Перевод: Энди

Очнувшись, он осознал, что его сознание пребывает в глубокой, непроглядной тьме.

Посреди бесконечного мрака сознание металось, ища хоть какие-то перемены.

Казалось, эта чернота простирается до самого конца света, и в то же время она давила чувством замкнутости, словно мир сжался до размеров тесной коробки, границы которой можно нащупать рукой.

Где это? Почему он здесь?

Подобные вопросы всплывали, но сама их суть казалась абсурдной.

Ведь он даже не знал, кто он такой — тот, кто задает эти вопросы.

Сознание бесцельно дрейфовало, воля не достигала мясного сосуда, который должен был служить ему опорой.

Он стоит. Ноги касаются земли. Однако то, что он воспринимал как почву под ногами, сливалось с тьмой, заполнявшей поле зрения, и, в буквальном смысле, делало опору зыбкой и ненадежной.

Внезапно в мире, сотканном из одной лишь тьмы, возникли перемены.

Тени начали искажаться, пространство перед глазами пошло трещинами.

После мгновения этой аномалии из разлома появилась человеческая фигура.

Кажется, это тень женщины. И в тот миг, когда он осознал это, в его груди разлилось чувство, которому невозможно подобрать название.

Подгоняемый взрывоподобно разрастающейся эмоцией, он хотел броситься к этой тени. Но ноги по-прежнему не слушались, и он ничего не мог поделать с далеким силуэтом.

Он хотел окликнуть её, но не знал, что сказать, и не понимал, как складывать слова.

Он хотел заплакать от бессилия, но не знал, как выражать эмоции.

Не понимаю, не понимаю, ничего не понимаю.

Но тень, словно поняв его мысли, медленно протянула руки, сама сокращая расстояние, которое он преодолеть не мог.

Эти руки медленно, но верно приблизились настолько, что могли бы заключить его в объятия, и...

— Я люблю тебя…

Эйфория от прикосновения кончиков пальцев, восторг, охвативший всё тело, и...

△▼△▼△▼△

Сознание отмотало время назад, и в тот момент, когда оно вернулось в плоть, Субару с грохотом рухнул на землю.

— Уо-оу?! Т-ты чего, парень?!

Кадомон, возвышаясь над Субару, который без предупреждения растянулся на мостовой, в панике махал руками за прилавком.

От удара при падении перехватило дыхание. Получив бессмысленную ссадину, Субару поморщился от боли и выдавил: — Нет... просто нога соскользнула.

— Соскользнула? Ты так рухнул, будто тебе ногу оторвало! Ходить-то, стоять можешь? Если ты вместе со здравым смыслом потерял и способность передвигаться… я тебе в няньки не нанимался!

— Да не надо беспокоиться... И вообще, что значит «вместе со здравым смыслом»? Звучит так, будто я какой-то безумный бандит.

— Именно это я и сказал. Хотя, учитывая, что ты на иждивении у дворян, чувствую, проблем с тобой будет поболе, чем просто с бандитом.

Субару цокнул языком, выражая недовольство резкими словами Кадомона.

В этот момент он почувствовал, как кто-то потянул его за рукав, и сразу после этого ощутил тёплую волну, вливающуюся в тело. Обернувшись на это тепло, он увидел...

— Ты в порядке, Субару?

Это была Рем. Спрашивая, она приложила ладонь к ране упавшего юноши.

Мана воды, исходящая от её пальцев, воздействовала на ссадину, усиливая исцеляющую силу, останавливая кровь и заживляя плоть.

Почувствовав, как утихает боль, Субару ощутил, как в груди всколыхнулось чувство: — Рем...

— А?.. Да, я Рем.

Она с недоумением наклонила голову, услышав, как слабо и хрипло Субару произнес её имя.

— Что с тобой? У тебя такое лицо, будто ты увидел покойника. Не нужно волноваться, Рем здесь. Твоя Рем здесь, Субару.

Она улыбнулась, и в её голосе прозвучали редкие для неё шутливые нотки.

Настолько болезненно для неё выглядел сейчас изможденный вид Субару. И от её слов — «будто увидел покойника» — ему было совсем не до смеха.

Действительно, ни капли, нисколечко не смешно.

— Рем, я...

— Сложно, да? Думаю, улыбка идёт тебе гораздо больше, чем мрачный вид. Поэтому я хотела как-то заставить тебя улыбнуться.

Рем слегка нахмурилась, словно извиняясь. Пока они говорили, ссадина Субару полностью зажила. Убедившись в этом, Рем кивнула сама себе: «Готово», — и собралась убрать руку, но...

— ...

— А?

Субару накрыл её руку своей, не давая отстраниться и пытаясь удержать это тепло.

Рем удивленно посмотрела на него снизу вверх, пораженная его настойчивостью. Но заметив, какая острая, пронзительная боль отразилась на его лице, она тихо произнесла: — Что же на самом деле случилось? Если ты сам... ну, делаешь так, то я, конечно, рада, но когда это так внезапно — это немного пугает.

— Тонкая. Маленькая... И тёплая, правда?

— То, что она маленькая, меня немного беспокоит, так что я бы предпочла, чтобы ты об этом не говорил. Хотя, если это говоришь ты, то я готова стерпеть. А то, что тёплая — это естественно. Я ведь живая.

При этих словах Субару резко вскинул голову и посмотрел на Рем.

Их взгляды встретились. Рем, глядя на него с нежностью, продолжила: — Тебе стало страшно? Но Рем ведь здесь. Субару спас меня, рискуя жизнью. Поэтому всё хорошо.

Нет. Всё не так.

Субару позволил Рем умереть. Он убил её. Дважды, безжалостно и жестоко.

В первый раз, возможно, в глубине души он и не чувствовал вины. Но второй раз — это другое. Во второй раз, безо всяких оправданий, Рем умерла ради Субару.

Чтобы защитить Субару, чтобы спасти Субару, ради Субару — она истратила свою жизнь, выжала себя без остатка и погибла.

Рем, стоящая перед ним, не знала этого.

Она не знала, сколько боли и унижения ей пришлось вынести, и какой ужасной смертью она умерла в итоге.

Только Субару знал это.

И он знал, что если возникнет та же ситуация, Рем, не колеблясь, попытается защитить Субару точно так же, так же подвергнется надругательству и так же отдаст свою жизнь.

— ...

Сам того не замечая, Субару сжал маленькую руку Рем и опустил голову, пряча лицо, чтобы скрыть то, что рвалось наружу изнутри.

От такой реакции кончики пальцев девушки дрогнули от беспокойства — не сказала ли она чего-то, что расстроило Субару? Но это длилось лишь мгновение. Решив, что её неуверенность лишь сильнее напугает его, она...

— Всё хорошо. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Нежно, как успокаивают ребёнка, она похлопала свободной рукой Субару по спине.

Словно гладила, словно лелеяла, ожидая, пока он сможет поднять голову.

Всё это время — с бесконечной нежностью и любовью.

△▼△▼△▼△

— Извиняюсь, что прерываю вас, но ваши милования распугивают мне клиентов, — эти слова Кадомон, наблюдавший за сценой у прилавка, произнёс, выпроваживая их.

В обычном состоянии Субару обязательно бы огрызнулся, заявив что-то вроде: «Да неважно, здесь мы или нет, у тебя всё равно бизнес не клеится!», но сейчас у него не было душевных сил на перепалку.

Он лишь поспешно удалился, ведомый за руку Рем.

Добросовестность торговца проявилась в том, что он не прогнал их сразу и не вмешивался, пока Субару хоть немного не успокоился, но, к сожалению, у Субару не было ресурса заметить и это.

Сейчас в сердце Субару доминировала только одна эмоция.

Убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить, убить.

Лишь всепоглощающая ненависть, которая не исчезла даже после смерти и перемотки времени.

Петельгейзе Романе-Конти.

Вот имя врага, который теперь стоял у него на пути. Худший из убийц, совершивший непростительный смертный грех, вырезавший Рем и жителей деревни.

Убить этого человека — вот миссия, возложенная сейчас на него.

— Я обязательно оборву твою жизнь... своими собственными руками.

Он собственными руками исказит это уродливое лицо гримасой боли. При этой мысли в груди Субару зародилась тёмная радость, а на губах застыла искажённая улыбка, какой он никогда прежде не носил.

Пронзить, разорвать, раздавить, скрутить, заставить молить о пощаде и убить.

От одного лишь воображения этого процесса из горла рвался неудержимый смех.

— .Можно тебя на минутку?

Рем, шедшая на полшага позади, окликнула Субару, погруженного в это мрачное наслаждение.

Он остановился и обернулся к ней: «Что такое?». Она пристально посмотрела ему в лицо, её аккуратный носик слегка дернулся, втягивая воздух.

— Нет... возможно, Рем ошибается. Просто показалось, что... этот, нехороший запах усилился.

— Нехороший запах, значит.

В ответ на её замечание он потерся носом о рукав, принюхиваясь, но ничего не разобрал.

Раз уж об этом говорит Рем, этот густой запах, исходящий от него, вне всякого сомнения — «аромат» «Ведьмы». Если вспомнить, в словах Петельгейзе тоже были намёки на это. Это была теория, которую он обдумал раньше и забыл, но...

— Всё-таки моё «Посмертное Возвращение» как-то связано с ней?..

Каждый раз, когда он пытался рассказать о возвращении, присутствие «Ведьмы» вокруг него усиливалось.

В лесу он даже использовал это себе на пользу, но потом, закрутившись в водовороте дел, так и не разобрался с этим до конца.

Бессознательное нежелание приходить к выводу, возможно, тоже было частью той силы, что несло в себе слово «Ведьма».

Не давая себе погрузиться в размышления, которые он откладывал до сих пор, Субару улыбнулся Рем, которая с тревогой смотрела на него, пока он молчал.

— Не хмурься так, Рем. Всю твою милоту портит, да и нагоняет мраку на будущее.

— Прости. Рем просто склонна беспокоиться, поэтому...

— Успокойся. Что бы ни случилось, я остаюсь собой и не проиграю какому-то там запаху. Наоборот, я ещё использую его, вот увидишь.

На руках у Субару было не так уж много карт.

В этом мире у него не было даже тех козырей, что есть у обычных людей. А значит, любую особенность, отличающую его от других, какой бы она ни была, нужно расценивать как плюс и превращать в оружие.

Подумаешь, запах «Ведьмы». В лесу он блестяще обхитрил её злой умысел и использовал в своих интересах. И в будущем будет делать то же самое, используя любые средства.

Рем ненадолго замолчала в ответ на улыбку Субару, блуждая взглядом и раздумывая, как себя вести. Чтобы подтолкнуть её, нерешительную, он почесал голову и протянул ей руку: — Ну же, пошли. Если боишься, что я куда-то пропаду, держись за меня.

— А?

— В силе мне с тобой не тягаться, так что так тебе будет спокойнее, верно?

На это предложение, за которым скрывалось смущение, Рем посмотрела сначала на лицо Субару, потом на его руку, и...

— Да.

Улыбнувшись, она взяла его за руку и встала не на полшага позади, а рядом с ним.

И так, плечом к плечу, они двинулись вперед. Рем, слегка опустив голову, смотрела на их сцепленные руки, плотно сжав губы и ничего не говоря, лишь подстраиваясь под шаг Субару.

Ведя за собой эту трогательную девушку, направляясь через нижние кварталы столицы в сторону квартала знати, Субару наслаждался теплом её ладони и в то же время — жажда убийства в нём кипела.

Они держались за руки, но смотрели в противоположные стороны.

Нацуки Субару всё быстрее и быстрее падал в бездну.

△▼△▼△▼△

Для Субару это была уже третья петля.

Первой была петля во время кражи значка в день призыва.

Второй стала петля, начавшаяся с происшествия со зверодемонами в поместье Розвааля.

И вот, третья — петля, связанная с Культом Ведьмы, истинные масштабы которой всё ещё оставались неясными.

В этой третьей петле Субару уже дважды умирал.

В прошлых циклах, посмертно вернувшись, он обычно анализировал ситуацию и использовал этот опыт для разработки стратегии.

— Как ни жалко это признавать, но...

В этот раз был один изъян: воспоминания и о первом, и о втором разе были смутными.

О первом мире он помнил, но как в тумане.

Вместе с Рем они ехали на драконьей повозке к поместью, потом его бросили на полпути, и он отправился к особняку с Отто. Затем он расстался с торговцем, добрался до деревни... и с этого момента воспоминания заволакивала густая пелена. Обрывочная информация: смерть Рем, смерть Рам. И поверх всего — только факт собственной смерти где-то внутри поместья.

Во втором мире всё было ещё хуже.

Момент возвращения вообще стёрся из памяти, и проясняться она начала только со встречи с Петельгейзе — начиная с убийства Рем и событий после.

Учитывая сломленное психическое состояние Субару в то время, это, возможно, неизбежно, но от событий до того момента остались лишь жалкие осколки воспоминаний.

Единственное, что удалось вспомнить, собрав эти осколки воедино, это…

— Петельгейзе Романе-Конти...

Имя ненавистного безумца, которое стало единственным источником энергии для действий нынешнего Субару.

Осознавая всю плачевность своего положения, Субару должен был заставить свой разум работать на пределе, падая всё быстрее.

А именно — вычленить важное из разрозненных воспоминаний первого и второго раза, чтобы прорваться сквозь петлю в этот, третий раз. И окончательно убить Петельгейзе. Для этого придется напрячь извилины так, чтобы мозг закипел.

Прежде всего, нужно определить точный лимит времени.

Нападение на поместье Розвааля и атака на близлежащую деревню культистами, вероятно, произошли примерно за полдня до того, как Субару прибыл в деревню.

Между первым и вторым миром не должно быть большого расхождения в датах. В первом мире Субару выехал из особняка Круш через три дня после стычки у лавки Кадомона, а затем потратил около двух дней на дорогу до земель Мейзерса. Если так...

— Лимит времени — пять дней... нет, четыре с половиной?

Остается только скрипеть зубами от того, насколько мало времени.

Расстояние огромное, а времени отмерено почти так же, как во время петли в особняке. И за этот ограниченный срок нужно уничтожить Культ Ведьмы... или, по крайней мере, гарантированно прикончить Петельгейзе.

Закончив с проверкой лимита времени, следующим шагом стало определение условий для выхода из петли.

Предотвращение нападения на поместье и деревню, истребление Культа. И, конечно же, убийство Петельгейзе. Вот задачи, которые должен решить Субару.

Если рассудить здраво, всё сводится к последнему пункту: если удастся убить Петельгейзе, остальные условия выполнятся сами собой.

Иными словами, условие, которое судьба поставила перед Субару на этот раз:

— Завалить Петельгейзе.

Убив его, корень всех зол, этого гнусного убийцу, можно спасти всех.

Правила на этот раз ужасающе просты и понятны. Осталось только найти решение для выполнения этого простого условия.

Культисты под предводительством Петельгейзе… их боевая мощь такова, что в одиночку с ними не справиться. Даже Рем в состоянии демонизации, превосходящая их индивидуально, в итоге была убита. Неизвестно, какую роль в этом сыграла та странная способность Петельгейзе, «Незримая Длань», но в любом случае, взвалить такую проблему на неё одну не выйдет.

Чтобы противостоять группе, нужна сила группы.

Силы земель Мейзерса перед лицом такого численного превосходства слишком малы. Собственно, Субару ни разу не видел, чтобы Розвааль командовал личной армией. Обычно лорд должен иметь хоть какие-то военные силы, но в случае Розвааля, возможно, из-за его личной сокрушительной мощи, факт наличия таких резервов был сомнительным.

По крайней мере, в двух прошлых нападениях неизвестные силы сопротивления не наблюдались. Этот вариант можно отбросить.

Хотя, если вспомнить...

— А где вообще был Розвааль во время той атаки?..

Ни в первый, ни во второй раз Субару его не видел.

Во второй раз он присутствовал при разрушении особняка, и судьба троих жителей (плюс одного духа), исключая Рем и жителей деревни, осталась неизвестной. Но, как минимум, Розвааль пропустил атаку на деревню на своих землях, и следов уничтожения культистов им не было.

Возможные варианты: — Либо Розвааля сразу же вывели из строя внезапной атакой или убийством. Либо его просто не было на месте в самый важный момент... так, что ли?

Если первое — остаётся только ужаснуться тщательности подготовки культа, если второе — посетовать на скверное стечение обстоятельств. По факту, Розвааль уже отсутствовал в поместье во время прошлого раза, он уже исчезал в критический момент. Нельзя исключать такую возможность.

Вспоминая всё это, Субару прокрутил в голове финал прошлой петли. Это было...

— То огромное чудовище, которое разнесло поместье, чтоб его...

Четвероногий зверь невероятных размеров, сравнимый по размерам с самим особняком.

То, как он замораживал мир, выдыхая холод вокруг себя, было впечатляющим зрелищем. Трудно сказать наверняка, но, вероятно, смерть Субару наступила именно от этого холода.

Если это существо было каким-то козырем Культа Ведьмы, то...

— Тем более, сил катастрофически не хватает.

Даже для простой схватки с Культом сил одной Рем недостаточно. А если у них в тылу сидит финальный босс такого уровня — это вообще не обсуждается.

Следовательно, первоочередная задача Субару, отодвигающая всё прочее — поиск боевой мощи. Такой, которая могла бы противостоять Культу Ведьмы и сверхгигантскому боссу.

И у Субару была на примете такая сила.

Это...

△▼△▼△▼△

Когда Субару вместе с Рем вернулся в особняк Круш, время уже близилось к вечеру, и небо начало наливаться багрянцем.

— Вы вернулись?

У ворот их встретил Вильгельм.

Издалека слегка поклонившись, он прищурился, увидев идущую тесно прижавшись друг к другу пару:

— Хм… Субару, ветреность для мужчины дело простительное, но лично я такое не одобряю.

— Да о чём вы, Вильгельм? Рем просто держит меня за руку, чтобы я не потерялся. Правда же?

— Да, конечно. Если не держать руку и не следить, Рем будет очень беспокоиться, как бы ты не потерялся. Я думаю, даже внутри особняка нельзя терять бдительность.

— Нет, ну это уже перебор, я считаю...

Когда Субару ответил на подтрунивание Вильгельма, Рем со странным упрямством сжала его руку еще крепче. Горько усмехнувшись, Субару снова перевел взгляд на Вильгельма: — Круш снова принимает кого-то?

Вопрос был вызван драконьей повозкой, стоявшей рядом с Вильгельмом.

Экипаж с броскими роскошными украшениями тянул породистый чёрный земляной дракон, чья жёсткая кожа блестела, словно полированная, — про такого не скажешь просто «хорошая шерсть», но вид у него был благородный.

Неизвестно, есть ли у них родословные, как у лошадей, но он явно отличался от тех земляных драконов, которых Субару видел ранее, обладая особым стилем.

Кучер на козлах тоже был одет в безупречный форменный костюм и, коротко кивнув, всем видом показывал, что не проронит ни слова попусту.

Поняв значение вопроса и взгляда Субару, Вильгельм кивнул: — Да, так и есть. С тех пор как было объявлено об участии в Королевских Выборах, поток желающих получить аудиенцию у госпожи Круш не иссякает. Впрочем, есть и те, кого госпожа приглашает сама.

— То есть, это те, кто хочет заранее подмазаться к будущей, возможно, королеве… М-да, с этим, наверно, немало мороки.

На прямое и не стесненное в выражениях замечание Вильгельм ответил кривой улыбкой. Но затем он вдруг пристально посмотрел в глаза Субару, и лицо его стало строгим.

Субару, не понимая причины такой перемены, склонил голову набок.

— Субару... Что-то случилось в городе? Ваши мысли переменились?

— Э-э? Вы чего так внезапно? Я выгляжу как-то иначе?

Субару шутливо пожал плечами и крутанулся на месте. Пока он вращался, увлекая за собой держащую его за руку Рем, Вильгельм прикрыл глаза: — В ваших глазах поселилась тьма. Настоящая, не поддельная.

Субару резко остановился, и глупая ухмылка исчезла с его лица.

Из-под этой двусмысленной улыбки проступила настоящая.

— Ну что вы. Вы говорите так, будто со мной произошли какие-то странные перемены.

— Не сказал бы, что это маленькая перемена. Чтобы в глазах зажёгся этот тусклый огонь, нужна веская причина… Мне это знакомо.

Вильгельм, ответивший низким голосом, тоже слегка, едва заметно улыбнулся.

Поняв, что в этом нет ничего светлого, а есть лишь отточенное чувство к чему-то, намертво зацементированному в душе, Субару внутренне согласился.

Вильгельм тоже был человеком, в котором кипела жажда убийства к чему-то непростительному. Поэтому, так же как Субару понял его, он понял Субару.

— Я вам противен?

С точки зрения Вильгельма, опасность нынешнего Субару могла быть причиной держать его подальше от своей госпожи. Но Субару был почти уверен, что этого не произойдет.

И действительно: — Нет. Поступайте так, как считаете нужным. По сравнению с тем, каким вы были еще недавно, когда отказывались видеть что-либо вокруг, нынешний вы мне нравитесь гораздо больше.

На брошенный Субару вопрос Вильгельм ответил, покачав головой.

Естественным образом на губах Субару возникла такая же улыбка, как у Вильгельма. Эти двое, пусть и не понимали друг друга до самой глубины души, сошлись на уровне поверхностного понимания.

Так они обменивались мрачными ухмылками, но тут...

— Субару… У тебя недоброе лицо.

— Хе-хе-хе... Ай, больно, больно, больно, больно! Рем, эй, оторвёшь ведь!

Внезапно его ухо дернули, и зловещий тайный сговор был прерван. Рем, прищурившись, смотрела на протестующего Субару: — Пожалуйста, не заставляй Рем тревожиться.

— Эй-эй, это большая редкость, чтобы ты что-то требовала, но просьба какая-то расплывчатая. Успокойся. Я всё улажу, всё будет как надо.

Раз уж он знает, что делать, здесь нет места тревоге.

Есть то, что нужно сделать, и простота понимания необходимых действий сейчас приятна.

Просто убить того, кого нужно убить — как же легко от этой мысли на душе.

Субару улыбался и произносил нежные слова.

Однако Рем, видя его безэмоциональное выражение, лишь сильнее сжала руку, словно чего-то боясь.

Она хотела что-то сказать, растерянно приоткрыв рот, но...

— Похоже, гость уезжает, — пробормотал Вильгельм, глядя в сторону особняка.

За воротами было видно, как из открывшейся входной двери особняка Круш выходит человек.

Это был высокий мужчина с длинными, тусклыми светлыми волосами. Одетый в хорошо сшитый костюм, увешанный украшениями — при первом же взгляде у Субару в голове возник образ «нувориша». На вид ему было около тридцати. Мот и распутный дворянин — таково было первое впечатление.

Человек, условно названный «Нуворишем», не подозревая о таком клейме, подошёл к воротам, заметил собравшуюся троицу и остановился: — Ого. Какая любопытная компания.

Потрогав эспаньолку, которую он, видимо, отращивал ради стиля, Нувориш окинул их оценивающим взглядом. Субару нахмурился от такой бесцеремонности, словно тот знал всю его подноготную, но незнакомец учтиво поклонился: — Прошу прощения. Меня зовут Рассел Феллоу. Надеюсь на наше дальнейшее знакомство… Нацуки Субару.

— Спасибо за вежливость. Заодно можно узнать, откуда вы знаете моё имя? Не хочется хвастаться, но я просто маленький человек, чья фишка — отсутствие индивидуальности, так что мне как-то неловко быть известным.

— Небольшие связи, знаете ли. Человек, назвавшийся рыцарем госпожи Эмилии во время объявления Королевских Выборах, довольно знаменит. Впрочем, не многие знают, что этот человек сейчас лечится в особняке госпожи Круш.

В ответ на настороженность Субару, словоохотливый Рассел рассмеялся без тени злобы. Однако содержание его слов вызывало ещё большую настороженность, и скверный характер собеседника, который делал это намеренно, проступал совершенно явно.

— Господин Рассел, ваши переговоры с госпожой Круш прошли успешно?

Вильгельм, вмешавшись со стороны, перехватил этот опасный взгляд Субару. Переведя взор с Субару на старика, Рассел пожал плечами и покачал головой: «Нет».

— Госпожа Круш — суровый человек. Как и ожидалось, её взгляд на нас резок, а воля тверда. Учитывая всё, что было до этого, просто не будет.

— Вот как, жаль. Если уж вы не смогли её переубедить, заставить других согласиться будет невероятно трудно.

— Учитывая статус герцогского дома и наличие вас, стартовые условия для Королевских Выборов просто слишком хороши… Кажется, сейчас вы именуете себя Вильгельм Триас?

Двое продолжали разговор, смысл которого ускользал от Субару.

Вильгельм в ответ на слова Рассела опустил своё покрытое морщинами лицо:

— Для меня нынешнего носить фамилию жены было бы слишком самонадеянно.

— Вы тоже суровый человек. Для таких, как мы, кто не может жить так же, это выглядит ослепительно. И всё же, мы будем болеть за вас.

Бросив поверхностные слова опустившему глаза старику, Рассел направился к драконьей повозке — видимо, своей. Поставив ногу на подножку и отдавая указания безмолвному кучеру, он добавил: — Если цель госпожи Круш в этот раз будет достигнута, это станет радостной вестью и для нас. И вы исполните своё заветное желание. Мы возлагаем надежды на это.

Дверь повозки закрылась, кучер натянул поводья, и экипаж тронулся. Подобно своему возничему, молчаливый земляной дракон сорвался с места без единого звука. Проводив взглядом отъезжающую от ворот повозку, Субару подошёл к Вильгельму.

— Вильгельм… Этот человек — кто он?

— Рассел Феллоу. Счетовод, управляющий Торговой Гильдией столицы. Его титул — «глава торгового дома», но он делец, управляющий как явными, так и теневыми потоками товаров в столице. Субару, вам стоит полагать, что о вас ему известно больше, чем просто имя.

— Ух ты. Когда о тебе знает такой дядька, а не какая-нибудь красотка — как-то не вдохновляет.

— Хм, тут я с вами согласен.

Серьезно ответив на шутку, Вильгельм выпрямился, повернулся к Субару и, сказав «Ну что ж», продолжил:

— Полагаю, сегодняшний список посетителей господином Расселом исчерпан. Пойдёмте внутрь... Субару, у вас ведь есть какое-то дело?

В ответ на вопрос Вильгельма Субару почесал голову и скривил губы.

Когда тебя так легко понимают, это не очень интересно — словно тебя читают как открытую книгу. Впрочем, если подумать о скорости дела, то ничего плохого в этом нет.

Рассудив так, Субару выпрямил спину перед Вильгельмом, придал лицу серьёзное выражение и сказал:

— Извините, но последний посетитель на сегодня — это я. Я хочу поговорить с Круш. Тема разговора — не одолжит ли она мне немного силы.