У каждого на этот счёт своё мнение, но лично я делю все виды спорта на две большие категории.

Битва с самим собой.

И битва с соперником.

В плавании и марафоне, где всё решает секундомер, цель — побить результат, который ты сам показал вчера.

А вот в футболе, теннисе и подобных видах спорта нужен соперник, которого можно одолеть, и пока не сойдёшься с ним лицом к лицу, не поймёшь, кто сильнее.

С чего я вдруг об этом заговорил?

Причина, конечно, была.

— Шесть минут двадцать три секунды?! Да быть не может!

— И это шаман?..

— И после такого мне будут говорить, что это не допинг?

— Вот это да! Да он монстр!

Когда на моём прежде хилом теле начали проступать мышцы, результаты резко пошли вверх — и внимание ко мне тоже.

Потому что результат и есть показатель силы.

Если только есть ясные доказательства, что тут не замешаны допинг, подлог, подтасовка или взятки, время засчитывается вне зависимости от места и условий.

— При таких темпах роста и национальная сборная уже не за горами!

— Правда?

Шурх—

Вытирая полотенцем воду с тела, я отреагировал на разыгравшиеся амбиции тренера довольно вяло.

Почему?

«Шаман — и член олимпийской сборной?.. Да ну, быть того не может».

Сколько ни ройся в истории международных соревнований вроде Олимпиады, не найдёшь ни одного случая, чтобы человек без призвания попал в сборную и показал высокий результат.

Да, после тренировок с Сон Сонён я стал увереннее в себе, но даже с этим тренер явно меня переоценивал.

Скоро предел моего таланта — таланта человека без призвания — обязательно покажет себя.

— Что это ещё за легкомыслие? Думаешь, я шучу? Смотри. Это результаты членов национальной сборной с прошлой Олимпиады.

Нахмурившись, тренер показал мне аккуратно составленную таблицу.

Это был рейтинг.

Рядом с местами и именами чётко стояли лучшие результаты.

— Э... а ведь от моих не так уж сильно отличается?

— Вот именно!

— Хм...

Я внимательно просмотрел таблицу.

Особенно длинные дистанции.

Чем важнее были выносливость и объём лёгких, тем выше оказывался мой результат. Я мог держать стартовую скорость до самого конца.

— Знаешь, как тебя в последнее время называют другие тренеры и спортсмены?

— И как же?

— Атомная подлодка.

— ......

Это что, живого человека теперь принято сравнивать с радиоактивной махиной?

Вообще-то грубо.

— Ты первый спортсмен, который прошёл четыре тысячи метров и даже не выдохся.

Тренер, цокнув языком, показал мне время на секундомере.

— Это комплимент?

— Ещё бы.

— По вашему лицу не скажешь.

Он смотрел почти так же, как те, кто подозревал меня в допинге.

— Раньше у тебя всё-таки был заметен предел по выносливости, а после отпуска ты будто совсем перестал уставать.

— Похоже на то.

У меня самого было похожее ощущение.

— Ты чем там в отпуске занимался? Говорил же, что просто обследование в больнице проходишь. Неужели на самом деле сделал операцию по превращению в сверхчеловека?..

— Тренер...

— Что, правда?!

— Вы, похоже, слишком увлекаетесь фэнтези-фильмами и романами.

— ......

Какая там операция. Меня тот сверхчеловек едва до смерти не избил.

Пусть даже во сне.

— Но тренер, вы правда думаете, что я могу попасть в национальную сборную?

— Не думаю. Я в этом уверен.

— Даже с моими спринтами?

На Олимпиаде в плавании есть дистанции вольным стилем на 100, 300, 1000, 2000 и 4000 метров, а ещё десятикилометровый марафон, где уже проверяют предел человеческих возможностей.

Раньше были отдельные дисциплины вроде баттерфляя и плавания на спине, но после Профессиональной революции мастерство спортсменов взлетело до безумия, всё объединили, и эти виды исчезли...

Точной причины я не знал — история плавания меня никогда особенно не интересовала.

— Как ты и сказал, на сто, триста и тысячу метров в основном составе полно ребят быстрее тебя.

— Хм.

Я и без него это знал.

— Но на двух и четырёх тысячах тебе равных нет.

— Это всего две дистанции из пяти.

— И что с того? Медали всё равно считают отдельно. Не обязательно быть лучшим во всех пяти видах.

— А...

— Лучше занять хотя бы третье место в одном виде, чем во всех пяти оставаться четвёртым.

— ...Когда вы так говорите, у меня и правда прибавляется уверенности.

— Да ты можешь быть ещё увереннее. На коротких дистанциях у тебя уровень крепкой верхней середины второго состава, но благодаря чудовищной выносливости на длинных ты без труда оставляешь позади даже основной состав.

— Вот как...

От его слов у меня и впрямь будто росла уверенность в себе.

Тем более что это были не пустые утешения, а вывод из конкретных цифр.

«Я — в национальной сборной?»

Первым делом в голове вспыхнуло слово «пенсия».

Если попасть на Олимпиаду в составе сборной и взять медаль, тебе дают статус человека с особыми заслугами перед государством — и деньги будут платить до самой смерти.

От одной этой мысли мне стало хорошо.

— И потом, твоя сильная сторона — не две дистанции, а три. Не забудь про марафон на десять километров.

— Но у меня ведь нет результата на десять километров.

Казалось бы, что мешает просто накрутить круги в бассейне, но десятикилометровый марафон проходит не в помещении, а на открытой воде.

Там нет ни бортиков, которые перекрывают путь, ни разворотов, так что случая измерить такой результат у меня ещё не было.

— Раз нет, значит, надо его сделать. Вообще-то я как раз об этом и хотел поговорить.

— М?

— Тебя пригласил основной состав, который сейчас тренируется посреди Тихого океана.

— А вы?

— Само собой, я тоже поеду. Хе-хе.

Тренер ухмыльнулся с таким мрачноватым удовольствием, что было видно: он в полном восторге.

— Когда выезжаем?

— Через пять дней.

— Чего?! Так мало осталось, а вы только сейчас говорите?

— А что? У тебя на тот день свидание с девушкой назначено?

— Нет, но при чём тут вообще девушка?

— Странно. Такой сильный кандидат в национальную сборную, как ты, а школьницы до сих пор тебя не разорвали на части...

— Да что тут странного? Меня ведь ещё даже не утвердили.

— На результаты посмотришь — всё поймёшь. А! Паспорт у тебя есть?

— Нет.

— Тогда как раз сделаешь.

— У меня денег нет.

— ...Я дам. Сделай.

— Хорошо.

— Хотя нет, даже если подашь сегодня, времени впритык. Пошли. Сделаем прямо сейчас. Фото на паспорт есть?

— Нет.

— Господи... дел выше крыши.

Так и решилась моя первая поездка за границу.

***

— Вы здоровы!

— Я и сам знаю.

Я настолько привык сюда ходить, что уже вежливо отвечал механическому голосу аппарата проверки здоровья, установленного у входа в больницу Элмолланс.

До какой степени?

— Кан Мунсу, вы снова пришли.

— Здравствуйте.

— Опять к доктору Со Хечжу?

— Да.

Настолько, что меня начали узнавать медсёстры и врачи, попадавшиеся по пути.

Конечно, дело было не только в том, что я часто сюда наведывался.

Случай пациента Чхве Канмина, который семь лет пролежал в вегетативном состоянии и вдруг очнулся.

Слух о шамане, вылечившем богатого наследника, которого даже показывали по центральным каналам, понемногу расползался всё шире.

«И всё-таки хорошо».

Людей ведь не интересует, кто именно лечил сына знаменитости и каким способом.

Благодаря этому лишнего внимания мне удалось избежать, а вместе с ним — и без лишнего шума скрыть, что моё призвание — шаман.

Мне стыдно быть шаманом?

Нет. Но мне неприятно, когда на меня смотрят сквозь предубеждение к шаманам, которое раздули такие старшие, как Ю Ирам.

Не как на шамана.

Как на Кан Мунсу.

Я хотел, чтобы меня видели таким, какой я есть.

— Здравствуйте, доктор.

— Заходи.

Доктор Со Хечжу, которая даже сообщила мне пароль от лаборатории в знак доверия, встретила меня непринуждённо.

— Вы и сегодня заняты.

— Время никого не ждёт. Пока, во всяком случае.

Пока.

Фраза прозвучала многозначительно.

— Как там пациент?

— Чхве Канмин? Примерно так же, как на прошлой неделе. Не стоит думать, будто все на свете восстанавливаются так же быстро, как ты.

— Я настолько быстро?

— Очень. Можно сказать, у тебя особая конституция. Будь ты на месте Чхве Канмина, восстановился бы месяца за три. Если, конечно, предположить, что тело за эти семь лет не старело.

— И такое можно определить?

— Не смотри свысока на современную медицину. Мы в деталях измерили все изменения, которые происходили с твоим телом, пока ты спал. Вплоть до того, какими будут твои дети.

— Вы же шутите?!

— Нет, это правда.

На мгновение мне даже подумалось: это ведь уже тянет на сексуальное преступление, нет? Но я быстро отбросил эту мысль и наконец сказал то, что всё это время откладывал.

— Простите. Меня моя нынешняя работа устраивает.

— Работа пловца?

— Да.

Я-то думал просто продержаться год, делая вид, будто я пловец, а в итоге мои способности неожиданно признали, и теперь передо мной даже открылась реальная возможность попасть в национальную сборную.

Я не собирался бросаться в неизвестность с головой.

«Ещё немного».

Когда я посмотрел результаты последней Олимпиады по плаванию, выяснилось, что на четырёх тысячах вольным стилем я и сам уже спортсмен мирового уровня.

Выстави меня на старт хоть сейчас — и серебро было бы моим.

Настолько ненормально у меня выросли выносливость и объём лёгких.

— Неожиданно. Я думала, деньги ты любишь.

— Люблю. Но не настолько, чтобы они лились через край. Мне достаточно, если хватит жить спокойно и не тревожиться о старости.

— Жаль. В капиталистическом обществе надо уметь тратить деньги.

— ...Ничего не поделаешь.

Даже имея деньги на счёте, я так и не купил себе ни одной приличной вещи.

Жалко.

И каждый раз всё заканчивалось именно так, поэтому у меня не было ни отчаянной нужды в деньгах, ни чувства надвигающейся беды.

— Тебе ещё и жильё нужно.

— Потом попробую попасть в недорогое арендное жильё.

Говорят, людям с особыми заслугами перед государством в жеребьёвке дают дополнительные баллы, так что по условиям они уступают разве что молодожёнам без собственного жилья...

В общем, если на Олимпиаде показать хоть сколько-нибудь значимый результат, проблем не будет.

— А машина?

— Водительских прав у меня нет. И получать их я не собираюсь.

— А жениться?

— ...Мне только в этом году исполнилось двадцать. Разве о браке уже в таком возрасте думают? У меня и девушки-то нет.

При мысли о Сон Сонён в груди слегка заныло.

— И правда, амбиций у тебя совсем нет. Наверное, потому что ты только начинаешь взрослую жизнь?

— ......

От этой снисходительной реплики я невольно нахмурился.

— Лицо попроще. Это я сказала с досады — дело идёт не так, как мне хотелось.

— Хорошо.

— Но запомни одно: не каждый врач лечит людей ради денег.

— Я знаю. Но у меня не настолько широкая душа, чтобы тревожиться за чужую жизнь и кому-то помогать.

— Пф! А кто ради близкого младшего пошёл в адвокаты?

— ...Это был не я.

— И это тоже был ты. Точно так же, как и формула, которую ты мне принёс, настоящая.

— Я уже решил.

Несмотря на её уговоры, я твёрдо дал понять, что отказываюсь.

— Можно спросить почему?

— Это не приносит денег.

— Ложь. Если хотя бы одну эту формулу, которую ты принёс из сна, удастся воплотить на практике, мы разбогатеем.

— ......

Формула, которую я принёс из будущего.

Я не мог безоговорочно поверить словам доктора Со Хечжу о том, что именно она полностью изменит мою жизнь.

«Это всего лишь сон».

Звучало не менее нелепо, чем если бы мир прочитанного вчера фэнтези-романа вдруг стал реальностью.

Но ладно.

— Я встретил ведьму.

— Ведьму? Ты впервые об этом говоришь.

— Естественно. Я никому до сих пор не рассказывал.

— И где же ты её встретил?

— Во сне. И в реальности я тоже с ней пересекался.

Я до сих пор ясно помнил её слова — всякий раз, когда она приходила ко мне.

— И что она сказала?

— Предупредила, чтобы я не мешал ей заниматься своим делом.

— Не мешал?..

— Да. Тогда я и решил, что это в последний раз. Что пора перестать вмешиваться, если из-за моего участия кому-то будет больно.

— Я поняла, что ты решил, но это звучит слишком внезапно. Расскажи подробнее.

— Кроме меня был ещё кто-то, чьё призвание — шаман.

— И это была ведьма?

— Да. Ни имени, ни лица я не знаю. Только то, что это молодая женщина в чёрном одеянии мага.

— Хм...

Доктор Со Хечжу, задумчиво поглаживавшая подбородок, поманила меня рукой.

— Что?

— Хотя бы посмотри на это. Тогда я больше не буду тебя уговаривать.

— На что?

Я мельком взглянул на монитор компьютера, на который она показывала.

«Пациент?»

Из-за густой бороды было трудно даже понять, сколько ему лет.

— Он лежит так уже три года.

— ......

— Раньше он был в другой больнице, но недавно его перевели сюда, когда услышали о Чхве Канмине с похожими симптомами.

— ...Понятно.

— Но ты ведь и сам уже понимаешь: в больнице Элмолланс его вылечить не могут. И где же тут мировая медицина? До шамана и то не дотягивает.

— ......

— Я всё сказала.

Я долго смотрел на мужчину, неподвижно лежавшего на экране, потом отвёл глаза.

— Очень жаль.

Наверное, этот человек тоже счастливо живёт в мире снов.

И потому мне не было его ни жалко, ни хотелось его спасать.

— Если передумаешь — скажи в любой момент.

— Даже если передумаю, сейчас не получится.

— М?

— Я уезжаю на тренировочный сбор посреди Тихого океана.

От этой поездки зависело моё ближайшее будущее.

— Вот это уже неприятная новость.

— Так что какое-то время я, скорее всего, даже по выходным приходить не смогу.

— Когда вернёшься?

— Сам не знаю.

Я не вправе разрушать счастье того пациента.