— Я переродилась! Я не Ким Ынджон!

Пациентка выкрикнула это так, будто отбивалась из последних сил.

Ну а я продолжил:

— Читатели любят представлять себя на месте героя романа. В этом и есть одна из прелестей чтения. Но если роман становится реальностью, выходит, автор — это творец, создавший целый мир... Вы правда думаете, что у этого романа автор — бог?

— ……

— Вы опьянели от радости, потому что стали прекрасной героиней, и отвернулись от самых очевидных вещей. С мужчинами лучше встречаться в реальности.

— Да кто ты такой, чтобы лезть не в своё дело?!

— Это я слышал от женщины, которая убирает за своей взрослой дочерью и возит её в инвалидной коляске.

Я не мог говорить с пациенткой мягко и держаться бесстрастно по одной причине.

Из-за этого бессовестного отношения: она не понимала любви и жертвы родителей и думала только о том, как бы крутить романы с красивыми мужчинами.

Даже неразумная тварь не была бы настолько эгоистична.

— Д-даже за туалетом?..

— Если не вы, значит, за вас это делает кто-то другой. Разве это не очевидно?

— ……

Пылая от стыда, пациентка закрыла ладонью залившееся краской лицо.

— Вы не прекрасная юная госпожа из графского рода. Вы женщина во взрослом подгузнике—

— Хватит! Пожалуйста, хватит! Я всё поняла, только замолчи…!

— …Хорошо.

Может быть, потому, что жизнь в этом мире романа уже не казалась ей счастливой?

Ким Ынджон, ставшая младшей дочерью графского рода, не стала, как мальчик-волшебник Чхве Канмин, зажимать уши и бессмысленно всё отрицать.

И всё же…

«Не просыпается».

Но я не разочаровался. Если бы её можно было вытащить таким пустяковым потрясением, дело не зашло бы так далеко.

Вот теперь начиналось настоящее.

— Ким Ынджон. Все мужчины, которые вас любили, погибли или сломались. Императора оскопили, и он стал посмешищем для всех. Принца лишили титула. Барон Пимаан погиб на поле боя. Ах да! Ещё один стал домашним питомцем юной госпожи.

За разрыв помолвки он расплачивается участью хуже звериной.

Если не считать принца пустынного королевства, которого я лично нашёл в приюте графства Чимэк и уговорил, все они пришли к жалкому концу.

— Не хочу этого слышать.

— А вам не любопытно узнать и о собственном будущем — будущем императрицы павшей державы?

— Это неправда! Я не выходила за императора…!

— Но люди думают именно так. Они верят, что это вы затуманили разум некогда мудрого императора и из-за вас империя погибла.

Настоящая причина была в другом: в морских сражениях, которые надо было выигрывать с разгромным перевесом, они терпели одно поражение за другим и не могли нанести врагу почти никакого урона.

Но в оригинальном романе император был «властителем, любимым народом», поэтому вся ненависть обрушилась на главную героиню.

Крайне прискорбно.

— Это несправедливо…

— Изначально с вас собирались содрать кожу и повесить тело у ворот императорского дворца.

Я ещё смягчил правду ради её душевного здоровья. Настоящий замысел был куда бесчеловечнее и жесточе.

— Пощади меня!

— Не беспокойтесь. Этого не произошло только потому, что император, нужный для стабилизации империи, поставил вашим условием собственную безопасность.

— С-слава богу…

— Радоваться рано. Вам назначили наказание: до самой смерти работать в приюте. Ни любви, ни брака. Таково было желание оскоплённого императора.

— ……

И это я тоже смягчил ради её психики. Неужели вы думаете, будто всё ограничится одним приютом?

Лучше ей этого не знать.

— Ким Ынджон. Вы всё ещё хотите жить как Анжиллина Чимэк?

— …Помогите мне.

— У меня нет такой власти.

Я мог подтолкнуть её к тому, чтобы она проснулась от сладкого сна. Но выбор всё равно оставался за ней.

— Ложь! У тебя тоже есть таинственная сила, как у той женщины!

— …А та женщина, случайно, не носила чёрную остроконечную шляпу?

— Да!

— ……

Вот почему она в одно мгновение смогла перебраться из королевства в империю.

Всё из-за вмешательства ведьмы.

— Отправь меня в безопасную страну! Если захочешь, я даже могу стать твоей женой!

— …Ким Ынджон. Для вас в этом мире нет безопасной страны. Откажитесь от своей привязанности к нему и примите реальность.

— Не хочу…

— Я сказал всё, что должен был сказать. Работайте в приюте и думайте об этом спокойно.

— Лучше умереть, чем так жить…!

— Тогда умирайте. И перестаньте мучить своих родителей.

— ……

Раздражение наконец прорвалось наружу. Бросив ей в лицо эти слова, я развернулся и ушёл.

***

— Граф Амоллан, можно задать вам вопрос?

Дама Валентайн молчала всё то время, что мы шли до моей спальни — второй по роскоши комнаты во всём императорском дворце.

Только теперь она разомкнула губы, так долго сдерживаемые, и посмотрела на меня тяжёлым, пристальным взглядом.

«Долго же она терпела».

Её терпение и профессиональная преданность делу охраны заслуживали аплодисментов.

Я кивнул.

— Конечно. Только, пожалуйста, не слишком много.

— Вы собираетесь уйти в другой мир?

— Да.

Я невольно восхитился её гибкостью ума: подслушав лишь обрывки разговора, она сумела дойти до такого вывода.

Наверное, на её фоне пациентка, которая до сих пор упрямо отвергала реальность, казалась ещё безнадёжнее.

— А я могу пойти с вами?

— Нет.

— ……

— Только не поймите меня неправильно. Не потому, что вы мне неприятны, дама Валентайн. Просто это невозможно.

Это две разные вещи.

— Я знаю. Знаю, что вам я не неприятна, граф Амоллан.

— Спасибо, что понимаете.

Я понятия не имел, откуда у неё такая уверенность, но спрашивать сейчас было не время, и я промолчал.

— Когда вы уйдёте?

— Когда Анжиллина Чимэк захочет умереть.

— Значит, осталось всего несколько дней.

— Да.

— ……

— ……

Мысль о том, что мне придётся расстаться с прекрасным рыцарем-охранителем, с которым мы пережили столько всякого — и большого, и малого, — всколыхнула во мне целую бурю чувств.

«Будь это реальностью… Чёрт. Какой же я идиот…»

Только что я сам обрушился на пациентку за её нежелание отпускать этот мир романа — и вот теперь цеплялся за него ничуть не меньше.

От собственного лицемерия мне стало горько, и на губах появилась кривая усмешка.

— Последний вопрос.

— Спрашивайте.

— Можно мне звать вас оппа?

— ……

Я увидел перед собой дьявола, которому невозможно отказать.

***

Обычная женщина по имени Ким Ынджон, всего лишь любившая романтические фэнтези-новеллы, не обладала особенно сильной волей.

После публичного суда и начала работы в приюте ей понадобился всего один день, чтобы отказаться от жизни главной героини.

Доказательство было налицо.

— …Отвратительное чувство.

Я, ещё секунду назад проводивший время с Валентайн словно во сне, безжалостно вернулся в холодную реальность.

Эта комната была не так роскошна, как моя спальня в императорском дворце, но аккуратная мебель и бытовая техника в чистом пластиковом оформлении ясно напоминали:

моё сознание вернулось в гостиничный номер.

«Валентайн…»

Её последнее лицо — заплаканное, искажённое слезами, когда она обнимала меня, будто мираж, исчезающий у неё на руках, — никак не уходило из головы.

— Хм…

В правой руке у меня всё ещё лежала кнопка вызова, будто её нарочно вложили мне в ладонь с расчётом, что я нажму сразу, как проснусь.

Я надавил на красную кнопку.

Прошло совсем немного времени, и дверь открылась — в номер вошла Со Хечжу.

— Рано проснулись.

— Доктор, сколько я был без сознания?

— Сегодня четырнадцатый день.

— Как мало.

На то, чтобы погубить две страны, обезумевшие от любви, и воздвигнуть огромную империю, ушло немало времени.

А здесь прошло всего четырнадцать дней?

Это, конечно, выбивало из колеи, но вовсе не означало, что я недоволен.

«И хорошо».

Если бы мышцы успели одеревенеть или ослабнуть, на восстановление ушло бы слишком много сил и времени. Чем раньше я очнулся, тем лучше.

— Кх…!

Стоило мне попытаться подняться с кровати, как мышцы, которыми я не пользовался четырнадцать дней, взвыли от боли.

Бур-р-р…

Да и тело, всё это время жившее на капельницах вместо нормальной еды, тоже отчаянно вопило от голода.

— Подождите немного. В холодильнике есть каша.

Со Хечжу разогрела её в микроволновке и протянула мне тёплую миску.

— Спасибо.

— Всё прошло удачно?

— Да. Хотя в самом конце пришлось помучиться — она до последнего цеплялась за свой сон. Да и помехи были, которых я не ожидал.

— Помехи?

— Да. Ведьма помогла загнанной в угол пациентке бежать в империю.

Если бы Ким Ынджон не вырвалась из рук принца, всё решилось бы куда проще и до империи дело бы вообще не дошло.

Плавание, морские сражения, морской бог, завоевание, графский титул…

И Валентайн.

Мы с Со Хечжу строили план совсем не ради этого, а в итоге мне довелось пережить многое, чего я никак не мог предвидеть.

— Ведьма… Вы о той женщине, которая появлялась во сне Чхве Канмина?

— Именно.

Вж-ж-ж—

В этот момент в кармане Со Хечжу завибрировал смартфон.

— Алло…

— Доктор! Ынджон заговорила! Господи, спасибо вам! Мы ведь уже совсем потеряли надежду…!

Из телефона донёсся взволнованный голос той женщины.

Похоже, как и я, пациентка тоже вернулась в реальность.

— Я сейчас к вам приду.

— Доктор! Спасибо! Огромное спасибо!

— Благодарите не меня, а Кан Мунсу. Я всего лишь помогала со стороны.

— Да-да!

Щёлк.

Закончив разговор, Со Хечжу посмотрела на меня с кривой улыбкой.

— Кан Мунсу. И каково это — спасти целую семью?

— Даже не знаю… В голове пусто.

— Хм-м… У вас лицо самца, которому не удалось спариться. Что же случилось во сне?

— Так заметно?

— Очень.

Я укоризненно посмотрел на Со Хечжу, которая улыбалась с лукавым прищуром.

— Вам не надо к пациентке?

— Сначала хочу дослушать.

— Там была одна женщина. Мой рыцарь-охранитель. Она учила меня искусству меча.

— Персонаж романа?

— Да. Имя вы, думаю, тоже помните. Валентайн. Та женщина, у которой был роман с женихом главной героини…

— Значит, красавица редкостная.

— Да.

— Даже красивее Сон Сонён?

— ……

Что бы я ни ответил, выхода не было. Поэтому я просто отвёл взгляд.

— Ну и как?

— Воспользуюсь правом хранить молчание.

— Не упрямьтесь, скажите честно. Я никому не расскажу.

— Всё равно не могу.

— Вот как.

Со Хечжу отступила неожиданно легко, хотя в её голосе и слышалось сожаление.

— …После истории с Чхве Канмином у вас были тяжёлые последствия, а теперь — тоже тяжёлые, только уже совсем другого рода.

На душе было пусто.

— Похоже, во сне с вами случилось много хорошего.

— Расскажу как-нибудь потом.

— Буду ждать.

— А сейчас оставьте меня и идите к пациентке. Её ведь под конец объявили злодейкой — натерпелась она немало.

— Могу представить. Между романтикой и изменой — один шаг.

— Ну…

Так можно говорить только по незнанию того, какими бесчеловечными были средневековые наказания.

— Отдыхайте.

— Да.

Когда Со Хечжу ушла, я дочиста съел остывшую за разговором кашу и сел на диван.

— ……

На душе было так пусто, словно в груди зияла огромная дыра.

Отсутствие Валентайн — той, что почти всегда была рядом под предлогом охраны, — ощущалось особенно остро.

«Это всего лишь роман. И всего лишь сон».

Пытаясь привести в порядок встревоженные мысли, я смотрел в окно на чужой пейзаж.

Туристы, фонарные столбы, смартфоны, асфальт, бетон, машины…

Чувства, привыкшие к Средневековью, постепенно возвращались к современности.

Дзинь-дон!

Я понемногу приходил в себя после сна, когда в дверь гостиничного номера позвонили.

— Кто там?

— Быстро открывай!

— А?

От знакомого девичьего голоса я вздрогнул.

— Открывай быстро!

— Простите… вы почему сердитесь?

Я осторожно спросил это, стоя перед дверью номера.

— Ты чего несёшь? Хватит молоть чушь и просто открой!

И этим вопросом я только сделал себе хуже.

— Ладно.

Щёлк—

Едва раздался звук открывающегося замка, гостья рывком распахнула дверь.

— Эй!

— Привет… А-а-ай?!

Бах!

Она с размаху пнула меня в голень, и я, вскрикнув, осел на пол.

— Тебя ещё мало били! Что ты там говорил? Ни за что не переедешь?

— С-сон Сонён…?

— Хочешь ещё раз? Называй меня как следует!

— …Сонён?

— Рада видеть♪

Передо мной стояла девушка, куда более живая и сияющая, чем в тот раз, когда я в последний раз видел её в университетской клинике Элмолланс.

«Почему Сон Сонён здесь?!»

Из-под короткого синего платья тянулись длинные ноги — те самые, что только что врезали мне по голени, — и это зрелище поневоле бросалось в глаза.

— Куда это ты смотришь?

— Кхм.

Если угол моего взгляда и был странным, то только по её вине.

— Как ты себя чувствуешь?

— А… если не считать голени, то нормально.

— Ну и хорошо!

Сон Сонён широким шагом вошла в номер, села на диван и закинула ногу на ногу.

— Я рад тебя видеть спустя столько времени, но как ты вообще здесь оказалась?

— А что? Мне нельзя приходить?

— Я ведь не об этом спросил.

Похоже, её колючий нрав ничуть не изменился.

— У меня тут съёмка.

— Съёмка?

— Я теперь модель купальников. На мне и сейчас один. Показать?

— Нет.

— …Смотри.

— Ладно.

Сон Сонён, с которой я встретился снова, выглядела по-настоящему счастливой.