можно назвать честностью, а можно — отсутствием гибкости.

Иными словами…

— Хотите сказать, шансов на сотрудничество нет?

— Речь о том, что одно с другим не связано. Я же говорила, Нацуки Субару: если это переговоры, предоставьте выгоду. Пока мы лишь подтвердили причины и предварительные условия. Теперь я должна услышать обоснование и, собственно, выгоду, которую мы получим, предоставив вам военную мощь. Впрочем, — добавила она, не делая паузы. — Что касается «оснований», то они, пожалуй, и не требуются. С того момента, как происхождение Эмилии стало известно широкой публике, активность Культа Ведьмы была ожидаема. Неважно, точен ли источник этой информации или это плод воображения — в любом случае это близко к истине.

Похоже, у Круш не возникло ни малейших сомнений касательно предпосылки этих переговоров — того, что Культ Ведьмы пришёл в движение. Видимо, это было общим знанием для тех, кто живёт в этом мире, и для Субару, ведущего переговоры как дилетант, это было удачей в череде несчастий.

Хотя сам факт того, что о Культе Ведьмы знают настолько хорошо, вызывал, честно говоря, тошноту.

— То есть для переговоров необходима взаимная выгода. В вашем случае, позаимствовав силы моего дома, вы сможете устранить угрозу в лице Культа Ведьмы. В таком случае, что получит мой дом, протянув вам руку помощи? Позвольте узнать.

— Вы удовлетворите своё желание помогать людям?..

— Забавная шутка. Настолько забавная, что мне хочется пошутить в ответ, приказав Вильгельму отрубить вам голову.

В комнате вооружены были только двое: Вильгельм и Феликс. Но то, что она готова отдать приказ Вильгельму, а не своему Первому Рыцарю, ясно говорило о раскладе сил.

В любом случае, это не та ситуация, где можно отделаться остротами. Субару лихорадочно соображал и выдал: — Э-э, ну, вот. Например, если вы поможете нам в этой беде, наш лагерь окажется в огромном долгу перед вами…

— Принятие этого предложения будет означать выход Эмилии из Королевских Выборов. Вы отдаёте себе в этом отчёт?

— А?

Перебитый резким замечанием, Субару в изумлении открыл рот. Однако взгляд, которым смерила его Круш, таил в себе опасность, словно лезвие клинка.

— Разве это не очевидно? Сваливание кризиса в своих владениях на другого лорда ставит крест на пригодности кандидата ещё до вопроса о королевских качествах. Как можно править страной, если ты не способен защитить и организовать своих подданных? Нацуки Субару, позвольте исправить ещё одно ваше заблуждение.

Круш подняла палец, направив его на замолчавшего Субару, будто пронзая насквозь: — Вы ведете эти переговоры от лица лагеря Эмилии. Все последствия ваших слов лягут на неё, Ваши заявления равны заявлениям самой Эмилии. Решения нельзя принимать легкомысленно, а сказанное нельзя с лёгкостью забрать назад.

— А, у…

— Исходя из этого, спрошу ещё раз: если речь идёт о «долге» за этот случай, это означает поражение лагеря Эмилии. Вы согласны на это?

Разумеется, он не был согласен.

Только сейчас Субару начал осознавать, где именно он находится.

Субару находился не в беспечном дискуссионном клубе, где не нужно нести ответственность. Здесь одно слово могло пошатнуть положение многих людей и повлиять на судьбу Королевства. Место, куда Субару пришёл по своей воле, неизбежно несло это тяжкое бремя.

— Но… всё равно…

Чувствуя, как этот груз давит на плечи, Субару закусил губу, его голос задрожал.

Как и сказала Круш, если он примет помощь на таких условиях, Эмилия окажется в безнадёжном отставании. О каком реванше в Выборах может идти речь, если такой разрыв допущен в самом начале?

Если он предложит это Круш, Выборы для Эмилии закончатся здесь и сейчас.

Но если он не получит её помощь, земли Розвааля ждёт лишь истребление фанатиками Культа Ведьмы.

Весы качались, мозг Субару пронзала непрекращающаяся боль и скрежет. Продираясь сквозь этот шум, заполняющий каждый уголок сознания, Субару стиснул зубы и пришёл к выводу:

— Всё равно… я прошу вашей помощи.

— Даже если это означает выбывание из Выборов?

— Пока ты жив, всё не так плохо. Если умрёшь — тогда точно конец.

Опустив плечи, Субару ответил, не в силах скрыть уныние и разочарование.

Если умереть, всё кончится. У Субару не было мужества ещё раз своими глазами увидеть тот ужас в деревне и ту чудовищную смерть Рем, что сейчас стоит рядом с ним.

Если можно спасти жизни, склонив голову и стерпев унижение, — так и следует поступить.

Выслушав ответ Субару, Круш кивнула: «Я поняла».

— В таком случае дом Карстен не предоставит вам никакой военной помощи, — твёрдо заявила она.

△▼△▼△▼△

На мгновение время для Субару застыло — он не мог понять, что именно сказала Круш.

— Чего?..

Сорвавшийся с губ звук, хоть и имел вопросительную интонацию, был всего лишь бессмысленным шумом, порождённым полным непониманием. Круш же, изящно закинув одну длинную ногу на другую, ответила: — Повторяю. Мой дом не окажет запрашиваемой помощи землям Мейзерса — и, следовательно, не предоставит Эмилии никакой военной поддержки.

Повторное заявление прозвучало ещё более разжёвано и доходчиво.

Эта педантичность заставила туго соображающего Субару почувствовать, словно над ним издеваются.

— Не шути со…

В следующее мгновение подступивший гнев уже готов был сорваться с языка, но Субару подавил этот порыв в самый последний момент.

Повышение голоса и истеричные вопли никогда не приводили ни к чему хорошему. Тем более, его оппонент был куда опытнее и хладнокровнее.

Хлопнув себя по колену, чтобы сбить ритм и ослабить накал эмоций, он выдавил естественный вопрос: — Почему… так вышло?..

Словно выжимая из себя слова.

Прежде чем взывать к эмоциям, нужно выслушать аргументы другой стороны. Затем найти компромисс, сопоставить факты и прийти к решению. Это основа переговоров, её нельзя отбрасывать.

Ведь от решения Субару зависит уб… выживание целой деревни. Петельгейзе ошибок не прощает.

На этот тихий вопрос Субару Круш подняла два пальца: — Во-первых…

— То, что вы предложили в качестве выгоды — выход Эмилии из Королевских Выборов, решение, которое далось вам с такой болью… в данных переговорах это не является козырем. Понимаете?

— П-почему?! Меньше соперников — меньше хлопот…

Именно поэтому, именно потому что это нельзя поставить на одну чашу весов с жизнями, он и выложил этот тяжелейший аргумент в качестве платы.

Зная, что Эмилия стремится к трону, но всё же выбирая спасение множества жизней.

Пока Субару скрежетал зубами, Круш лишь отрицательно покачала головой:

— Неужели вы не слышите сами себя? Выбывание Эмилии — это событие, которое произойдёт независимо от моего вмешательства.

— Что ты…

«…несёшь», — хотел продолжить Субару, но осёкся, поняв смысл её слов.

Заметив, как его лицо исказилось от ужаса осознания, Круш кивнула: — Как вы и сказали, без помощи со стороны Эмилия не сможет защитить свои земли. Это автоматически означает её выбывание из Выборов. Мне даже пальцем шевелить не придётся. Скорее наоборот, — Круш пошевелила поднятыми пальцами, — если я неосмотрительно вмешаюсь, и другие лагеря узнают, что я причастна к выходу Эмилии, последствия будут серьёзнее. Как вам известно, сейчас в Выборах наиболее сильная позиция у моего дома. Я хочу избежать ситуации, когда, слишком рано выбив одного соперника, я навлеку на себя дружную ненависть остальных.

Если она останется в стороне, то получит ту же самую выгоду, что предложил Субару, просто так. Зачем ей рисковать, таская каштаны из огня, если результат один и тот же?

Но в таком случае…

— Ты позволишь… жителям земель Розвааля, всем тем людям из деревни, быть убитыми Культом Ведьмы?! Ты их просто бросишь?!

— Исправим заблуждение. И не подменяйте понятия, Нацуки Субару.

Круш пронзила кричащего Субару ледяным взглядом, в её лице проступила резкость.

— Тот, у кого нет сил защитить земли, — это Эмилия. И тот, чья некомпетентность приведёт к потере подданных, — это Эмилия. Решительно заявляю: я не виновата в этом.

Бессилие, некомпетентность… Эти слова ударили Субару так, будто его с размаху ударили по голове.

Он хотел возразить Круш. Но в голове всплывали только инфантильные эмоциональные аргументы; сил, чтобы поспорить с её правотой, у него не находилось.

— Похоже, сказать вам больше нечего, — пробормотала Круш, прикрыв один глаз и глядя, как Субару то открывает, то закрывает рот, словно рыба. Открытым правым глазом она посмотрела в окно на небо. — Скоро час Земли — время ужина. Всё точно по расписанию.

Оборвав разговор, Круш собралась встать.

Видя, что его последняя надежда уплывает, Субару запаниковал: — П-подожди!

Он остановил её жестом руки и, приподнявшись со стула, облизал губы, отчаянно пытаясь придумать, как продолжить переговоры.

— Т-ты всерьёз бросишь их? Жители деревни ни в чём не виноваты, ни в чём!..

Однако всё, что вылетело изо рта Субару, было лишь жалким набором фраз, взывающих к милосердию оппонента. Услышав это, Круш посмотрела на него с лёгким разочарованием во взгляде:

— Я уже говорила. Недостаток силы — это не моя…

— Знать и бросить умирать — разве это не зло?! Если у тебя есть сила, если ты можешь спасти, почему не спасаешь?! Что плохого в том, чтобы помочь?! Речь о чужих владениях, так тебе наплевать, раз голосов это не принесёт?!

Он перебил её, прекрасно понимая, что это грубость, и выкрикнул свой гнев.

Услышав ярость в голосе Субару, Круш нахмурилась, а Феликс, в глазах которого вспыхнул гнев от такой дерзости, шагнул вперёд со словами «Постойте-ка».

— Феликс, отставить.

— Но, госпожа Круш… это уже ни в какие ворота не лезет.

— Он высказал то, что действительно думает. Если я не отвечу, это уронит моё достоинство.

Феликс недовольно заурчал, но, повинуясь приказу, тихо отступил. Проводив его краем глаза, Круш снова села на стул.

— Пройти мимо, позволить умереть — не зло ли это… так, значит?

Она глубоко вздохнула, словно пробуя слова Субару на вкус.

Ухватившись за это как за последнюю соломинку, Субару воскликнул: — Да! Ты ведь хочешь стать королевой? Хочешь взвалить на плечи всю страну? Какая из тебя королева, если бросаешь на произвол судьбы целую деревню?!

Он кипел, брызгал слюной и, сжав кулаки, пытался доказать свою правоту.

Выслушав этот поток слов, Круш на мгновение прикрыла глаза, словно размышляя, а затем медленно произнесла: — Позвольте исправить одно ваше суждение.

Сказав это, она подняла два пальца и пронзила Субару ясным, проницательным взглядом.

Субару попятился от остроты этого взгляда, но, заметив несоответствие между её словами и количеством пальцев, нахмурился. Увидев это, Круш позволила своим губам изогнуться в едва заметной провокационной усмешке.

— Это вторая из двух причин, упомянутых ранее. Думаю, она прояснит большую часть ваших сомнений.

Первая причина заключалась в том, почему Круш не поможет Эмилии. А вторая…

— Ответ таков: в ваших словах недостаточно достоверности, чтобы заставить мой дом действовать.

Это заявление перевернуло всё с ног на голову и буквально сразило Субару.

Одной фразой «нет достоверности» она перечеркнула весь диалог.

— А?

— Культ Ведьмы. Допустим. То, что они будут действовать, вполне вероятно. Их доктрина и прошлая активность ясно указывают на это. Но проблема в том, что будет дальше.

— Дальше?..

— Всё просто. Почему вы так уверены, что сможете точно указать, где именно они нанесут следующий удар?

Направив поднятые пальцы прямо на Субару, Круш пронзила его голосом и взглядом: — Их скрытность, сама их сущность до непостижимого абсолютны. То, что они существуют почти четыреста лет и их до сих пор не истребили под корень, — лучшее тому доказательство. Так откуда вам знать о следующем безумстве этих существ?

— Это… Но ведь ты сама только что сказала, что…

— История доказывает, насколько непроницаема их информационная сеть. Если уы что-то узнали, предъявите доказательства. Если же нет, то причина уашей осведомлённости может быть только одна.

Пока Субару молчал, Круш медленно, чеканя каждое слово, произнесла: — Это случай, если вы сами — из Культа Ведьмы.

— Ах ты ж тв…

На этот раз крик ярости всё-таки вырвался из его горла. Но и его остановили в самый последний момент.

И на этот раз не совесть или самоконтроль были тому причиной.

— ...

Это была Рем, которая до сих пор молча наблюдала за перепалкой Субару и Круш. Аура, которую она источала, была настолько густой, что её можно было назвать воистину демонической.

Рем сидела рядом с Субару, сохраняя правильную осанку, руки на коленях. Но сквозь её невозмутимое выражение лица просачивалась такая мощь, что, казалось, само пространство вокруг искажается. Было ясно как день, что причиной тому — последний поворот разговора.

— Госпожа Круш, прошу, прекратите шутить.

Собирая на себе взгляды всех присутствующих в комнате, Рем произнесла это голосом, который ничем не отличался от её обычного тона. Она скромно склонила голову в сторону Круш: — Субару и Культ Ведьмы — это же невозможно, вы ведь понимаете?

— Вот как?.. Учитывая сказанное Нацуки Субару, если он не может объяснить источник своей осведомлённости, у меня нет иного выбора, кроме как сделать такой вывод… У Вас нет идей на этот счёт?

— Нет.

Заметила ли Круш ту крошечную заминку в ответе?

Только Рем, чувствующая запах «Ведьмы*, исходящий от Субару, ощутила, как что-то дрогнуло внутри от этого, казалось бы, случайного выпада Круш.

В любом случае…

— Так или иначе. По этим двум причинам мой дом не может помочь Эмилии… И вообще, разве вы наделены полномочиями вести переговоры?

— Угх…

— Я пригрозила вам ранее, что судьба Эмилии ложится на ваши плечи, но проблема возникла ещё раньше. В данный момент у вас на руках нет вообще ничего.

Сам прибежал, сам решил защитить и сам эгоистично провалился.

Слова Круш, холодные и безжалостные, вскрывали и кромсали обнажённую душу Субару.

Страсть развеялась, жар в груди Субару сменился мертвенным холодом, а рот беззвучно открывался и закрывался, подобно рыбе, хватающей ртом воздух.

Круш посмотрела на него с жалостью:

— У вас нет силы, чтобы заставить меня действовать. Будьте паинькой и позвольте вас защищать.

— !..

Эти слова бросали в него снова и снова, раз за разом, бессчётное количество раз.

Гнилое сочувствие, которое заставляло признать бессилие, тыкало носом в невежество, навязывало ощущение никчемности и высмеивало его безрассудную, отчаянную, жалкую попытку.

Ничего не шло так, как он хотел. Субару захлестнул стыд.

Почему, почему никто не даст ему исполнить задуманное? Что он делает не так? Он же пытается поступить правильно. Он верил, что это правильно, верил, что может спасти, поэтому и действовал.

— Культ Ведьмы придёт! Они перебьют всех жителей деревни!

Вкладывая всю скорбь и гнев, от которых горло готово было разорваться, Субару выкрикнул свою мольбу.

Он видел эту картину. Он касался этой смерти.

Близкие люди, те, кто был ему дорог, — всё замерзло и превратилось в белые кристаллы.

Это точно произойдёт. Это беспощадная реальность, которая неизбежно наступит, если ничего не сделать.

Почему они не понимают этого? Почему не дадут ему предотвратить это? Почему никто не может просто не мешать и позволить Субару искривить судьбу?

— Убить, надо их убить! Этих ублюдков из Культа, их всех надо просто перебить к чертям! Тогда всё уладится! Вы что, не понимаете?! Они не должны жить! Убить… дайте мне сил… убить их!

Он рухнул на колени, ползая по земле и умоляя.

Если, растерев лоб о пол в поклоне, он добьётся хоть капли сочувствия, хоть презрительного взгляда свысока — он готов быть клоуном, кем угодно, лишь бы ему дали силу.

Он сыграет роль пса, скотины, чего угодно. Лишь бы осуществить это убийственное желание…

— Так вот в чём дело…

Однако это поведение Субару, не побоявшегося выставить напоказ свой позор, не вызвало у неё отклика.

— Ненависть к Культу Ведьмы — это причина вашей службы Эмилии?

У правителя, не примешивающего личные чувства к своим решениям, это не вызвало ни капли жалости.