Этот план вообще можно сдвинуть с места лишь в одном случае: если барон Сомэк готов жениться на ровеснице.

«Надо сперва с ним поговорить».

Чтобы его убедить, сначала нужно понять, почему он так не хочет жену старше себя или хотя бы своих лет.

Но до этого...

— Ну наконец-то, барон Амоллан! Я вас заждался!

— Здравствуйте, глава рыцарского ордена.

Мужчина, выше меня почти на целую голову, пристально смотрел сверху вниз, будто оценивая.

— Слышал, вы умеете обращаться с копьём.

— Только самые основы.

— Хм. Скромность это или нет, сейчас увидим. Возьмите это копьё.

Свист!

Глава ордена бросил мне копьё и сказал:

— Спарринг?

— Только не со мной. Я плохо умею сдерживаться. Заместитель, выйди против него.

— Да, господин глава ордена.

Если сам глава был широкоплечим и грузным, как горилла, то его заместитель, напротив, казался сухим и гибким, как гепард.

— Рассчитываю на вас.

— Нападайте без стеснения.

— Тогда не стану церемониться...

Шух—

Я выбросил копьё вперёд, стараясь держать как можно большую дистанцию и сперва прощупать его.

Обычный укол.

Но заместитель главы лишь чуть повернул корпус, легко ушёл в сторону и тут же повёл древко мне в бок.

«Он меня недооценил!»

Было видно, что остриём он пользоваться и не собирается — решил орудовать копьём, как дубиной.

Ну тогда!

— Ха!

Я шагнул вперёд, сокращая расстояние.

Нужно было ударить первым, прежде чем копьё, описав широкий полукруг, достанет мне в бок.

— О?

Заместитель главы негромко хмыкнул и отступил на шаг.

— Не уйдёшь...!

Я понял это в ту же секунду, как мы сошлись лицом к лицу: что бы я ни делал, мне его не победить.

Слишком велика разница во всём — во времени, потраченном на тренировки, в таланте, в опыте, в усилиях. Это не какие-нибудь жалкие горные разбойники.

Значит...

«Хотя бы один удар!»

Если бы я не был уверен, что меня здесь не убьют, на такую безрассудную атаку я бы не решился.

— Слишком прямолинейно.

У-ух—

Спокойно отступая и попутно ещё успевая меня поучать, заместитель главы вывернул кисть, державшую копьё.

«Что?!»

Наконечник вдруг пошёл восьмёркой, завертелся, и в следующее мгновение древко уже било меня по лодыжке.

Смогу увернуться?

Даже если не смогу — всё равно должен.

— Кх...!

Но удар был слишком быстрым. Я всё-таки пропустил его по правой ноге.

«Ничего, ещё не конец!»

Удержав сбившийся баланс длинным копьём, я оттолкнулся левой ногой, ушёл от древка и всё-таки шагнул вперёд.

— О?

Второй удивлённый возглас.

Я сократил дистанцию буквально на одном упрямстве — лишь бы всадить хотя бы один удар этому самоуверенному заместителю главы.

«С такой дистанции!..»

Я выбросил копьё вперёд, уверенный, что от такого выпада не уйдёт даже лучший рыцарь.

— Язык побереги.

— Что?.. Кх-!

Тупой конец копья, мягко развернувшегося на сто восемьдесят градусов, вздёрнул мне подбородок.

Хрясь!

Если бы он не предупредил, я, наверное, и вправду прикусил бы язык.

Но после удара перед глазами поплыло, голова загудела, и продолжать спарринг я уже не мог.

Я тяжело рухнул на землю.

— Я проиграл.

Я сел прямо на утоптанную землю тренировочного плаца и признал поражение.

— Хм. Я видел не всё, но по уровню вы примерно как элитный солдат нашей страны после пары лет на передовой.

— Понятно.

От холодной оценки заместителя главы я не разочаровался и не пал духом.

Когда-то мне удалось справиться с разбойниками только потому, что выносливость у меня была куда лучше, чем у остальных.

Обычный человек, который прежде никогда не дрался, не станет мастером только потому, что несколько дней разучивал базовые приёмы.

— ...Вы на редкость спокойны.

— А должен быть другим?

— Хм. Господин глава ордена получил баронский титул от герцога Сомэка исключительно за собственную силу. Но вы, барон Амоллан, всё-таки не воин...

С кривой усмешкой заместитель главы оборвал себя на полуслове и уже собирался отвернуться.

— Обидно. Вы сможете меня научить?

Он остановился.

На мой вопрос, в котором было только одно — желание стать сильнее, заместитель главы ответил, глядя не на меня, а на наблюдавшего за нами главу ордена:

— Спросите у него.

— Ах!

Надо было сразу спрашивать у того, кто здесь главный!

Глава ордена, чуть недовольный, произнёс вызывающим тоном:

— Барон Амоллан, вы больше похожи не на военного, а на чиновника... Но если уж вам так хочется строить из себя воина, прямо сейчас пробегите здесь десять кругов.

— ...Понял.

Пошатываясь, я медленно поднялся. Голова всё ещё кружилась, и даже просто удерживать равновесие было нелегко.

«Тяжело — не тяжело, а делать надо».

Если я не хочу пасть от рук мужчин, окружающих главную героиню, мне нужно стать сильнее любой ценой.

***

Война! Убийства! Политика! Тренировки!

Что я вообще делаю в романтической фэнтези-новелле про томительную любовь между мужчиной и женщиной?

Но как бы далеко я ни уходил от жанра до сих пор, сейчас я впервые встал на правильный путь.

— Молодой господин.

— Я же сказал, что не хочу!

Барон Сомэк раздражённо огрызнулся.

— Почему вы так не любите женщин старше себя и ровесниц?

— Сколько раз мне повторять? Если я это скажу, меня убьют!

— Я сохраню вашу тайну.

— И с чего мне верить барону Амоллану?

— Посмотрите мне в глаза. Я похож на человека, который вас обманет?

— О! Очень даже похож! У вас взгляд человека, который что-то затеял!

— Хмык.

Именно тогда я окончательно убедился, что у него есть задатки короля.

Потому что автор романа дал жениху главной героини редкий дар — умение разбираться в людях.

Зачем он подарил ему такой прекрасный талант?

Разумеется, вовсе не из добрых побуждений.

«Вот ведь нелепость».

У жениха есть и право, и все основания как следует разбить физиономии тем мужчинам, которые вьются вокруг его невесты.

Но тогда главная героиня уже не смогла бы свободно встречаться и крутить романы с кем угодно, кроме барона Сомэка.

Поэтому автору понадобилось, чтобы жених сам уступил её главному герою.

— Барон Амоллан, кому вы собираетесь меня продать?

— Да никому я вас не продаю! Я просто хочу познакомить вас с хорошей юной госпожой ваших лет.

— На этот раз в ваших словах и вправду слышится искренность.

— ......

Автор так всё и подстроил: жених должен был заметить, что мужчины вокруг его невесты слишком уж необычны, и сам начать тяготиться браком.

Только ради этого поворота!

Ради него жениху и достался редчайший дар, без которого настоящему государю не обойтись.

— Спрошу только одно.

— Если я отвечу, вы скажете, почему вам так не нравятся ровесницы и женщины постарше?

— Сначала выслушаю, потом решу.

— Хмык. Спрашивайте.

— Если вы женитесь на юной госпоже ваших лет, сколько пользы это принесёт дому Сомэк?

Семья важнее любви.

И этот образ мыслей автор тоже записал в «мусорные черты» жениха — лишь потому, что считал его помехой для романа.

«Прекрасно».

Умение ставить общее выше личных чувств!

Чтобы стать достойным королём, без этого тоже никуда.

— Это страховка.

— Страховка?

— Юная госпожа Чимэк, которая была вашей невестой, тоже знает будущее — как и я. Значит, нужен план на случай, если она вмешается.

— ...Понял.

— Итак?

— Фух... Ладно, скажу. Ты и сам, наверное, знаешь: я старший сын в семье, но при этом самый младший ребёнок. У меня только старшие сёстры.

— Неужели?..

Как мужчина мужчину, я уже догадывался.

— Барон Амоллан. Я хочу, чтобы меня называли «оппа».

— .......

Лицо у него было настолько серьёзное, что смеяться я не смог.

— ...Но ради своей семьи я готов стерпеть даже то, что жена не будет звать меня «оппа».

— У вас поразительная решимость.

Я с силой вжал пятку в подъём другой ноги, чтобы не расхохотаться.

— Так кто она?

— Юная госпожа Анмиллина.

— Третья дочь графского дома Чимэк...

— Вы о ней знаете?

— Ещё бы. Я так не хотел жениться на ровеснице, что встал перед отцом на колени и умолял. Потому и тянул с помолвкой под разными предлогами...

— А потом в графском доме родилась ещё одна дочь.

— Именно. Повезло невероятно. Не родись она — мне бы пришлось жениться на ровеснице, и никуда бы я не делся. Я только не думал, что всё в итоге так запутается...

Барон Сомэк, который до этого всё время смешил меня, закончил с горькой улыбкой:

— Валентайн.

— Кхе! С-с чего вдруг её имя?

— Барон, слово «оппа» вам скорее светит с этой стороны.

— ...Она и правда станет так меня звать? Просто сейчас она смотрит на меня с тем же отвращением, что и мои сёстры...

— Станьте королём. Тогда никто не посмеет смотреть на вас с отвращением.

— Королём... Точно. Если я стану королём, то просто прикажу жене звать меня «оппа». Ослушается — казнь.

— ......

На миг мне стало тревожно: а можно ли вообще делать этого человека королём?

***

Даже если я знаю будущее, чтобы основать королевство, понадобится слишком много времени.

«Это плохо».

Меня тревожило и моё настоящее тело, и то, что я ничего не знаю о будущем после того момента, когда роман закончится через два года.

Так что же делать?

Ответ на это есть в самом оригинальном романе.

— Приём?

— Да.

На переспрос герцога Сомэка я ответил с нажимом:

— От одних обширных земель королями не становятся.

— Хотите под предлогом приёма собрать людей с нужными способностями?

— Именно.

— Барон Амоллан, по-моему, вы слишком легко к этому относитесь.

На замечание герцога я сразу же выдал целый ряд имён, которые заучил в реальном мире.

— Этих людей нужно непременно пригласить и сблизиться с ними. Канцлер Военного королевства граф Брокколин, верховный главнокомандующий Рыцарского королевства маркиз Тропикан, кардинал Булгарисс из Священного королевства, имперский наместник граф Пимаан, имперский торговый магнат барон Биткорин...

— Ни одного простого человека среди них нет.

Герцог Сомэк, который выслушал всё это, даже не переводя дыхания, глухо простонал.

— Я выбирал тщательно.

— Барон, беру назад слова о вашем пустом бахвальстве. Но зачем их приглашать? И ещё вопрос — придут ли они вообще?

— Придут обязательно.

Я посмотрел герцогу прямо в глаза и ответил с полной уверенностью:

— Хм. В книге о будущем было сказано, что они явятся на приём?

— Нет.

— ...Тогда я хочу услышать, почему вы так уверенно говорите, что они придут.

Хороший вопрос.

И я назвал имя женщины, которую герцог Сомэк ненавидел больше всех на свете.

— Анжиллина Чимэк.

— М-м?

— Что вы о ней думаете?

— С той спесивой шкуры, которую величают Сокровищем королевства, я бы с удовольствием содрал кожу и подвесил бы её над городскими воротами.

— ......

Надо сделать всё, чтобы эти двое ни при каких обстоятельствах не встретились.

«Содрать кожу...»

Да, в Средние века такая пытка и правда существовала, но если пациентка переживёт нечто подобное, ей будет трудно вернуться к нормальной жизни, даже проснувшись из сна.

— К чему этот вопрос?

— Потому что они думают о ней почти так же, как и вы, герцог.

— ...Правда?

— Правда. Сын, которым так гордился граф Брокколин, из-за любви отказался от семьи. Помешанный на дочери маркиз Тропикан лишился её жениха. Кардинала Булгарисса из Священного королевства отверг ученик, которого он растил как собственного ребёнка. Дочь барона Биткорина получила разрыв помолвки, а графа Пимаана предал сын...

Полный хаос.

На первый взгляд главная героиня ни в чём не виновата. Просто все эти красавцы сами в неё влюбились и стали ходить за ней хвостом.

В подтверждение этому в романе иногда даже звучат её отказы. Но характер у неё добрый, поэтому сказать что-то жёсткое она не может...

Вот и множатся бесконечные, подвешенные отношения.

И вот чем это кончается!

— Из-за Анжиллины Чимэк очень многие знатные люди увидели, как их сыновья теряют голову, а дочери льют слёзы.

— Вот как. Должно быть, раны у них глубокие.

— Именно.

— Значит, я должен пригласить их, разделить их боль и утешить?

— О! Поистине блестящая мысль, герцог!

— Хорошо! Очень хорошо!

В романе автор либо намеренно отметал все эти неприятные стороны, либо вообще о них не упоминал.

Но я-то не читатель.

Я собирался без всяких околичностей влезть именно в ту тёмную часть истории, от которой автор так старательно отворачивался.

— Герцог.

— Есть что-то ещё?

— Позаботьтесь отдельно и о беспомощных простолюдинах, которых нельзя пригласить на приём.

— Ах вот оно что! Едва не допустил большую ошибку. У вас есть и отдельный список?

— Разумеется.

Пора открывать трансграничный клуб пострадавших!