«Кан Мунсу. Пак Ханхи вас обманывает. Если проигнорируете моё предупреждение, пожалеете».

«О! Какой добрый человек».

Надо же, беспокоится о чужих отношениях, хотя сам не родственник и не друг.

Конечно, то, что он предпочёл не показываться и действовал исподтишка, вполне могло породить недоверие и неверные выводы.

— Что?! Обманывает? Кто вообще такое устроил?..

Прочитав короткую записку, Пак Ханхи вспыхнула от ярости.

— Ханхи.

— Только выслушай меня! Я ни разу тебя не обманывала!

— Успокойся.

— Это точно сделал кто-то, кто завидует, что я с тобой встречаюсь! Да что он обо мне знает, чтобы говорить, будто ты пожалеешь? Мелочно, подло...

— Тсс. Все услышат.

— ...

В доме спортсменов, кроме нас, жили и другие.

Поняв, что почти сорвалась на крик, Пак Ханхи плотно сжала губы.

Я огляделся у входной двери, куда воткнули письмо.

«Не наблюдает ли он где-нибудь поблизости?»

Если записку сунули в дверь сразу после того, как Пак Ханхи пришла ко мне, далеко этот человек уйти не успел.

Решив проверить, я сказал:

— Давай сначала к охране. Он должен был попасть на камеры.

— Мунсу... Ты ведь не веришь этому письму?

— Нет. Если бы верил, не показал бы тебе, а спрятал.

— А! Точно! Спрятал бы!

После моих слов Пак Ханхи немного расслабилась и первой пошла вперёд.

— ...Вот же бред.

Подойти ко мне не из ревности, а из жалости?

Странно. В биографии Нам Хэсу, которую издали его дети, было сказано, что у них с женой была дружная семья...

— Пожалею, если буду с тобой встречаться? Вот только попадись мне! Это ты пожалеешь!

— Вот и устроим ему.

Чем дальше, тем меньше верилось в их будущее семейное счастье.

***

— Это уже слишком! Хочет со мной встречаться — пусть бы писал мне! А не так, исподтишка, как последний трус...

— И правда.

— Никогда не прощу!

Пак Ханхи до последнего думала, что виновница — женщина, и, увидев на записи с камеры мужчину, раздражённо цокнула языком.

Лицо скрывали кепка и маска.

Раз маски были обязательны для всех, действовать без подозрений ему, похоже, было нетрудно.

«Поймать будет непросто...»

Если обратиться в полицию, его найдут?

Доказательств было достаточно, но для заявления о клевете проступок был слишком мелким.

— Всё равно найду его!

— Давай съедим что-нибудь вкусное и забудем. Я угощаю.

И на следующий день Пак Ханхи не переставала костерить своего «будущего мужа».

Я уже жалел, что вообще показал ей письмо, и потому предложил выбраться поесть.

— А?! Серьёзно?!

— Конечно. А что?

— Но ведь ты... А, нет, ничего! Пошли скорее!

— ...

Неужели то, что я решил купить еду, могло так её обрадовать?

Жалко было отказываться от бесплатного питательного рациона, который давали в спортивной деревне, но сегодня я решил позволить себе небольшую роскошь.

«В реальность я это всё равно не унесу».

Неужели кто-то, услышав, как я заикнулся Черепахе об эмиграции, сразу донёс начальству? Правительство тут же сунуло мне контракт и аванс.

Они просили меня выступить на Олимпиаде за Южную Корею в составе национальной сборной.

Может, всё началось после того, как я согласился?

СМИ, будто по команде, принялись меня расхваливать и продвигать.

— Побежали.

— Давай!

Мы отказались от автобуса и своим ходом добежали до центра.

Хотя бежали мы совсем медленно, почти прогулочным темпом, у Пак Ханхи на лбу всё равно выступили мелкие бисеринки пота.

— Всё, дальше пешком.

В людном центре и столкнуться недолго.

Вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, она спросила:

— Совсем не устал?

— Ни капли.

Разве что маска немного мешала дышать.

— Вроде пора бы уже привыкнуть, но твоя выносливость, Мунсу, сколько ни смотри — всё равно кажется чем-то нечестным. Это правда потрясающе.

— Ничего особенного. Просто таким родился.

Призвание — не то, чем стоит хвастаться.

— Твои родители тоже были такими же сильными и быстрыми?

— Нет. Обычными.

Если подумать, я и сам когда-то был совершенно обычным.

«Странно всё это».

Чтобы тело так резко изменилось только после того, как человек узнал своё призвание?

С научной точки зрения это было бессмыслицей.

Сон Сонён, чья мать была пловчихой, отлично плавала с детства. Аппарат определения призвания, созданный P, не упустил те гены, что достались ей от матери.

И так было у всех.

Иными словами, аппарат определения призвания не решает человеческую судьбу — он лишь указывает на неё.

В любом случае...

— Ханхи, что хочешь поесть?

— А на какую сумму можно рассчитывать?

— ...На цену не смотри. Лишь бы было вкусно.

Всё из-за того, что я успел пожить аристократом в мире романтической фэнтези-новеллы <Я стала младшей дочерью графского дома>.

Язык привык к изысканной еде, и теперь мне уже не вернуться к дешёвым готовым и замороженным блюдам из круглосуточных магазинов.

Последствия были серьёзные.

— Любишь морепродукты?

— Люблю, но если это не свежайшая рыба, только что вытащенная из моря, текстура уже не та. Такое я не ем.

Плавание было скучным и тяжёлым, но блюда из рыбы, которую матросы разделывали своими руками, я до сих пор не мог забыть.

Пусть меня и выворачивало от качки ещё до того, как всё это успевало перевариться.

— Так ты, оказывается, гурман. Никогда бы не подумала. Обычно мне казалось, что ты ешь всё подряд...

— Когда бесплатно, я не привередничаю.

— В-вот оно как!

Пак Ханхи несколько секунд молча размышляла, потом схватила меня за руку и потянула за собой.

— Уже решила?

— Ага. Это ресторан, куда часто ходят парочки. Мне туда не очень хочется — я однажды была там с сонбэ.

— Не хочется, а всё равно туда идёшь?..

— Там недорого и вкусно.

— Тогда идём!

— Моллан!

Причин отказываться я не видел.

Скрип—

Ресторан оказался полутёмным: интерьер был стилизован под средневековую таверну, а свет давали гирлянды из крошечных лампочек.

По правилам санитарного режима мы записались в журнал посетителей...

«О! И правда одни парочки».

Тут и там попадались столики на двоих, за которыми сидели молодые мужчины и женщины.

— Сколько вас?

— Двое.

— Тогда вас устроит этот столик?

— Да.

Сев на место, куда нас проводил официант, я украдкой стал поглядывать на входящих мужчин.

Нам Хэсу, принявший чужой облик, вполне мог явиться сюда следить за нами.

— Мунсу, как тебе парный набор А?

— Набор А... О! Газировка и картошка фри бесплатно. Берём.

Не знаю, придём ли мы сюда ещё раз, но, похоже, Пак Ханхи посоветовала мне неплохое место.

Тук, тук.

Два основных блюда, которые ставили посередине стола, чтобы есть вместе, были вполне обычными.

Но к бесплатной газировке полагались две трубочки — синяя и красная, чтобы пить вдвоём.

Даже тарелка с бесплатной картошкой фри, посыпанной травами, и кетчупом была в форме сердца.

«Вот почему это парный набор».

Я хмыкнул, снял маску и взялся за еду.

— Приятного мне аппетита!

— Ешь сколько хочешь.

Когда я ходил с Сон Сонён в дорогущий ресторан «Ппарынару», другие посетители тоже косились на нас.

Её внешность — внешность девушки, которая в будущем станет моделью, — привлекала внимание где угодно.

И сейчас было то же самое.

— Неужели...

— Это же та парочка...

На нас поглядывали не только посетители, но и официанты.

Говорили они слишком тихо, чтобы я расслышал, но, похоже, обсуждали внешность Пак Ханхи.

Судя по всему, она и сама это почувствовала.

— Мунсу. По-моему, на нас смотрят.

— Не на нас. На тебя.

Я сразу поправил её.

— Э-э... Я и сама считаю себя красивой, но не настолько, чтобы привлекать такое внимание.

— Наверное, в последнее время ты стала ещё красивее.

— ...Ты говоришь вещи, от которых у девушек сердце замирает, таким безразличным тоном, что получается обратный эффект.

— Не знал.

— Это очень важно. Так что заруби себе на носу.

— Есть, госпожа девушка!

Я бодро ответил, показывая, что её совет мимо ушей не пропустил.

— Где ты вообще научился так ухмыляться?

— Понятия не имею~

— Моллан-моллан~

Житейская мудрость, усвоенная за время романа с Сон Сонён.

Тук.

В этот момент официант поставил на наш стол свежевыжатый сок.

— Но мы ведь его не заказывали.

— Это за счёт заведения.

— Ага!

Бесплатное всегда хорошо.

— Простите... Вы случайно не Кан Мунсу? Уж очень похожи на фото из новостей...

— Он самый.

В этом мире ничего не дают просто так.

— О-о! Если это вас не затруднит, можно сделать одну фотографию для рекламы нашего ресторана?

— Я не против, но...

Разве спортсмен без олимпийской медали может кому-то помочь в рекламе?

Но стоило этой мысли мелькнуть, как вокруг мгновенно поднялся шум.

— Что?! Тут Супербой?!

— Говорят, это правда Кан Мунсу!

— Может, попросить фото вместе?

— Вау! Он настоящий! Реально настоящий!

Посетители и официанты, которые подслушивали наш разговор, разом потянулись к нам.

Щёлк!

Кто-то успел ловко снять нас на смартфон.

«Ну и ну...»

К вниманию публики я уже успел привыкнуть — всё-таки в своё время немало его собрал под именем графа Амоллана.

Испытав на себе нравы аристократического общества из романтической фэнтези-новеллы <Я стала младшей дочерью графского дома>, я повёл себя уверенно.

— Друзья! Пожалуйста, соблюдайте санитарные правила! Иначе мне влетит!

— Моллан!

— Маски мы снять не можем, но как насчёт общего фото на фоне ресторана?

— О! Отлично!

— Я за!

— Я тоже!

По моей инициативе общую фотографию организовали очень быстро.

Справа от меня, будто настоящая возлюбленная, встала Пак Ханхи, слева — сияющий от счастья хозяин ресторана...

— Снимаю! Раз, два, три!

Щёлк!

После этого, прикрывшись санитарными правилами, я быстро свернул фотосессию.

— Спасибо вам!

— Да что вы, это я отлично провёл время. Бесплатный сок... кхм! Всего доброго!

— Приходите ещё!

Стоило снова надеть маски, снятые на время еды, и нас уже никто не узнавал.

Но такая популярность...

Честно говоря, я и сам был слегка поражён.

— Это было здорово.

Из-за тёмного освещения и маски я раньше не заметил, но лицо Пак Ханхи залил розовый румянец.

— Что именно?

— Ты.

— Это всё сила прессы.

Я тут ни при чём.

— Не это. Когда в ресторане нас окружили люди, я так растерялась, что вообще перестала соображать. А ты даже не дрогнул — спокойно улыбался, легко говорил... Прямо как знаменитость.

— Ну...

Как-никак, я ведь и сам когда-то был графом Великой Империи.

— Это было очень красиво.

— Ничего особенного. Ты ведь сегодня тоже через это прошла? В следующий раз окажешься в похожей ситуации — и сама справишься не хуже.

Среди посетителей так и не нашлось никого, кто походил бы на Нам Хэсу.

— Не думаю...

— Ну что, снова побежим?

— Сейчас мне хочется просто идти рядом с тобой и разговаривать.

Пак Ханхи осторожно переплела пальцы с моими и крепко сжала руку.

Мне вдруг показалось, что наши отношения сделали ещё один шаг вперёд.

— ...Хорошо.

Я сделал вид, будто совсем не замечаю её правую руку, сплетённую с моей, и позволил ей делать что хочет.

Кач-кач~

Наши сцепленные руки покачивались взад-вперёд, как маятник.

— Мунсу... Можно я кое-что спрошу?

— Спрашивай.

— Почему ты расстался со своей девушкой? Ты уже рассказывал, но без подробностей...

— Бьёшь по больному.

— П-прости! Не надо было мне спрашивать! Можешь не отвечать!

— Меня бросили.

— Что?! Тебя? Не ври!

Я криво усмехнулся, глядя на свою мнимую девушку, которая отказывалась верить.

— Мы вдвоём оказались на необитаемом острове и как-то сами собой стали встречаться. Но стоило нам выбраться оттуда, как она тут же меня бросила.

— Сразу?

— Ага.

— Да это же ужасно! И ты после этого всё равно её любишь?

— Вокруг неё стало слишком много достойных мужчин. Итог был вполне ожидаем.

Я не винил Сон Сонён за то, что она очнулась ото сна.

— С тобой ведь то же самое.

— В каком смысле?

— Когда ты выбрался с того острова, вокруг тебя тоже наверняка стало полно красивых девушек.

— Верное замечание... Только с той красивой девушкой я недавно тоже расстался.

— Опять?!

— Мы упёрлись в стену границы.

Стену между романом и реальностью любовью не преодолеть.

— А... Значит, даже после расставания вы иногда переписываетесь?

— Нет. Я потерял её контакты.

Когда Ким Ынджон очнулась, Валентайн тоже исчезла.

— В-вот как.

— Сейчас я, можно сказать, просто залечиваю раны после расставания.

— Я могла бы тебя вылечить...

— Лечение принимаю только бесплатно.

Платить серьёзными отношениями за исцеление я не собирался.

— Можно и в рассрочку.

— Вежливо откажусь.

— Ц-ц!

Ей, наверное, стало неловко, что я один столько времени рассказывал о своей печальной личной жизни.

Пак Ханхи перевела разговор на себя.

— Когда я училась в старшей школе, я была очень популярна.

— Знаю, мне тренер рассказывала.

— Нет. Онни знает только малую часть. Я понимала, что она обязательно начнёт завидовать, поэтому о том, что происходило за пределами школы, ей не рассказывала.

— Ага.

Хорошая младшая сестрёнка.

— Я кого только не встречала на улице... А! Среди них был один совсем уж нелепый парень.

— ...

Её любовные истории меня не интересовали, и я просто молча слушал.

— Мы познакомились на подготовительных курсах, и он заявил, что, если я не буду с ним встречаться, через год меня ждёт несчастье.

— ...Хм?

— Через год я и правда натерпелась, попавшись на глаза одному странному сонбэ, но такое ведь можно сказать кому угодно, правда?

— Правда.

Жизнь без ухабов не бывает.

Неужели я себя накручиваю?

— Но знаешь, почему я до сих пор его помню? Он велел мне бросить спорт и заняться пением. Хотя совершенно ничего обо мне не знал!

— И правда странный парень.

— Вот-вот?

— Он никак не мог этого знать.

— Чего именно?

— Твоего таланта.

Жена Нам Хэсу, Пак Ханхи, стала моделью, хотя её призвание было — «оперная певица».