Вспышка!

Тяжёлые, будто налитые свинцом веки вдруг стали лёгкими и распахнулись сами собой.

— А...

Надо мной белел потолок больничной палаты.

Именно его я видел в последний миг перед тем, как войти в сон Чхве Канмина.

Бип, бип, бип...

Медицинский прибор мерно отсчитывал мой пульс, а к коже было прилеплено множество штуковин, похожих на присоски.

«Надеюсь, пока я спал, меня не успели вскрыть?..»

Выглядело это до того подозрительно, что мысль сама полезла в голову.

Шух!

— Вы очнулись!

Как она вообще поняла, что я проснулся?

Доктор Со Хечжу влетела в палату, даже не дожидаясь, пока автоматическая дверь откроется до конца.

— Хён!

А у неё за спиной я увидел Чхве Канхуна.

Я и правда был рад его видеть, но первым делом спросил совсем не об этом:

— А Чхве Канмин?

Если из сна выбрался только я, никакого толку в этом не было. Это я хотел узнать раньше всего.

— Он открыл глаза! Боже мой! Пациент, который семь лет не шевелился, наконец очнулся! Состояние у него ещё очень тяжёлое, говорить он не может, но теперь он будет жить.

— Вот и хорошо.

И правда хорошо. Значит, деньги за лечение Чхве Канмина, которые мне обещали, никуда не денутся.

Дёрг, дёрг...

Стоило попытаться приподняться на кровати, как налепленные на меня присоски тут же потянули назад.

— Подождите немного. Я их сниму.

— Я сам.

— Да пожалуйста, только если что-нибудь сломаете, ремонт...

— Снимайте!

Я смирно ждал, пока доктор Со Хечжу снимет с меня все датчики.

— Капельницу я оставлю. По сравнению с пациентом Чхве Канмином у вас сущие пустяки, но силы вы всё-таки потратили немало. И, между прочим, раствор очень дорогой.

— С меня за него не возьмут?

— Разумеется, нет.

Чпок, чпок, чпок...

Как только доктор Со Хечжу помогла мне избавиться от присосок, я сразу направился к кровати, где лежал Чхве Канмин.

— Брат, это я, Канхун. Ты меня узнаёшь?

Чхве Канхун уже сидел рядом, сжимая в ладонях исхудавшую руку сводного брата.

Трогательная сцена, хоть сейчас в рамку: прямо-таки братская любовь.

«Вот бы у них и на душе всё было так же...»

Но на самом деле там всё было ровно наоборот.

— ...

На ласковый вопрос младшего брата Чхве Канмин только моргнул — и по одному его взгляду было понятно, как он потрясён.

Ещё бы ему не потрястись.

Семь лет, которые Чхве Канмин потерял.

За это время младший брат из мальчишки, которого дразнили за слишком мягкую внешность, вырос в красавца, от которого девчонки головы теряют.

А сам он...

— Господин Чхве Канмин, рад нашему знакомству. Я доктор Со Хечжу, ваш лечащий врач все эти семь лет, и вы находитесь в отдельной палате клиники Элмолланс. То, что вы очнулись, — большое счастье, но ваше состояние пока не позволяет расслабляться.

— ...

Выслушав объяснение врача, Чхве Канмин не смог сделать ничего, кроме как беспомощно водить глазами из стороны в сторону.

Хотя нет — кажется, он ещё слегка сморщил лоб, словно от боли.

— Кан Мунсу.

— Да.

— У меня к вам очень много вопросов, но сейчас пациент важнее. Пожалуйста, подождите за дверью. Вы тоже, господин Чхве Канхун. Я пришлю кого-нибудь к вам.

— Хорошо.

В больнице слово врача — закон.

Мы без возражений вышли из палаты, чтобы не мешать, и вскоре туда один за другим начали заходить врачи и медсёстры.

— Мунсу-хён.

— Только не вздумай благодарить. Мне за это платят.

— Всё равно спасибо. Из-за моего упрямства ты ведь мог погибнуть.

— Ладно тебе. Я же обещал помочь.

Сейчас я об этом немного жалел, но в тот момент, когда давал обещание сгоряча, я говорил искренне.

Тесная каморка в старом торговом здании.

Мой постыдный дом.

Я изо всех сил старался, чтобы никто о нём не узнал. Перед тем как войти, всегда оглядывался: не следит ли кто из знакомых. Это уже в привычку вошло.

Я даже заранее придумал больше десятка отговорок на случай, если меня всё-таки застукают, — вплоть до целых сценариев, как доказать, что это не мой дом.

Настолько сильно мне хотелось это скрыть.

«Ну и ну...»

Когда незадолго до переезда я всё-таки показал это место Чхве Канхуну, думал, он меня высмеет. Для богатенького сынка вроде него одно то, что в таком месте вообще можно жить, должно было стать культурным шоком.

Но он отреагировал ровно наоборот.

Да, удивился — но без капли насмешки. Скорее с восхищением.

Я и сам сначала был таким же. Сомневался, можно ли жить в этой кладовке... нет, в месте, которое раньше и впрямь служило складом. А потом вдруг поймал себя на том, что уже привык, и это одновременно и удивляло, и почему-то вызывало гордость.

Именно поэтому...

— Я и правда обещал, но всё равно из-за меня твоя жизнь оказалась под угрозой...

— Хватит об этом. Всё, закрыли тему. Это был мой выбор, моё решение.

— Но всё же...

— Канхун, ты ведь и сам знаешь: мужчина не отказывается от своих слов. Настоящий мужчина не нарушает обещание только потому, что ему тяжело.

— А! Ага!

Стоило мне пустить в ход универсальное средство под названием «настоящий мужчина», как разговор тут же закончился.

Хотя, если честно...

«Какое там обещание. Деньги — вот что главное!»

На душе у меня было совсем другое.

Если бы мне не предложили сумму, которую я не заработал бы и за пять лет подработок, не тратя ни копейки, я бы ещё долго не мог решиться.

— Кстати, Канхун.

— Спрашивай что угодно!

— Какое сегодня число?

— Двадцать пятое апреля.

— Правда? Очнулся я раньше, чем думал.

Всё из-за того, что Чхве Канхун раскусил меня слишком быстро.

Если бы я с самого начала знал, что всё закончится так, не понадобились бы ни деньги от заместителя директора Со Хечжу, ни долгий отпуск, который я выпросил у тренера по плаванию.

И это ещё не всё.

Помимо видео того дяди, все материалы и планы, что я готовил, так и не пошли в дело.

«Из-за той ведьмы... в костюме волшебницы».

Прямых доказательств не было, но я не сомневался: она, как и я, вошла в сон Чхве Канмина и что-то там сделала.

Иначе как объяснить, что она с точностью знала, где он находится и куда движется, да ещё и неслась за ним с такой скоростью?

Будто сама им и управляла...

— ...Точно!

— Что?

— Бумагу! Быстро бумагу и ручку! Сейчас не время стоять столбом!

— Ручка у меня есть...

Чхве Канхун достал из кармана перьевую ручку, сверкавшую, как золото.

Надеюсь, не настоящее?

Я мысленно обругал себя за эту идиотскую мысль и выпалил:

— Дай!

— Держи.

Схватив ручку, я выдернул один листок из пачки анкет, висевшей на стене больничного коридора.

— Чёрт...

Лучше бы оборот был чистым, но сейчас выбирать не приходилось.

Шурх, шурх...

Я начал выводить химическую формулу, которую зубрил во сне целых восемь часов.

Рождение и смерть планеты.

Я расписывал формулу шаг за шагом, будто повторял весь этот процесс.

Проявление, соединение, деление, круговорот, гармония...

Втиснуть в голову целиком всё это нагромождение незнакомых терминов было непросто. А ошибись я хоть в одном месте — пришлось бы перепроверять всё от первого знака до последнего. Тогда лист превратился бы почти в пустую бумагу.

— Хён?

— ...

Я сосредоточился так, что даже не смог ответить Канхуну, заглядывавшему мне через плечо.

«Плохо дело».

Наверное, любой, кому снились яркие сны, это испытывал.

Когда просыпаешься, всё кажется до жути отчётливым, но стоит умыться — и сон стремительно тает.

Со мной было то же самое.

Формула, которую я восемь часов вбивал себе в память, начала расплываться, будто её затягивало туманом.

Черк — точка.

— Готово!

Я так обрадовался, что напрочь забыл, где нахожусь, и во весь голос выкрикнул это прямо в больнице, где вообще-то полагается соблюдать тишину.

Формула была закончена.

Если бы меня сейчас попросили начертить её ещё раз, я бы уже не смог. Всё держалось на самой грани.

— Хён, а что это за формула?

— «Мечта о долголетии».

— Пробиотик, что ли?

— Не знаю. Я и сам не видел, что получится в итоге по этой формуле.

И правда.

Тогда я ещё даже не представлял.

***

Новость о том, что старший сын одной из крупнейших в стране семей чеболей пришёл в себя, быстро разлетелась по всем новостным каналам.

Правда, выглядело это скромно: пять секунд показывали фото человека на больничной койке и поверх короткую подпись вроде «сын главы такой-то группы очнулся спустя семь лет».

— Приятно.

Я был напрямую замешан в этой истории, так что плечи сами собой расправлялись от гордости.

Особенно радовал мой заметно потолстевший счёт!

Лежать на кровати в общежитии спортивного университета и пересчитывать нули в сумме перевода стало для меня почти хобби.

— Ухе-хе-хе...

Сколько ни смотрю — не надоедает.

И куда теперь девать эти деньги?

В голове один за другим всплывали варианты, и впервые за долгое время будущее казалось мне не мрачным, а вполне обнадёживающим.

«Если добавить к этому ещё и кредит, можно открыть магазинчик где-нибудь в деревне... Хотя нет, с моим нынешним кредитным рейтингом и мечтать нечего».

О такой роскоши, как купить дорогую брендовую вещь или сходить в ресторан «Парынару», я даже не думал.

Итог?

— ...Надо копить.

В школе нам рассказывали, что до Профессиональной революции — до того, как тест на призвание P вошёл в обиход и всё общество перестроилось под эффективность, — даже обычные люди лезли в акции.

Но теперь это удел исключительно тех, чьё призвание — «инвестор».

Что будет, если на фондовый рынок сунется простой человек?

Из-за биржевых гениев, которые не оставляют другим ни малейшего шанса, на краткосрочных сделках он либо гарантированно проиграет, либо в лучшем случае останется при своих.

Это общеизвестно.

Поэтому многие предпочитают не торговать сами, а отдавать деньги инвестиционным компаниям, рассчитывая хотя бы на небольшой доход — чуть выше банковских процентов.

А я?

«Я-то потрачу их сразу».

Ещё немного накоплю — и попробую открыть дело, которое точно не прогорит.

Пока что главным кандидатом у меня оставался круглосуточный магазин: за время подработок я успел набраться опыта и чувствовал себя в этом уверенно.

...Второго кандидата, к слову, не было.

— Хм. Если хочу скопить побольше, надо бы поискать подработку хотя бы на уборке бассейна...

Дзинь-дон♪

Я лежал на кровати, расписывая в голове светлое будущее, когда в комнату общежития позвонили.

— Кто там?..

— Хён! Это я!

— Канхун?

— Ага! Я с братом пришёл!

— ...Понятно.

С Чхве Канмином, значит?

Особого восторга я не испытал, но и захлопывать дверь перед носом у гостей, которые всё-таки пришли ко мне сами, было бы свинством. Поэтому я отпер замок.

Скрип...

За дверью стояли Чхве Канмин в инвалидном кресле и Чхве Канхун, который это кресло катал.

С виду — любящие братья.

Но пришли они не вдвоём.

— Кан Мунсу, как ваши дела?

У них за спиной стояла и доктор Со Хечжу, прихватившая с собой медицинское оборудование на случай, если Чхве Канмину станет плохо.

Само по себе это говорило о том, что состояние у него ещё далеко не хорошее.

И всё же я не понимал, зачем он лично приехал ко мне.

— Не стоило вам так напрягаться. Можно было просто вызвать меня в больницу...

За лечение мне уже заплатили прилично, так что на такой уровень обслуживания после дела я бы вполне согласился.

Вкатывая в комнату кресло со сводным братом, Чхве Канхун ответил:

— Это отец велел. Сказал, что звать спасителя жизни к себе, словно прислугу, — значит всё ставить с ног на голову.

— Понятно.

Хотя уж в таком вопросе можно было бы и проявить гибкость.

Но этот человек, как оказалось, в некоторых вещах был удивительно старомоден.

— И брат хотел того же.

— ...

Чхве Канмин пристально посмотрел мне в лицо, будто подтверждая его слова.

— Из-за астмы у брата сильно пострадали дыхательные пути, так что говорить он пока не может. Но он приготовил тебе письмо от руки.

— Правда?

И правда.

Между ручкой кресла и правой рукой Чхве Канмина был зажат лист бумаги, сложенный пополам.

— Он писал его три часа.

— ...

Чхве Канмин с трудом чуть приподнял правую руку, словно давая понять, чтобы я взял письмо.

Я ловко подхватил листок, уже готовый соскользнуть вниз, и сразу же развернул его.

«Три часа — на это?..»

Я ожидал длинное письмо, но текст оказался куда короче, чем я думал.

«Я видел это собственными глазами и потому уверен: вы можете стать лучшим адвокатом в мире. Прошу вас, защитите этим талантом моего брата».

Адвокат.

Такого варианта будущего я даже не рассматривал.

Но взгляд Чхве Канмина был до того серьёзен, что просто отмахнуться я не мог.

— Пока я выступаю как пловец. Но потом, возможно, подумаю.

— ...

Похоже, мой ответ его устроил — Чхве Канмин спокойно прикрыл глаза.

— Господин Чхве Канхун, отвезите брата пока на парковку. Я скоро к вам спущусь.

Это сказала молчавшая до сих пор доктор Со Хечжу, будто подхватывая эстафету.

— Почему? Мне нельзя это слышать?

— ...Разговор будет о делах.

— А меня тоже возьмите!

Глаза Чхве Канхуна вспыхнули любопытством и надеждой.

Доктор Со Хечжу неловко указала на письмо и сказала:

— Дело деликатное.

— А...

То есть, если я приму её предложение, путь, который предложил Чхве Канмин, для меня закроется.

И я, и Чхве Канхун поняли это сразу.

— Доктор, я сначала выслушаю. Решать всё равно мне.

Тем более формула, которую я вынес из будущего, всё ещё была у меня.

— ...Кан Мунсу, тогда и у меня есть к вам предложение.

— По работе?

— Да. Не хотите стать моим партнёром?

— Что?

Сначала адвокат, теперь врач?

Предложения становились всё нелепее.