После того как поддержка Нам Хэсу прекратилась, пловцы первого состава стали тренироваться почти так же буднично, как второй и третий.

Меня это тоже касалось...

— Почему только Кан Мунсу?

— Потерпи. Ничего не поделаешь.

— Там же противник — атомная подлодка.

— И зачем госпоже Пак Ханхи?..

Шёпот спортсменов, отражаясь от стен закрытого бассейна, долетал до меня.

«И что я такого сделал?»

Я всего лишь передал госпоже Пак Ханхи все секреты Нам Хэсу. Как-никак, она имела право знать — как его жена.

Даже чип памяти не стал забирать и отдал ей всё безо всякой выгоды для себя.

Тогда почему?

Мне казалось, что я со всем покончил и чисто закрыл вопрос. Неужели это была лишь моя иллюзия?

— Кан Мунсу красив не только лицом, как я погляжу.

— Спасибо, госпожа!

Ко мне, вынужденно прохлаждавшемуся без дела, подошла госпожа Пак Ханхи.

— Если бы муж вас увидел, он бы очень обрадовался.

— Ни за что бы он не... кхм! Да, конечно.

У других на трибунах семья или девушка — поддерживают, подбадривают. А у меня?

Бабушка в инвалидном кресле?

Впрочем, бабушка она была далеко не обычная.

— Госпожа совершенно права.

— Он выдающийся спортсмен.

— Мы тоже многого от него ждём.

Вокруг неё плотным кольцом стояли руководители Международной федерации плавания.

Начальники отделов, руководители команд, заведующие, тренеры...

Пусть император плавания Нам Хэсу и распорядился в завещании прекратить финансирование, его имя и влияние никуда не делись.

И это пустое место госпожа Пак Ханхи унаследовала целиком.

— Если бы и сестра вас увидела, она бы тоже порадовалась...

— А, да.

Тягостное чувство вины — за то, что, загнанная Нам Хэсу в угол, она предала единственную младшую сестру.

Госпожа Пак Ханхи скорбела по старшей сестре, которая до самой смерти так и не смогла взглянуть ей в глаза прямо.

— Как-нибудь поужинаем вместе.

— Для меня это честь!

— Это мне приятно. Давно не доводилось вот так беседовать с молодым красивым мужчиной. Чувствую себя даже моложе.

— ......

А я, наоборот, чувствую себя лет на десять старше!

— Нам пора.

— Да, госпожа!

— Позвольте вас проводить.

Руководители из Международной федерации плавания покатили кресло госпожи Пак Ханхи к выходу.

Прямо выезд вдовствующей императрицы из исторической дорамы.

Тихий смешок.

— И когда ты успел с ней так сдружиться?

Тренер Чан Соён, незаметно подошедшая ко мне, шутливо ткнула меня локтем в бок.

— А вы когда пришли?

Я ответил вопросом на вопрос.

— Ну а что мне было делать? Это же госпожа Пак Ханхи.

— А что в ней такого?

— Когда я сама ещё выступала, смотрела на неё как на богиню. Ты ведь и сам видел, каков был уровень поддержки у первого состава. Пусть тебе и досталось только на пробу.

— Ну...

Жаль, конечно. Обед на круизном лайнере был великолепный.

— У тебя опять заметно выросли результаты.

— Правда?

Новость была просто отличная.

— Я уже начала волноваться: ты слишком долго простаивал. Но стоило закончиться реабилитации, как показатели снова поползли вверх.

— Это хорошо.

Наверное, потому что на этот раз я не умер во сне.

— Особенно ноги стали сильнее. Со Хечжу, которая тебе почти как лечащий врач, сказала то же самое.

— Сила в ногах...

Совпадение?

Во сне Нам Хэсу я сосредоточился на лёгкой атлетике и тхэквондо — видах, где ноги значат очень много.

Плавание я почти не трогал. Даже без дополнительных тренировок мои результаты там уже тянули на первое место во всех дисциплинах и олимпийское золото.

Поэтому из плавания я лишь немного потренировал старые олимпийские стили — на спине, баттерфляй и брасс.

«А вдруг?..»

Я перебрал в памяти всё, что было раньше.

«Сон Сонён».

Я умел только барахтаться по-собачьи, но после того как во сне она научила меня плавать, я стал плавать по-настоящему хорошо.

«Чхве Канхун».

Когда-то у меня были самые обычные сила и выносливость. Но после того, как меня убил мальчик-волшебник, я перешагнул средний уровень.

«Ким Ынджон».

Я совсем не умел драться. Но стал сильнее благодаря искусству меча и искусству копья, которым научился в мире романтической фэнтези-новеллы «Я стала младшей дочерью графского дома».

«Нам Хэсу».

А в этом сне я, чтобы собрать больше олимпийских золотых медалей, чем император плавания, всерьёз вложился в лёгкую атлетику и тхэквондо.

И что в итоге?

Похоже, в реальном теле отражались не только знания и опыт, но и часть того, что происходило со мной там.

— ...Тренер. Спасибо вам большое.

— С чего вдруг?

— Если бы не тренер Чан Соён, я бы этого не заметил.

— Ты про то, что ноги стали сильнее?

— Да. И вы ведь в прошлый раз говорили что-то похожее.

До меня наконец дошло: время, которое я провожу во сне, — не «пустая трата», не то, что калечит тело и крадёт у меня жизнь.

Потрясающее открытие.

Это был такой поворот, после которого можно было заново перекроить всю мою жизнь.

— Моё призвание ведь не тренерское.

— И что с того?

— Раз уж учить я умею не лучшим образом, то хотя бы должна внимательно следить за состоянием спортсмена. Хотя бы не мешать.

— А...

Обычный тренер, когда у спортсмена растут результаты, вполне естественно думает: «Это потому, что я хорошо его тренирую!» И это вовсе не заносчивость и не самообман.

Это просто здравый смысл.

Каким бы выдающимся ни был спортсмен, если тренер у него слабый — или его вовсе нет, — неверные тренировки угробят тело. А значит, и мастерство неизбежно пойдёт вниз.

Вот насколько важна роль тренера.

— Мунсу, ты мой спаситель!

— Я?

— Ты не представляешь, сколько я натерпелась от мужа-врача за то, что сижу без работы...!

— ......

— Как думаешь, почему Сонён, наплевав на своё призвание, выбрала модельный бизнес? Всё из-за мужа. Он уверен, что если стать спортсменкой, то будешь только мучиться и несчастной станешь.

— Вот оно что...

Семья и была первопричиной того сна, в котором Сон Сонён раз за разом кончала с собой из-за собственного призвания.

— И потому вчера случилось кое-что, от чего я просто опешила.

— Что именно?

— Мой муж впервые за пятнадцать лет сам пошёл выносить раздельный мусор. Я его даже не просила, а он взял пакеты, которые стояли у двери, и вышел с ними.

— ...Наверное, вы были очень рады.

— Ещё бы! Будто снова вернулась в первые дни брака.

— А, да.

В капиталистическом мире, чтобы сохранить мир в семье, деньги необходимы.

— А у вас с Сонён всё хорошо?

— У меня?

— А у кого же ещё? Если какой-нибудь другой волк начнёт виться возле моей дочери, он прямиком отправится в участок!

— Ха, ха, ха...

Даже без этого я вообще-то собирался обеспечить вам работу.

— Не мямли, говори уже.

— Э-э... Несколько дней назад она приходила ко мне и только и делала, что ругала какого-то другого мужчину.

— А-а, этого мерзкого принца-извращенца?

— Вы уже знаете.

— Я всё-таки мать. Хотя моему мужу, похоже, этот тип пришёлся по душе.

— ......

Пока я спал, какой-то принц из другой страны, кажется, влюбился в Сон Сонён с первого взгляда и признался ей.

«Леон».

Вроде бы его так звали.

Пусть он и принц лишь по названию, без права наследования престола, всё равно по всем статьям он был лучше меня.

Богатство, внешность, положение, род...

А у меня что? Только счёт в банке, на котором понемногу начали скапливаться деньги, да здоровое тело. Мы с ним жили в разных мирах.

— Даже не думай об этом. Моей дочери он до отвращения не понравился.

— Похоже на то.

Но, узнав тайну Нам Хэсу, я понял одну вещь.

«Чтобы жениться на Пак Ханхи, которую любил безответно, он взял её семью за горло».

И всё же до самой смерти правосудие его не коснулось. Более того — на его похороны пришла толпа людей, чтобы скорбеть о нём...

Значит, и я однажды могу стать жертвой этого несправедливого мира.

— ...Тренер.

Нет.

Лучше я сам стану не жертвой, а тем, кто наносит удар.

— М-м? У тебя лицо человека, который сейчас о чём-то попросит.

— Да. Можно я сегодня пропущу тренировку и схожу в додзян по тхэквондо?

— В тхэквондо? С чего вдруг?

— Я когда-то немного занимался.

— И?

— Хочу кое-что проверить.

План, который оборвался из-за помех Нам Хэсу, я продолжу уже в реальности.

***

Если посмотреть на историю Олимпийских игр, то чем ближе к современности, тем выше становились результаты спортсменов и тем совершеннее — их мастерство.

Эргономичная форма.

Системные тренировки.

Спортивный инвентарь из новых материалов.

Изменение самой человеческой природы.

Причин было много, но никто не спорил с главным: сильнее всего всё изменило появление аппарата определения призвания, созданного P.

— Так это ты, значит. Пловец, у которого призвание вовсе не к плаванию.

Директор додзяна — человек, стоящий над наставниками, которые тренируют членов национальной сборной по тхэквондо, — смерил меня взглядом с головы до ног.

— Да, это я.

— Поразительно! Я не собираюсь принижать плавание, но тебе что, тхэквондо кажется таким уж простым видом, если думаешь, что человек без призвания может добраться до национальной сборной?

— Вот и проверим.

В прежнюю эпоху человек мог прожить всю жизнь и так и не узнать, в чём его настоящий талант и предел возможностей.

Но теперь, стоит тебе исполниться девятнадцать, это известно каждому.

И к чему это привело?

В зависимости от сферы разница в эффективности и результате составляла минимум вдвое, а порой и в пятьсот раз.

В спорте — то же самое.

Спортсменом может стать только монстр в человеческом обличье.

— Хочешь, чтобы тебя увезли в больницу?

— Всё в порядке. У меня есть лечащий врач в клинике Элмолланс.

Чудесный человек — бесплатно устраивает мне медосмотр.

Правда, уж слишком часто!

— ...Даже в Элмолланс мёртвых не воскрешают.

— Тогда просто не умру.

— Если тебе сломают зубы и нос, с меня спроса не будет.

— Да.

Услышав мой ответ, директор додзяна с усмешкой возвысил голос:

— Все слышали? Он говорит, что его это устраивает. Все здесь — свидетели...!

— Да, директор!

— Слышали!

Потом он позвал одного из спортсменов.

— Ю Ильчун.

— Да!

— Ты с ним выйдешь.

— Понял!

Молодой парень, которого вызвали, широким шагом вышел вперёд.

«Сразу видно — для тхэквондо создан».

Гибкое, по-леопардьи стремительное тело и длинные ноги — общая черта всех спортсменов с призванием к тхэквондо.

Груда грубых мышц?

Нет, так не пойдёт.

Гибкости не хватит.

А в тхэквондо, где среди олимпийских единоборств ногами работают больше всего, гибкость жизненно важна.

Почему?

Ударить пяткой в темя.

Хлестнуть подъёмом стопы по щеке.

Подбросить подбородок ударом подошвы...

Тхэквондо не сводится к ударам только в голову, но если тебе недостаёт гибкости, весь выбор сужается до корпуса.

Но вообще...

— Прошу прощения...

— Ю Ильчун.

— Да, спортсмен Ю Ильчун. Скажите, вы случайно не знаете человека по имени Ю Ирам?

— Это мой старший брат.

— А, вот почему. Вы похожи, вот я и спросил.

Гениальный шаман Ю Ирам.

Передо мной стоял его младший брат Ю Ильчун — с лицом того самого человека, которого мне меньше всего на свете хотелось бы видеть снова.

«Ну и дела...»

Это что, такая шутка судьбы?

Никогда прежде я так остро не радовался тому, что во сне Нам Хэсу учился тхэквондо.

— Вы знаете моего брата?

— Он старший по нашему ремеслу.

— Старший? Послушайте. Не надо самовольно записывать себя в младшие к гениальному шаману. Это уже тянет на распространение лжи и клевету.

— А, да.

— Впредь будьте осторожнее.

— ...Запомню.

Ю Ирам умел смотреть на людей свысока и великолепно испытывал чужое терпение.

И Ю Ильчун, стоявший сейчас передо мной.

Эти двое были братьями не только лицом.

— Поклон.

Так велел директор додзяна, взявший на себя роль судьи.

Мы с Ю Ильчуном чуть разошлись, встали напротив друг друга и слегка склонились в приветствии.

Этикет тхэквондо.

И этому этикету я учился, вдыхая запах подошв директора додзяна в галошах.

— Считайте за честь, что с вами согласился выйти сам Ю Ильчун — восьмой номер официального мирового рейтинга по тхэквондо.

— ...Я очень рад.

Особенно тому, что могу на законных основаниях избить младшего брата Ю Ирама!

— Начали!

Свист!

Едва прозвучал сигнал директора, я быстро перекрестил шаги и сократил дистанцию.

«Он что, не настороже?»

До сих пор Ю Ильчун никак не реагировал.

Я тут же снова отступил.

Когда-то я бессчётное число раз бросался на директора додзяна в галошах и в следующую же секунду получал молниеносный контрудар — и валился.

А мой противник сейчас — восьмой в мире!

Если только он не блефует, смотреть на него свысока я не имею права.

— Что такое? Струсил?

Тон Ю Ильчуна изменился — теперь он уже откровенно издевался.

— Разведка.

— Да? Только вот какая беда — у меня нет желания это затягивать...

И, договаривая, Ю Ильчун двинулся вперёд своей развязной походкой!

«Говорил же, что без разведки?»

Для внезапной атаки это было слишком медленно и слишком просто.

— Ха!

Свист!

Задержав дыхание, я опёрся на правую ногу и, раскрутившись волчком, вскинул левую выше головы.

— Что?..

Прежде чем боковой удар Ю Ильчуна успел достать мне в живот —

Хрясь!

мой удар с разворота, усиленный вращением, с треском прошёлся по его щеке и впечатал её внутрь.

— Кх-?!

— ......

У удара с разворота есть роковой недостаток — слишком широкий замах.

Но сила у него такая, что этот минус можно стерпеть.

Особенно если вспомнить удар с разворота директора додзяна в галошах, которого в стране-родоначальнице тхэквондо величали воинским богом: даже зная, что он будет, всё равно не успевал защититься.

«И он это пропустил?»

Я всё-таки не думал, что тхэквондо прежней эпохи сработает в современности.

Бум!

Из глаз Ю Ильчуна ушла сила; с кровавой пеной на губах он рухнул на пол.

И наступила тишина.

— ......

— ......

Даже директор додзяна и остальные спортсмены, которые за него болели, потеряли дар речи.

— Кто у вас седьмой?

После моего вопроса взгляды всех спортсменов устремились к одному мужчине.

Тот растерялся.

— Я, я...

— Это вы седьмой?

— Ик?! Недоразумение! Раньше — да, был седьмым, а сейчас я мелкая сошка, которая и Ю Ильчуну порой проигрывает!

— Понятно.

— ......

— Тогда дальше шестой?

— А-а?!

Сейчас я и проверю, не пропали ли мои сны зря.