Инопланетянин, учёный, врач, человек из будущего…

Кто такой P, до сих пор никто не знает, и догадки о нём не умолкают.

Почти не осталось людей, которые помнили бы прежнюю эпоху — время до того, как в мире появился созданный им аппарат определения призвания.

«Говорят, это был настоящий ад».

По крайней мере, именно так её описывали в учебниках истории.

Мир, в котором ты платишь налоги государству, а им правят политики, продающие собственный народ и злоупотребляющие властью!

Трудно даже представить.

— Нам скоро предстоит встретиться с Императором плавания, Нам Хэсу. Он — живой свидетель прежней эпохи.

— Это и правда вызывает уважение.

Да я бы и всех, кто сумел выстоять в ту адскую пору, уважал.

— Неожиданно.

Эти слова Со Хечжу, сидевшей рядом со мной в бесплатном автобусе до единственной больницы на острове, прозвучали совершенно внезапно.

— Что именно?

— Я думала, что ты, человек, которого дискриминировали из-за призвания, скорее предпочёл бы прежнюю эпоху.

— Ну… лично у меня к нынешнему миру тоже есть претензии. Но даже при этом я не хочу жить в стране, которой управляют преступники и мошенники.

— Образцовый ответ.

— А вы думаете иначе?

— Чем ярче свет, тем гуще тень.

— То есть у всего есть свои плюсы и минусы?

— Не все любят своё призвание и не все им довольны. Но этот мир не настолько мягок, чтобы позволять людям жить, выбирая что-то помимо него.

— А…

— Хотя в одном не поспоришь: по всем показателям он куда эффективнее прежней эпохи.

— Это да.

Олимпийские рекорды той поры теперь легко бьют даже спортсмены третьего эшелона.

И не только в спорте — в остальных областях всё то же самое.

«Отец тоже…»

Он наплевал на своё призвание, полез в бизнес — и разорился подчистую.

Тук.

Мы вышли из автобуса и вошли в больницу.

Но…

— Уже с порога чувствуется, что обстановка здесь скверная.

— Это родня Нам Хэсу. Между его детьми давно разлад из-за наследства.

— А, вот оно что.

— Сейчас его состоянием распоряжается Международная федерация плавания. Но что будет, если он уйдёт из жизни, так и не оставив завещания?

— Э-э… наверное, всё поделят поровну, по числу детей?

— Если рассуждать просто, то да. Но разве справедливо, чтобы те, кто был ему хорошими детьми, и те, кто оказался неблагодарными, получили одинаковую долю?

— А?

Если подумать, и правда.

— И это ещё не всё — тут замешана сама федерация. Есть трактовка, по которой имущество Нам Хэсу и после смерти должно остаться у неё. Государство, кстати, тоже не прочь именно этого.

— Ничего себе…

У меня уже от одного рассказа голова шла кругом.

— Самый простой способ всё уладить — чтобы Нам Хэсу сам распорядился своим имуществом.

— А для этого его сперва надо разбудить, так?

— Именно.

— ……

Ни долга, ни особой причины вмешиваться у меня нет.

— Хочешь попробовать?

— А сколько за это платят?

Но если за дело платят, я вполне готов взяться.

***

Благодаря аппарату определения призвания, созданному P, на свет один за другим посыпались гениальные учёные масштаба Эйнштейна, Теслы и Ньютона.

А тут ещё и полная поддержка со стороны политиков, которые не разворовывали налоги!

Так что стремительный скачок человеческой цивилизации и технологий с этого момента был совершенно закономерен.

С чего я вдруг об этом заговорил?

— Вот это возраст…

С развитием медицины стремительно выросла и средняя продолжительность жизни. Настолько, что живые свидетели истории перестали быть редкостью.

Правда, и эта привилегия доступна лишь тем, у кого есть деньги.

— Нечему тут удивляться. Если только ты сумеешь расшифровать химическую формулу, которую принёс из будущего, то сможешь жить хоть до самого конца Земли.

— Это уже как-то слишком…

На широкой чистой больничной койке навытяжку лежал старик.

Император плавания Нам Хэсу.

Говорили, что после обморока его здоровье пошатнулось, но с виду он вполне мог прожить ещё лет двадцать.

— Ну как?

— Хм… Кажется, я смогу войти в сон этого господина.

— И как ты это понял?

— Чутьём.

— Удобная у тебя способность.

Раз уж стало ясно, что с Нам Хэсу дело не в обычной потере сознания, дальше должна браться не медицина, а оккультное.

Сон Сонён. Чхве Канмин. Ким Ынджон.

После трёх случаев, в которых мне пришлось немало поблуждать, я уже мог похвастаться кое-какой сноровкой.

— Для начала… давайте разберёмся, что он за человек.

Мне нужно было узнать не Императора плавания, а самого Нам Хэсу.

***

Нам Хэсу родился в «Республике Корея» прежней эпохи, когда аппарата определения призвания, созданного P, ещё не существовало.

Всё в его жизни перевернулось после того, как родители отдали его на детские уроки плавания — просто чтобы укрепить слабое, болезненное тело.

«Слабое тело, надо же…»

Люди со спортивным призванием обычно заметны с ранних лет.

Усердие.

Но разве не каждый, кто хочет добиться успеха, старается изо всех сил?

Когда у всех одинаковые двадцать четыре часа в сутках, исход всё равно решают талант и объём вложенного.

Иными словами…

— Выходит, призванием Нам Хэсу был не пловец?

К такому выводу я пришёл, прочитав биографию, изданную его детьми и внуками.

Со Хечжу, просматривавшая материалы рядом со мной, кивнула.

— Легкоатлет.

— А…

Можно, конечно, возразить, что сравнивать дельфина с гепардом странно, но всё-таки это куда убедительнее, чем если бы его призванием оказался тяжелоатлет.

Призвание Нам Хэсу — легкоатлет.

И отсюда уже вырисовывалась вполне правдоподобная возможность.

— Может быть, во сне он сейчас выступает как легкоатлет?..

А может, он не бросил и плавание — и теперь собирает олимпийские медали сразу в двух видах спорта!

— Слишком уж ты оптимистичен. Вполне возможно, он попал в мир романа в жанре мухёп, который с удовольствием читал на старости лет.

— Э-э… и такое возможно.

Объём срочного чтения только что резко вырос.

«Может, просто заглянуть одним глазком и выйти?»

Убедиться, Земля это или какая-нибудь чужая планета, — и сразу покончить с собой.

— Лучше даже не думай умирать во сне.

— Из-за клеток мозга?

— И из-за этого тоже. Но главное — недавно ты уже умер один раз, и у тебя случился сердечный приступ.

— Да.

В мире романтической фэнтези-новеллы «Я стала младшей дочерью графского дома» я оказался втянут в борьбу двух родов за престиж и погиб совершенно по-дурацки.

— После того случая твои результаты в плавании заметно просели.

— ……

— И не только после него. Был ведь и другой раз — когда во сне тебя убил пациент Чхве Канмин, и у тебя тоже случился сердечный приступ. Тогда результаты тоже пошли вниз.

— Я… совсем об этом не знал.

— Я тоже не знала. До тех пор, пока тренер, просмотревший твои прежние записи, не спросил моего мнения.

— Тренер Чан Соён…

Для тренера естественно следить за состоянием спортсмена, но для меня это была информация ценнее собственной жизни.

Если бы я так и не узнал?

«Стал бы относиться к собственной жизни как к пустяку!»

Рано или поздно я бы, конечно, и сам это заметил — но, скорее всего, уже после того, как форма просела бы настолько, что о месте в национальной сборной пришлось бы забыть.

Так или иначе…

— После сердечного приступа физические возможности падают — и тут уже неважно, насколько ты сам по себе здоров.

— Хм. Что-то мне резко расхотелось лезть в этот сон.

— Выбирать тебе.

— Странно. Я думал, вы будете меня уговаривать.

— С чего бы?

— Вы же врач.

— Можно ли вообще назвать врачом того, кто лечит пациента, ломая жизнь здоровому человеку? Ладно бы речь шла о переливании крови между родственниками.

— Простите.

Я и правда слишком поверхностно об этом подумал.

— Да ладно. Когда я ещё не знала о риске и последствиях, я ведь и сама пыталась тебя убедить.

— Ну…

Я тогда тоже отнёсся к этому слишком легко и сразу согласился.

«Вот уж правда, страха у меня не было».

Я ведь хорохорился перед мальчиком-волшебником Чхве Канмином только потому, что это был сон.

Да, моя дерзость тогда и правда сыграла свою роль — она помогла сломить его дух. Но если оглянуться назад, это было просто безрассудство.

— Так что будешь делать?

— Хм…

— Можешь и не входить. Я не лечащий врач Нам Хэсу, так что ничего не потеряю.

То есть даже если я откажусь, ни последствий, ни давления не будет.

— …Я попробую.

— Ты хорошо подумал? На кону твоя жизнь.

— Лишь бы Нам Хэсу не оказался дельфином или мальчиком-волшебником.

Если он дельфин — его будет трудно найти. Если мальчик-волшебник — трудно переубедить.

— Слишком уж ты оптимистичен…

— Ничего страшного.

— Правда?

— Да. Мне просто интересно, что за сон сумел пленить Императора плавания — человека, у которого были и деньги, и слава.

И дело вовсе не только в оплате лечения.

***

— …Успешно.

Тщательно подготовившись в больнице, я проник в сон Нам Хэсу.

Главное — не терять бдительности.

Стоило мне однажды попасть в мир романтической фэнтези-новеллы «Я стала младшей дочерью графского дома», как мне едва не пробило голову стрелой, выпущенной разбойником.

Поэтому первым делом я осмотрелся.

«Похоже, не Средневековье…»

Но и не настоящее, как в сне Сон Сонён. И тем более не недалёкое будущее, как в сне Чхве Канмина.

Небо, мутное от выхлопов.

Горожане в масках.

Автомобили на ископаемом топливе.

Мусор, валяющийся прямо на улицах.

……

Жуткая картина и сплошные древности, каких не увидишь ни в настоящем, ни в будущем, где экологию Земли держат под строжайшим контролем.

«Ничего себе! Двигатели внутреннего сгорания!»

Дороги были забиты машинами с выхлопной трубой — теми самыми, которые я видел только в музеях.

То есть сон Нам Хэсу относился к прежней эпохе, задолго до моего рождения.

Я проверил карманы.

— Мм? Это что… маска?

Смартфон, который я прихватил, чтобы повторить приём, сработавший с мальчиком-волшебником Чхве Канмином, в сон не перенёсся. Вместо него в кармане лежали две белые маски.

Хитрость не сработала.

Придётся действовать в лоб.

«Для начала…»

Прохожие косились на меня так, будто я был преступником.

Война? Эпидемия? Смог? Мода?

Какова бы ни была причина, я сперва надел маску, которая лежала в кармане.

А затем…

— Извините.

Я подошёл к парню, который нервно топтался перед универмагом, словно ждал девушку.

Мне ужасно хотелось высказать ему всё, что я думаю о его безнадёжно провинциальной одежде и причёске, но, оглядевшись, я увидел, что все проходившие мимо ровесники одеты точно так же, — и промолчал.

— Вы кто? Только не… парень моей…

— Где мы сейчас?

Я поспешно задал вопрос, пока он не успел додумать что-нибудь странное.

— В Сеуле, Тондэмуне.

— Понятно. А, и ещё одно. Какой сейчас год? Нашей эры… верно?

— Послушайте. Вы и про место спрашиваете, будто не знаете, и теперь ещё это… Вы правда задаёте мне эти вопросы всерьёз?

— Да. Я правда не знаю.

— Это что, розыгрыш со скрытой камерой или…

— Нет.

Узнав, где и когда оказался, я начал настоящие поиски.

«Молодой Нам Хэсу должен быть где-то неподалёку…»

До сих пор всё складывалось именно так.

Я оказывался в той же школе, что и Сон Сонён, бесконечно повторявшая самоубийства; мальчик-волшебник Чхве Канмин влетел в университетскую клинику Элмолланс, откуда я начинал; я столкнулся с каретой графского дома Чимэк, в которой ехала Ким Ынджон…

Если это не три совпадения подряд, то и Нам Хэсу должен быть где-то рядом с моей отправной точкой.

Я тут же сорвался с места.

С моим запасом сил я принялся носиться по универмагу с похвальной энергией.

«Ну надо же!»

Именно в центре города, где полно людей!

Может, мне ещё радоваться, что я не очутился посреди Тихого океана? Если бы Нам Хэсу превратился в рыбу, я утонул бы сразу, как только вошёл в сон.

Но, скорее всего, он всё-таки человек.

Уже этому порадовавшись — что Нам Хэсу хотя бы не дельфин, — я решил расспросить прохожих.

— Извините!

— Опять вы?

Это был тот самый парень, которого явно терзало то, что девушка всё не приходит.

Я снова обратился к нему:

— Вы знаете спортсмена по имени Нам Хэсу?

— Нам Хэсу? Впервые слышу. А чем он занимается?

— Плаванием.

Парень поморщился — я явно успел его утомить, — но всё-таки даже достал свой смартфон и начал искать.

— Нам… Хэсу… нет, ничего.

— Что?

— Я только что проверил. Пловца такого нет. Есть только бизнесмен и патентный поверенный с таким именем.

— Можно посмотреть?

— Пожалуйста.

Я уставился в экран древнего смартфона.

«Его и правда нет».

И бизнесмен, и патентный поверенный по имени Нам Хэсу были совсем не похожи на Императора плавания — ни внешностью, ни годом рождения.

Как так — сон Нам Хэсу, а самого Нам Хэсу в нём нет?

И пока я в полном замешательстве пытался это осмыслить—

Пик!

「Любимая: Оппа, прости.」

「Любимая: Мама заболела, похоже, я не смогу прийти.」

「Любимая: Какое-то время мы не увидимся.」

Пришло сообщение.

— …Только ничего не говорите.

— Держитесь.

Я осторожно утешил едва не расплакавшегося парня и отошёл.

Что теперь?

Думал я недолго.

— Извините. Это полицейский участок?

— Да, полицейский участок. Чем могу помочь?

— Где можно оформить удостоверение личности?

— А! Вы потеряли своё удостоверение? Когда и где это произошло…

— Нет.

— …Вы, случайно, не нелегал?

— Э-э… кх! Опять голова… Я ничего не помню.

— ……

Я воспользовался чрезвычайно удобным приёмом — амнезией.