Не для того ли жена Нам Хэсу, Пак Ханхи, подошла ко мне сама — намеренно, чтобы втянуть меня в это?

Впрочем, это было не так уж важно.

«Главное — мое решение».

Даже если она просит помощи, достаточно мне отказаться — и на этом всё.

— Спасибо, что согласились встретиться!

— Для начала... разговор, похоже, будет долгим. Может, зайдём в кафе?

— Да!

Мы перебрались в тихое кафе в переулке, где почти не было посетителей.

— Пак Ханхи, что будете пить? Я угощаю.

— Нет! Вы нашли для меня время, так что платить, конечно, должна я! Выбирайте, а я оплачу.

— Хм... Тогда йогуртовый смузи, самый большой.

— Один йогуртовый смузи, размер венти, и айс-американо, обычный, но с дополнительным шотом.

Дзынь!

Заказав напитки по своему вкусу, мы сели друг напротив друга за столиком.

«Только что ведь поклялся, что не буду жить за счёт женщин...»

И тут же нарушил.

Надо поскорее избавиться от этой любви ко всему бесплатному.

— Мой парень — мой сонбэ, а его отец раньше входил в национальную сборную. А теперь занимает высокий пост и имеет большое влияние.

— Вот как...

— Когда я об этом узнала, отказывать сонбэ в его просьбах стало трудно. Пойдём вместе домой, пойдём в караоке, пойдём в кино... А потом его просьбы стали всё откровеннее.

— Понятно.

С виду я сочувствовал Пак Ханхи, но про себя думал, что сперва стоило бы выслушать и того сонбэ.

«Может, она сама к нему подступилась, польстившись на его связи».

Нельзя позволять увести себя за собой, выслушав только одну сторону.

Но потом она сказала:

— Недавно он сказал, что подвезёт меня домой, посадил в машину... а поехал совсем не туда.

— ......

— Я страшно испугалась. Когда его машина остановилась на светофоре, я сбежала. И после этого мне стало страшно всё, что он делает.

— Хм...

— Пожалуйста, помогите мне.

Если всё это правда, разве не правильнее было бы обратиться за помощью не ко мне, а в полицию?

Поэтому я спросил:

— Вы советовались с полицией? С адвокатом?

— Я думала об этом. Но что будет потом? Сонбэ максимум получит предупреждение, а я, попав в немилость, уже не смогу продолжать спортивную карьеру.

— А...

До этого я считал, что надо бы выслушать и того парня.

Но тут мне кое-что вспомнилось.

«Когда Пак Ханхи выходила замуж за Нам Хэсу, она ведь уже была моделью!»

Она любила бег, но в какой-то момент отказалась от карьеры легкоатлетки.

И если причина была не в недостатке таланта, а в его самодурстве?

Тогда всё сходилось.

— Многие сомневаются в результатах спортсмена Кан Мунсу, так что об этом пока стараются не шуметь, но слухи уже пошли. Говорят, вы спортивный гений, который сметёт на Олимпиаде всех.

— Ого...

Этого я не знал. Всё было так тихо, что мне казалось, будто меня вообще считают пустым местом.

— Помогите мне.

— Теперь я понимаю, почему из всех мужчин вы выбрали именно меня.

— ......

— Хотите, чтобы я изображал вашего парня и прикрывал вас?

— Да...

Пак Ханхи, теребя пустой стаканчик из-под кофе, ответила едва слышно.

«Надо подумать».

Её история, полная мольбы и чувств, меня не тронула.

Меня занимало только одно:

если я хочу спровоцировать Нам Хэсу, скрывающегося под чужой личиной, лучше ли, чтобы его «настоящая жена» оказалась в опасности?

Только это.

— Ой! У вас стакан пустой. Что вам взять?

— Айс-кафе мокко... А!

— Хорошо! Сейчас закажу~

Пак Ханхи вскочила так быстро, что я даже не успел её остановить, и умчалась к стойке.

— .....

— Вот, держите!

— ...Спасибо.

Холодный кофе передо мной выглядел как чаша с ядом.

«Ничего не поделаешь».

Если Пак Ханхи окажется на грани того, чтобы отказаться от своей мечты, не прибежит ли ей на помощь её «будущий муж»?

Или, может, он появится уже потом — когда она и правда бросит лёгкую атлетику и, как было предначертано, станет моделью...

— Можно я буду обращаться к тебе проще?

— А! Да!

— Тогда я буду звать тебя просто Ханхи.

— Спасибо тебе огромное!

— За что? Это мне повезло — у меня появилась такая красивая девушка.

— Красивая?

— Именно.

Пусть Нам Хэсу, скрывающийся под чужой личиной, хотя бы приревнует.

***

Чем ближе Олимпиада, тем больше тренеры и прочие ответственные люди следят за тем, как спортсмены держат себя в руках.

Курение, выпивка, проблемы с законом, поездки, азартные игры...

Если подхватишь заразу, на Олимпиаду уже не попадёшь, так что даже к романам, из-за которых неизбежно приходится выходить наружу, здесь относятся неодобрительно.

— Раскиньте руки и стойте смирно. Сейчас обработаю вас дезинфектором.

— Опять?

— Вы же выходили наружу. Это санитарный протокол.

— Всё-таки вам не кажется, что вы брызгаете это слишком часто?..

— Поймите нас. Если спортсмен Кан Мунсу не попадёт на Олимпиаду, со своих мест полетят очень многие.

— А, ясно.

Предсказание Пак Ханхи сбылось всего через два дня.

(Супербой Кореи — Кан Мунсу!)

(Главная надежда Олимпиады!)

(У него есть всё — кроме внешности!)

(Неофициальные рекорды спортсмена Кан Мунсу...)

(Правительство бросило все силы на защиту Кан Мунсу!)

......

Поддержка и внимание обрушились на меня всей тяжестью.

Подозрений тоже прибавилось — допинг, искусственно усиленный человек, инопланетянин... Но влезать в это у меня не было ни малейшего желания.

Пшик-пшик!

После того как сотрудник санитарной службы обрызгал меня с ног до головы, я вошёл на легкоатлетический стадион олимпийской деревни.

— Здравствуйте.

— О! Хорошо, что вы и сегодня выглядите здоровым, Кан Мунсу. Пользуйтесь первой дорожкой — мы её уже продезинфицировали.

— Хорошо.

Остальные спортсмены тренировались далеко от первой дорожки, которую собирался занять я.

Сначала санитария! Потом ещё раз санитария!

Нетрудно было понять, насколько все озабочены моей безопасностью — в конце концов, стоило мне только выйти на Олимпиаду, и золото считалось почти гарантированным.

— Мунсу!

Пак Ханхи издалека замахала мне рукой, специально так, чтобы это видели все.

— Старайся!

Я тоже махнул ей в ответ.

Но, может быть, потому что на самом деле мы не встречались — сердце не екнуло так, как ёкало, когда я видел во сне Сон Сонён.

— ...Спортсмен Кан Мунсу.

— Да?

Я обернулся к тренеру. В своём ослепительно-белом защитном костюме он выглядел ужасно стеснённым.

— Ты, случайно, не встречаешься со спортсменкой Пак Ханхи?

— Уже несколько дней. Старшая сестра Ханхи присматривает за моими тренировками по плаванию.

— Хм... Понятно.

— Это проблема?

— Нет. Просто вы, кажется, близки, вот и спросил. Ничего особенного, не бери в голову.

— Хорошо.

Вот только голос у тренера, который уверял, будто ничего особенного нет, был слишком уж серьёзный.

Что это значило?

«Надо же, как быстро пошла месть!»

Стоило Пак Ханхи пойти против своего парня-сонбэ, как тут же зашевелились, чтобы вычеркнуть её из списка спортсменов.

«Может, аккуратно спросить?»

Как ни в чём не бывало установив неофициальный мировой рекорд, я сказал:

— Тренер.

— ...А? А! Вот это скорость! Тебе бы только за здоровьем следить!

— Ханхи хорошо бегает?

— Ну... Это не моя часть работы, не знаю. А что? Хочешь поехать вместе с ней?

— Если это возможно.

Хотя про Олимпиаду я вообще не спрашивал, разговор сам собой свернул именно туда.

— Если у спортсменки Пак Ханхи хватит уровня, почему бы и нет.

— Понятно.

И тренер даже не заметил, как проговорился.

Теперь это была уже не догадка, а уверенность.

От этой мелочной мести брошенного мужика мне было даже не смешно.

И тут —

— Кто такой Кан Мунсу?..

На стадион вошёл какой-то парень и, кипя яростью, начал меня искать.

— А ты кто?

— Я парень Ханхи! А, так это ты Кан Мунсу. Скажу один раз: не попадайся мне на глаза.

— Хм-м...

Его слова и сами по себе поражали, но ещё больше поражало то, что его никто не останавливал.

Даже тренер, который должен был следить за спортсменами.

Сердце, до того тихое, забилось быстрее.

— С-сонбэ...

— А ты молчи. Потом поговорим отдельно.

Самозваный «парень» злобно уставился на Пак Ханхи.

Я окликнул его:

— Эй, черепаха. Не командуй моей девушкой.

— Что?! Жить надоело, гад?!

— Попробуй убить. Черепаха. Если сумеешь меня поймать.

— Тебе конец!

Топ!

Черепаха с безумными глазами рванула на кролика.

***

— Ты шутишь? И это тебя называют самым быстрым человеком в Корее?

— Ах ты...

Для человека, которого взяли в национальную сборную, он и правда был довольно быстр — но лишь поначалу.

— Ну что, черепаха? Когда догонишь?

— Ха... ха...

Очень скоро он выдохся настолько, что не мог наступить даже на мою тень.

— Ладно, сделаю поблажку.

Я остановился на таком расстоянии, чтобы, вытянув руку, он едва-едва мог до меня дотянуться. И держал именно эту дистанцию.

— Ы-ы!..!

Осознав, что я издеваюсь над ним, как взрослый дразнит ребёнка, он покраснел от унижения до самых ушей.

И снова, и снова рвался меня схватить.

Шлёп!

А потом подвернул ногу и рухнул на землю.

— Эй. Когда уже догонишь?

— А-а-а-а!

Поймав мой взгляд — я смотрел на него сверху вниз, как победитель, — он издал полный бессилия вопль.

Из сильного — в слабого.

Из гения — в бездаря.

Он не смог вынести то бессилие, которого ещё ни разу в жизни не испытывал.

— Плачешь?

— ......

Я не люблю мучить слабых.

Меня самого мальчик-волшебник Чхве Канмин втаптывал в грязь, как насекомое. Я не хотел становиться таким же чудовищем.

Именно поэтому —

— Эй, черепаха. А теперь включи воображение. Что будет, если я объявлю, что из-за такого, как ты, отказываюсь от олимпийского золота?

Я собирался втоптать его как следует — пока он не поймёт, что чувствует слабый.

— Ты с ума сошёл?!

— Думаешь, я не сделаю этого? С чего ты взял?

— Да ты не откажешься от медали!..

— Я не говорил, что действительно откажусь. Никто этого не допустит. Исчезнешь только ты.

— ......

Наконец поняв, к чему я веду, он вытаращил глаза.

— Раз понял, то впредь...

— Псих. Этого не будет никогда. Ты хоть знаешь, кто мой отец? Это тебе лучше бы...

— Да сделай одолжение. Эмигрируй и бери медали уже под другим флагом.

— А...?

Он связался не с тем человеком.

Где бы я ни оказался в этом мире, я всё равно чужой.

Мне нечего бояться.

— Тогда твоего отца смешают с грязью и вышвырнут с должности. От одной мысли сердце не замирает?

— Пустой трёп...

— Стран, которые с радостью меня примут, хватит. Я вообще-то собираюсь взять штук пятьдесят золотых медалей.

— У... у...

Он понял, что даже его уверенные угрозы на меня не действуют?

И горько расплакался.

— Черепаха, если хочешь обогнать кролика, ползти надо тихо.

— ......

— Не попадайся мне на глаза. Если хочешь попасть на Олимпиаду.

Я не добрый кролик.

***

Пришли новости: несмотря на распространение эпидемии и все опасения, Олимпиада пройдёт по плану!

А это значило, что моё пребывание в мире снов не затянется.

Но действительно ли всё будет так?

Мне было немного не по себе.

Да и этот адский мир начал меня чем-то занимать...

— Мунсу, ты опять смотришь новости в телефоне?

— Просто интересно.

— Тебе политика интересна?

Даже после того, как тот сонбэ притих, Пак Ханхи продолжала вести себя так, словно и вправду была моей девушкой.

Она то и дело пыталась завладеть моим вниманием и теперь с недоумением смотрела на меня, пока я хохотал над новостями.

— Разве не занятно?

— Что именно?

— Вот, смотри. Политик отрицал, что в дорогом пансионе ему оказывали сексуальные услуги, а потом его поймали на лжи. Разве не занятно?

— Э... Вовсе нет. Обычное дело.

— Вот как.

Мы с Пак Ханхи словно жили в разных мирах.

«А может, и я...»

Если долго прожить в мире, где нет аппарата определения призвания P, неужели тоже привыкаешь?

Я всё так же не понимал Со Хечжу, которая защищала старый мир.

— Мунсу.

— Что?

— Тебе обязательно и дальше смотреть новости?..

— Да не то чтобы. Просто мне всё время выговаривают, чтобы я лишний раз не выходил.

С тех пор как я съехал из привычного отеля в олимпийскую деревню, ощущение было такое, будто за мной следят круглые сутки.

Другие спортсмены то и дело выходили — у одного свадьба в семье, у другого кто-то заболел, — а у меня не было даже родственников, на которых можно сослаться.

«Интересно, когда же он появится?..»

Мне только и оставалось, что бесконечно ждать, когда Нам Хэсу сам меня найдёт.

— Хочу побегать с тобой.

— В такое время?

Небо уже потемнело.

— Фонари же есть.

— Хм. Поздно уже. Да и зрителей почти не будет...

— Я не ради того, чтобы на людях делать вид, будто мы встречаемся. Я правда хочу побегать с тобой.

— То есть хочешь вместе потренироваться?

— Нет.

— Тогда зачем?

Я совсем не понимал, чего она хочет.

— Потому что ты мне нравишься.

— Что?

Это ещё что такое?

— Мунсу. Давай встречаться по-настоящему.

— Извини.

— ...Скажи почему.

— Я до сих пор не могу забыть бывшую. Кто она — секрет.

— Правда?

— Можешь не верить. Я не стану давить на тебя, как та черепаха.

— ...Я верю.

— Вот ведь!

От моего жёсткого ответа у Пак Ханхи тут же навернулись слёзы.

— Н-нормально. Шмыг!

— ......

Я довёл девушку до слёз, но это ведь не моя вина.

...Или моя?

Не знаю.

— Мунсу.

— Извини.

— Хватит уже извиняться. Тебе не за что просить прощения. Не выйдешь со мной немного проветриться?

— Это как-то...

Сейчас? В такой неловкой атмосфере?

Но Пак Ханхи, у которой глаза покраснели совсем по-кроличьи, отступать не собиралась.

— Я тебе менее интересна, чем новости?

— Пошли уже!

Мне совсем не хотелось доводить её до слёз ещё раз, и я поспешно поднял белый флаг.

— Моллан~

— ...Ах! Чуть не забыл шляпу!

— Моллан?!

— И куда это ты собрался отлынивать.

Недовольный её попыткой увильнуть, я живо нахлобучил шляпу на голову и открыл входную дверь.

Тук.

Из щели под дверью мне под ноги выпал листок бумаги.

— Это...

— Что?

— Письмо.

— Только не говори, что любовное?!

Из-за меня нервы у Пак Ханхи были натянуты до предела, и она сразу всполошилась.

— Если хочешь, можешь посмотреть.

— Правда?

— Его прислал какой-то незнакомый мужчина.

Наконец-то нашёл.