Романтическая фэнтези-новелла «Я стала младшей дочерью графского дома» целиком и полностью сосредоточена на любви и счастье главной героини — Анжиллины Чимэк.

Общество, экономика, политика, культура...

Все, что казалось лишним для любовной линии, из нее попросту вычеркнули.

«Так и должно быть».

Если бы автор ради правдоподобия пожертвовал коммерческой привлекательностью, роман никогда не стал бы популярным, и пациент не увяз бы в нем так глубоко.

Но что насчет тех, кто живет внутри этого мира?

Читатель получает удовольствие, глядя на счастье героини. А вот жизнь местных оттого, что счастлива Анжиллина Чимэк, лучше не становится.

Скорее наоборот.

— Стоять! Мы разбойники!

— Хотите жить — бросайте все, что при вас, и проваливайте!

— Послушаетесь по-хорошему — тогда, так и быть, оставим вам жизнь!

Из-за эгоизма героини жизнь местных становилась тяжелее и мрачнее.

Война между двумя домами — Сомэк и Чимэк.

Пусть пришлых и загоняли в армию насильно, чтобы хоть как-то уменьшить потери, совсем без ущерба такое не обходилось. Чем меньше оставалось войск, тем хуже становилось с безопасностью в городах и деревнях, а те, кого опьянили война, кровь и ее безумие, сбивались в жалкие шайки и бродили по дорогам.

— Барон, мы быстро с ними закончим.

Шух—

Девушка легко вынула меч из ножен, закрепленных у седла.

С виду ей куда больше подошли бы цветы, чем клинок, но именно она была моим рыцарем-охранителем и должна была присматривать за моим искусством меча во время путешествия.

Шух—

Шух—

Следом за ней, выхватывая оружие на ходу, ринулись рыцарь-стажер и оруженосцы, помогавшие нам в дороге.

— Ч-что за...

— Пощадите нас!

— А-а?! Бежим!

Новички, принявшие нас за обычных путников, уловили в воздухе что-то недоброе, растеряли весь пыл и кинулись врассыпную.

Лязг!

Хрясь!

Одних затоптали копыта, другим снесли головы мечами, третьи уже решили, что спаслись, отскочив подальше, — и тут же словили стрелу в спину...

На то, чтобы перебить шайку, которая числом втрое превосходила нас, ушло совсем немного времени.

— Благодарю, дама Валентайн.

Валентайн.

Дочь рыцарского рода, из поколения в поколение служившего дому Сомэк, и в оригинальном романе именно она стала решающей причиной, по которой рассыпалась дородовая помолвка героини с ее женихом.

Но при всей своей важности для сюжета она получила от автора только имя и происхождение.

Впрочем...

«Так там почти со всеми».

Автор выписывал внешность главной героини и красавцев-мужчин так старательно, будто не хотел упустить ни единого пушкового волоска. Зато ко всем остальным относился спустя рукава.

Особенно к женщинам — даже просто назвать их красивыми ему будто было жалко.

— Барон Амоллан.

— Сделаем здесь короткую передышку и приведем себя в порядок. Ходить по дорогам в крови слишком уж бросается в глаза.

— Как прикажете.

Шурш—

Дама Валентайн сняла дорожный капюшон и стерла пот, выступивший на лбу мелкими каплями.

Короткие волосы светлого золота, большие ясные глаза, похожие на черный жемчуг, маленькие губы, тонкий подбородок без малейшей мягкости...

Красота, в которой чувствовался труд.

В ней особенно бросались в глаза здоровье и гармония тела, выкованного такими нагрузками, о каких обычные знатные барышни и подумать бы не посмели.

«Вот так уже правильно».

Если уж наследник герцогского дома отвлекся от невесты, которую называли жемчужиной королевства, на какую-то «второстепенную героиню», странно было бы делать эту героиню заурядной на вид.

Как мужчина, я даже мог понять слабость барона Сомэка.

Свист— свист—

Пока дама Валентайн с людьми добивали раненых, собирали трофеи и отдыхали, я упражнялся с мечом.

«Не закрывать глаза, смотреть на острие...»

Мне, конечно, хотелось проверить, насколько я продвинулся, но в зачистке разбойников участвовать я не мог.

Если тот, кого охраняют, сам бросается в гущу драки, рыцари и сопровождающие никогда не смогут сражаться спокойно.

— Барон, ваша стойка стала куда лучше, чем в начале.

— Правда?

— Не сомневайтесь. Стоит в сердце появиться колебанию — и клинок тупеет.

— Понял.

В этом мире не было никакой фэнтезийной поблажки, которая бы компенсировала женщинам меньшую, чем у мужчин, физическую силу.

Поэтому женщины-рыцари, женщины-наемницы, женщины-разбойницы встречались крайне редко.

Даже родившись в рыцарской семье, стать рыцарем — дело, тяжелое и для мужчины. Так что усилия и талант Валентайн не шли ни в какое сравнение с героиней.

«И правда впечатляет».

Женщин, которых любят мужчины, сколько угодно. А вот женщин, которые уверенно действуют на мужом поле, куда меньше.

Даже если сделать скидку на врожденный талант и происхождение, дама Валентайн заслуживала уважения.

— Давно я не была в графстве Чимэк. Хотя теперь с безопасностью здесь уже не так, как прежде.

— Вы не участвовали в войне?

Я опустил меч, которым только что размахивал, и повернулся к ней.

— Стоит рыцарям выйти на поле, и два дома перейдут черту, за которой возврата не будет.

— А-а!

Раз уж разговор зашел, я решил спросить еще кое-что.

— Дама Валентайн, что вы думаете о бароне Сомэке?

— Хм. Жалкий старший братец, который не может расправить плечи среди своих сестер? Иногда, если смотреть издали, его даже немного жаль.

— А-а!

Вот, значит, почему в оригинале жених героини просто не мог не увлечься на стороне.

— А у вас, барон Амоллан, есть возлюбленная?

— Недавно меня бросили...

Сам полез с лишним вопросом — и тут же получил удар по больному месту.

— Ах! Простите, я невольно проявила бестактность.

— Ничего страшного.

Без всяких происшествий мы добрались до главного замка графства Чимэк.

***

У каждого свои причины влюбляться, но одна из них — найти человека, с которым проживешь всю жизнь.

Не на день, не на миг — на всю жизнь.

Конечно, существует развод. Но с намерением развестись еще до свадьбы женятся разве что мошенники.

А значит, раз уж выбор потом уже не поменять, к будущему супругу подходят осторожно.

Внешность, характер, деньги, возраст, увлечения, работа, здоровье, происхождение...

Вот почему люди так много взвешивают.

— Что? Правда?

— Да. В приюте действительно живет мальчик, о котором вы спрашивали.

— ...Благодарю. Вы хорошо потрудились.

Сведения, которые собрал оруженосец дамы Валентайн, оказались неожиданными.

«Что? Она до сих пор не забрала этого гениального юного красавца, который должен помогать героине?»

По времени сюжет уже перевалил за середину третьего тома, а любовные успехи пациентки, вселившейся в героиню, продвигались куда медленнее, чем я ожидал.

Умный юный красавец, добавленный автором в угоду вкусам части читателей.

Он ненавидел знать, но растрогался, увидев, как героиня заботится о малышне в приюте, и после этого начал ей преданно помогать.

«Вот он, шанс».

Потому что в пятом томе, который пациентка так и не прочла, раскрывалось его прошлое.

Принц Пустынного королевства!

Когда во время мятежа весь королевский род был вырезан, брошенному в чужой стране маленькому принцу наконец выпадал шанс.

Это, конечно, только моя догадка, но, похоже, популярность парня — самого невзрачного по происхождению среди всех мужчин героини — резко взлетела, и автор наспех прилепил ему такой внезапный бэкграунд.

Вот почему пациентка, знавшая сюжет только до четвертого тома, похоже, совсем не поняла, насколько важен этот мальчик.

— Подготовьтесь. Я встречусь с ним лично.

— Барон, разве вы не говорили, что собираетесь ждать принца в той таверне?

— Этот мальчик гораздо важнее любого принца.

— Сейчас все устрою.

Не время возиться с жалким принцем, который вместо того, чтобы вернуться в столицу и вцепиться в жестокую придворную борьбу, засел в графстве Чимэк.

Шурш.

Шух.

Натянув дорожный капюшон пониже, мы ускорили шаг.

Целью был приют, прятавшийся в самом углу городских трущоб.

Обычно от трущоб ждешь грязи, мусора и вони, но...

— Плюх?

— Плю-юх~

Их довольно тщательно убирало инопланетное существо, которое я первым встретил в этом мире, — слайм.

Слайм.

Эта форма внеземной жизни водилась повсюду и целыми днями пожирала все подряд — мусор, трупы, пыль, нечистоты...

Полезнейшее существо!

А еще оно находилось почти в самом низу пищевой цепочки и служило кормом для всех плотоядных, включая людей...

«Вот бы забрать такого в реальность».

Жаль только, что это сон.

— Иди сюда.

— Плю-юх~

В оригинальном романе об этих инопланетных тварях не было ни слова.

И все же слаймы были для этого мира чем-то вроде бактерий-уборщиков — незаменимой частью экосистемы.

— Слайм к вам очень привязался, барон.

— Это странно?

— Да. Дикари, которые едят слаймов, хоть и редки, но все-таки существуют. Поэтому при виде людей слаймы обычно стараются удрать.

— Вот как. А ты тоже?

— Плюх? Плюх!

Слайм, которого я усадил себе на голову, упруго задергался, будто отвечая.

Щелк.

Местные головорезы при виде мечей у нас на поясах тут же начали осторожно уступать дорогу.

Благодаря этому до приюта мы добрались без труда.

Стоило мне взглянуть на дом, от одного вида которого так и тянуло ожидать призраков, как я впервые за долгое время вспомнил о своем призвании.

«Чего бояться шаману!»

Я осторожно постучал в дверь, которую изнутри заперли на все засовы.

Тук-тук.

— Прошу про...

— Если вас прислала сестрица Анжиллина, лучше сразу уходите.

......

Все стало ясно еще до того, как я успел договорить.

«И сколько же успела напортачить эта пациентка?»

Похоже, героиня и этот мальчик так и не смогли перейти от близости, почти братско-сестринской, к любви — и где-то по дороге рассорились.

Ну надо же было так все испортить.

— Я никак не связан с юной госпожой Анжиллиной Чимэк.

— И все же прошу прощения. Времена сейчас тревожные, и незнакомым людям я дверь открыть не могу.

Мальчик за дверью говорил четко, твердо и только по делу.

Но я не собирался отступать из-за такой мелочи.

— Даже в пустыне распускаются цветы.

— ...И одной капли росы на лепестке хватает им, чтобы прожить этот день.

— Сегодня они дарят тень пчеле, уставшей от долгого пути.

— И тогда в пустыне снова распускаются цветы.

Щелк! Скрип—

Тяжелая дверь приюта, до того наглухо запертая, осторожно приоткрылась.

И на пороге появился мальчик.

Смугловатая кожа, словно слегка тронутая солнцем, и золотые глаза придавали ему по-настоящему иноземный вид.

— Рад знакомству.

— Что вы намерены со мной сделать?

— По-моему, это не разговор для порога...

— Прошу прощения. Входите.

Под настороженными взглядами со всех сторон мы прошли вглубь приюта.

— Здесь много детей.

— После недавней войны сюда стеклось немало сирот.

— Вы заведуете этим местом?

Женщина, подошедшая ко мне, пока я осматривался, покачала головой.

— Нет, у нас нет заведующего. Я здесь только готовлю детям еду. Но если уж кто и должен считаться здесь главным, так это вон тот мальчик.

— Спасибо за объяснение.

Мальчик явно растерялся, не зная, куда нас вести.

Куда ни посмотри — всюду дети. Тихого места, где можно было бы спокойно поговорить, в этом приюте просто не было.

«Пора забросить наживку».

С пустыми руками в гости не ходят, так что я заранее кое-что подготовил.

— Дама Валентайн, разложите, пожалуйста, весь хлеб на том столе.

— Хорошо.

Детей в приюте оказалось почти вдвое больше, чем говорилось в романе, так что с количеством хлеба я просчитался. Но, чтобы сменить атмосферу, этого хватило с лихвой.

— Ешьте сколько хотите.

......

......

— А не будете есть — все съест слайм у меня на голове.

— Плюх-плюх!

Стоило мне пересадить слайма поближе к хлебу, как дети, почуяв опасность, бросились вперед без малейших колебаний.

— Нельзя!

— Эй, я тоже!

— Хлеб!

Напряжение, еще секунду назад висевшее в воздухе, мгновенно рассыпалось под звонкими детскими голосами.

Правда, и хлеб исчезал с пугающей скоростью...

— Дама Валентайн, принесите еще хлеба, пожалуйста.

— Хорошо.

Поскольку меня нужно было охранять, она осталась рядом, а оруженосец и сопровождающие побежали из приюта за новой порцией.

— ...Спасибо вам.

Мальчик, наблюдавший за этим, почтительно склонил голову.

— Я старше тебя, так что можно говорить с тобой без церемоний?

— Конечно.

— Спасибо. Я пришел, чтобы защищать тебя, пока ты не вернешь себе трон. И, если захочешь, даже детей из приюта, которых ты любишь как родных младших.

— Откуда вы знаете песнь королевского дома?

— Потому что я шаман.

Это не ложь.

— Шаман?

— Об этом я расскажу, когда между нами будет больше доверия.

— ...Хорошо.

Мальчик прекрасно понимал, что сейчас инициатива у меня, и спорить не стал.

«А он и правда умен».

Как и было прописано в оригинале.

— И еще запомни: я не твой вассал. Так что за защиту я намерен взять свою цену сполна.

— ...Если это в моих силах, я сделаю все. Только не трогайте моих младших.

— Обещаю.

Я не настолько дрянной взрослый, чтобы заставлять работать детей, которых автор романа даже не счел нужным сделать героями.

— Тогда я буду вам доверять.

— Рассчитываю на тебя. А, кстати, можешь звать меня хёном.

— Когда между нами станет больше доверия, тогда и буду.

— Вот как?

Мне удалось увести у героини ее «дворецкого», который должен был удерживать ее запутанную любовную историю от полного краха.

«И что теперь будет?»

Без этого мальчика героиня — все равно что спорткар без тормозов.

— Плюх?

— Вот и я о том.

Понятия не имею.

Но мне уже не терпелось увидеть, что еще отчебучит эта пациентка.