Мой похотливый бес любит длинные, стройные женские ноги.

Особенно — красивую линию, что тянется от маленьких, по сравнению с мужскими, пяток к широким бёдрам и персиковым ягодицам...

Не то чтобы я смотрел только на женские ноги, но, встречая новую женщину, я всё равно сначала смотрю не в лицо, а вниз.

К чему я это?

«Ох... совсем не то.»

Богиня земли Гея, заточённая в подземелье храма, была совершенно некрасива. По моим меркам, конечно!

— Я Гея.

— И без слов видно.

Размер груди у женщины не связан с количеством молока, но при виде этой богини почему-то казалось, что здесь всё иначе.

— Уран. Снаружи какой-то шум...

Как бы там ни было, в мифах Уран творил по-настоящему чудовищные вещи: детей, которых рожала его жена, он запихивал обратно ей в утробу.

Если за такое Гея ограничилась тем, что всего лишь оскопила собственного мужа и сына в одном лице, выходит, она, наверное, из тех, кто любит семью без всяких условий.

Даже теперь, когда этот самый муж и сын в одном лице, Уран, запер её в жалкой подземной клетке, она оставалась совершенно спокойной.

— На нас напал новый бог-демон, рождённый Хаосом.

Постыдившись признать, что его отделал призрак, пациент с Ланувель возвёл Ассу в ранг «бога-демона».

У меня даже мелькнула мысль: наверное, именно так и рождаются мифы.

«Я бог — значит, тот, кто меня одолел, тоже непременно бог!»

Одна ложь порождала другую.

— Бог-демон?! Неужели такое возможно...

— Одному мне с ним не справиться, и я решил попросить помощи. А это...

Он оглянулся на меня и замялся. Ясно было, что он подбирает слова. Если уж я помогаю богу, то не могу выглядеть совсем уж обыденным.

Мне и самому не нравилось помогать отбросу, напавшему на мою жену, но ради скорейшего завершения дела я решил подыграть.

— Ученик Кровавого бога Амоллан.

— ...Я ученик Кровавого бога Амоллан.

На этом бесполезное знакомство, насквозь состоящее из лжи, закончилось. Пора было перейти к охоте.

— Чтобы поймать бога-демона, которому достаточно одного взмаха крыльев, чтобы мгновенно оказаться где угодно, нужно сузить сам мир.

— Где угодно?

Гея, выбравшись из клетки, чуть склонила голову набок.

— Вас что-то смущает?

— Куда бы он ни отправился, там есть Уран — небо — и я — земля. Куда бы он ни сбежал, от нас ему не уйти.

— А-а.

Толкование было вполне обычным.

— Если этот бог-демон на земле, я отправлю его в загробный мир, к Аиду, владыке смерти.

Богиня, мягкая только к собственной семье, без колебаний вынесла смертный приговор.

Но...

— ...Похоже, на земле его нет. Уран?

— В небе тоже.

Пациент с Ланувель ответил с явным раздражением.

— Тогда, наверное, он в море. Если попросить помощи у Посейдона...

— Не думаю, что он станет мне помогать.

Ну да. Тот, кто превратил голову собственного правнука в настенное украшение, вряд ли бросится выручать такого.

Похоже, чтобы разговор сдвинулся с места, мне сперва придётся развеять их заблуждение.

— На этого бога-демона не действует никакая божественная сила. Зато его рука может отсечь любую божественную силу.

— ......

— ......

Сила, на которой держится само существование богов в <Греко-римской мифологии>, при всём их мелочном и жалком нраве, недотягивающем и до людей.

Божественная сила!

Вот решающая причина, по которой ни самый храбрый мужчина, ни самая прекрасная женщина не могут бросить вызов богу и победить.

К примеру, богиня Афина, позавидовав красоте Медузы, которую любил Посейдон, прокляла её и превратила в уродливое чудовище...

В этом мире люди — всего лишь игрушки, чья судьба зависит от божественного каприза.

И всё же!

— Божественная сила на него не действует...?

— Что за нелепица...!

Услышав, что существует существо, на которое не действует их драгоценная божественная сила, оба бога оцепенели.

Их изумление было вполне естественным. В <Греко-римской мифологии> божественная сила абсолютна.

Даже Зевс, царь всех богов, не мог нарушить это правило.

Но...

— Не действует вовсе.

Если противник вообще не принадлежит к <Греко-римской мифологии>, то и самая могучая божественная сила на него не подействует.

Однако!

— Поэтому нам нужно сократить само пространство, в котором он может скрываться. Чем меньше мир, тем меньше у него мест, где можно спрятаться.

Физическая сила — исключение.

Вот почему и в одном из миров S-ранговый монстр «Древний чёрный слон», обладавший S-ранговой сверхспособностью «Ускорение» и чудовищной массой, был для меня такой угрозой.

И вдобавок на нас действует и сила, возможная лишь в мифе, — уменьшить сам мир. Можно игнорировать правила и устройство мира, но сам факт, что ты внутри него, никуда не девается.

А значит, и это тоже физическое воздействие.

— Если земля уменьшится, бесчисленные живые существа лишатся места для жизни. Это же будет страшная катастрофа...

— Гея! Противник — бог-демон! Если его не остановить, погибнет ещё больше живых существ!

Смешно было слышать разговоры о ценности жизни от человека, который ради своих целей способен избавиться даже от союзника, выдав это за самоубийство.

Впрочем, дело касалось его собственной шкуры.

Я понимал это. Будь на кону жизнь моей семьи, я бы и сам не остановился ни перед чем и докопался бы до истины любой ценой.

— Уран, успокойся. Должен быть и другой способ.

— Какой ещё способ?! На него не действует божественная сила...!

— Попроси совета у Гермеса — бога вестников и путников, который может одним шагом добраться до края света.

— Да этот мерзавец, который собрал против меня богов, в жизни ничего дельного не скажет!

— Если его как следует уговорить...

По всему было видно, что Гея не хочет уменьшать землю. Даже когда Уран, её сын и муж, выходил из себя, она не уступала.

Ну что ж.

Пришлось достать гипноз — тот самый, которым я однажды злоупотребил на Нарсии Эльверест, дочери премьер-министра, в мире научной фантастики, а потом крепко за это поплатился и с тех пор поклялся применять осторожно.

Трижды всё взвесив, чтобы обойтись без побочных эффектов...

— Гея, думаю, лучше будет уменьшить мир только до тех пор, пока мы не одолеем бога-демона Ассу.

— ...Если только до тех пор, пока бог-демон не будет повержен, тогда хорошо.

Она согласилась сразу.

— А...?

Наверное, пациента с Ланувель поразило, что упрямая жена Гея стала такой послушной после одной моей фразы: он вытаращил глаза.

— Что уставился?

— К-как это...?

— Профессиональная тайна. Хватит отвлекаться, уменьши уже небо.

— ...Хорошо.

Грох-грох-грох—

Мир <Греко-римской мифологии>, начавшийся из Хаоса, содрогнулся.

Вот что такое божественная сила.

Нелепость, при которой судьбу мира решает не большинство, а воля двух богов, совершалась под именем божественной силы.

— О-о...

И в процессе произошло любопытное явление.

— Теперь всё?

Чем меньше становилась земля, тем моложе выглядела Гея. Если подобрать мягкие слова, она просто омолодилась, но можно ли считать удачей то, что соблазнительные формы сменились плоским детским тельцем?

С Ураном, владыкой неба, произошло то же самое.

— Проклятье... теперь по ночам ничего не выйдет...

Он превратился в такого же гладкого ребёнка — без единого бугра мышц, — хотя на фресках и статуях мужских богов в <Греко-римской мифологии> их неизменно изображают могучими.

— Бесчисленные жизни лишились земли под ногами и сорвались вниз.

С этими словами Гея, владычица земли, заговорила с лёгкой печалью.

Я не видел этого собственными глазами, но она сама и была землёй, так что должна была знать.

— И моё тело тоже уменьшилось.

Она опустила взгляд на усохшую грудь и уже без всяких попыток скрыть показала, насколько это ей неприятно. Все разговоры о бесчисленных жизнях были лишь отговоркой — вот где крылось её истинное чувство.

«Возраст и площадь, значит, прямо пропорциональны?»

Если и после этого Ассу не удастся поймать, придётся ужать мир хоть до младенческого(?) возраста!

Куда проще, чем сужать поле восприятия пациента с помощью подработки и романтики.

Разумеется...

— Пойдём наружу.

Чем проще способ, тем охотнее приходится мириться с побочными эффектами.

***

— Долой богов!

— Отомстим за павших!

— Этот мир принадлежит людям!

— Ура-а-а!

<Греко-римская мифология> чётко делится на две эпохи.

Эпоху богов и эпоху людей.

Люди подняли мятеж, больше не в силах терпеть бесчинства богов, становившиеся всё ужаснее день ото дня. Появление таких героев, как Геракл и Персей, сыновья богов, можно считать предвестием этого кризиса.

— И сколько же их набежало.

У подножия горы кишела армия под самыми разными знамёнами.

— Наглые людишки! Да как вы смеете бунтовать!

Сам-то пациент с Ланувель, если содрать с него божественную шелуху, был тем же наглым человеком, а строил из себя бога.

Зрелище было нелепым, но мне нужно было разобраться с ожидаемыми побочными последствиями, так что я решил пока просто смотреть.

Неторопливо воспарив в воздух, он крикнул:

— Пусть небо придавит вас, и вы снова узнаете, сколь велик бог!

Грох-грох-грох—

Сам я, как отдельный мир, этого не чувствовал, но сорняки, стоявшие прямо и жёстко, разом пригнулись к земле.

Небо в буквальном смысле давило сверху...

Но даже в <Греко-римской мифологии> существуют свои непреложные правила.

— Ха-ха! Нет, так не пойдёт...!

Издалека донёсся голос, такой громкий, что задрожало само небо.

Титан.

Могучая раса, рождённая Геей и Ураном. Исполины, правившие миром до тех пор, пока боги Олимпа во главе с Зевсом не одержали победу.

Он стоял за человеческим войском.

— Кто...?

— Уран, как можно забыть лицо собственного внука? Это же Атлас, сын Иапета!

— Атлас...?!

Даже если жена Гея и смотрела на него с укором, не узнать его было неудивительно. Пациент с Ланувель всего лишь занял роль «Урана» по настройкам мира.

Его интересовала только власть Урана, а не эта безумная семейная родословная. Да и разбираться в ней он не собирался.

Атлас.

Исполин, которого после поражения от Зевса обрекли вечно держать на плечах небо.

Он и без того был достаточно силён, чтобы подпирать небосвод, так что уменьшившееся небо наверняка показалось ему лёгким.

— А вот и ещё один естественный враг.

— Проклятье...!

Если Уран не может придавить противника небом, он — ничто.

Что-то вроде камень-ножницы-бумага, только в виде пищевой цепи.

Гея, превратившаяся в плоскую девчонку, утратившую всю богинскую чувственность, тихо вздохнула.

— Похоже, придётся сдаться.

— Сделай хоть что-нибудь!

— Пока земля сжималась, Тартар тоже сжался. Он уже переполнен. Даже если я захочу уменьшить его ещё сильнее, больше просто некуда.

Иными словами, площадь утробы сократилась, и новых крепких младенцев туда уже не поместить!

Такое возможно только в мифах.

— Ура-а-а!

— Да здравствует Атлас!

— Долой надменных богов!

— Вперёд! В атаку-у!

Люди быстро сообразили, что Атлас нейтрализовал небо, и воодушевились ещё сильнее.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Под грохот барабанов армия шла вперёд. А за её спиной людей поддерживал исполин Атлас.

— Я знал, что когда-нибудь этот день придёт...

— Из-за Урана...

— Теперь уже нас, а не титанов, заточат в Тартаре.

Младшие боги, которые отделались сравнительно легко только потому, что были привязаны к храмовым колоннам, начали обвинять пациента с Ланувель.

— Молчать!

Он рявкнул, потому что происходящее приводило его в ярость, но теперь, когда даже внешне он стал ребёнком, богов он уже не пугал.

Атлас.

Исполин, которого Зевс обрёк держать небо.

Но Зевса уже устранил Уран. Разве не был мятеж предрешён в ту самую минуту, когда Атлас это понял? Я всего лишь ускорил неизбежное, приказав уменьшить небо.

Значит, моей вины тут нет.

— Моей вины тут нет, но ради гладкого хода дела я всё же помогу.

— Ха! Ты что, думаешь, это Олимпиада?

— Снова начал мне тыкать.

— ...Вы что, думаете, это Олимпиада?

— Смотри внимательно.

Миг—

Из моего рукава высунулось глазастое щупальце. Похоже, оно поняло, что наконец пришёл его черёд.

— Что ты вообще...

— Если уж я бог, на такое должен быть способен.

Ши-и-инг—

Валентайн превратилась в меч.

— Меня, конечно, смущает, что решение у нас всегда одно и то же.

Что ж, сполна воспользуюсь авторитетом великого сонбэ.

— Слава Кровавому богу-у!

Будем надеяться, что Аид, бог смерти, не свалится от переутомления!