Сколько ни повторяй, а популярность рыцарских игр всё равно не преувеличишь.

Единственный спорт, где дозволено убивать.

Спорт и Олимпиада когда-то появились как альтернатива войне, штампующей вдов, но, похоже, круг замкнулся и всё вернулось к исходной точке.

Рыцарские игры были «необходимым злом».

Солдаты, наёмники, воины, убийцы, мастера боевых искусств...

Аппарат определения призвания, созданный P, нередко выдаёт призвания с явной склонностью к насилию. И доля таких людей куда выше, чем кажется.

— Деритесь!

— А-а-а-а!

— Убей его!

Людям этого склада работу найти раз в десять труднее, чем шаманам. А если они всё-таки устраиваются, то нередко в какой-нибудь момент срываются и начинают бить коллег.

Родись они в старые времена — стали бы героями своей эпохи. Но в современном мире войны ведутся невидимыми клинками — торговыми войнами, дипломатическими схватками, — и такие люди здесь не нужны.

И что тогда — поставить на жизни крест?

Нет.

— Видите эти алые доспехи и конскую броню, будто охваченные пламенем? Это Рыцарь Огня, блиставший на прошлой Олимпиаде!

— А-а-а!

— Ва-а!

— Но и соперник ему под стать! Не только силён, но и убийственно хорош собой — Чёрный Рыцарь! И сегодня он снова, в качестве подарка публике, выходит без шлема!

— А-а-а-а!

— Оппа-а-а!

— И уж этого человека в представлении пропустить нельзя! Его призвание — дровосек! Но и людей он колет, как поленья! Смертоносный Дровосек!

— Расколи его!

— Покажи силу дровосека!

Олимпийские рыцарские игры дарят этим людям сразу всё: богатство, славу и смерть.

Если только не сидеть безвылазно на психиатрических препаратах, это, по сути, единственный выход для той врождённой жестокости, с которой им жить до самой могилы. Их просто свозят сюда скопом — прежде чем они, пытаясь насильно втиснуться в общество, натворят бед.

И эта жестокость — вовсе не мужская монополия.

— На арену выходит Принцесса Булавы! Говорят, если вздумаете хвастаться перед ней своим лицом, в вас беззвучно прилетит булава!

— Красотка!

— Фью-ю-ю!

— А вот Стальная Святая машет публике рукой! «Страждущим — вечный покой!» — её любимая фраза!

— Мне не больно!

— Святая! Святая!..

— О-о-о! На арену выходит сильнейшая участница прошлой Олимпиады — Богиня Шипов! Одни только шипы на её доспехах наводят ужас!

— А-а-а-а-а!

— Как же круто!

У каждого «рыцаря», кроме совсем уж сопливых новичков, есть прозвище под стать характеру.

Но насчёт женщин заблуждаться не стоит.

Принцесса, королева, госпожа, святая, богиня...

По одним только титулам можно вообразить ослепительных красавиц, но внутри лат сидит существо, не имеющее почти ничего общего с тем, что мы обычно называем женщиной.

«Вот она, реальность».

Чтобы хрупкая, гладкокожая женщина с тонкими, как веточки, руками и ногами хорошо дралась, — такое бывает только в фэнтези.

Есть даже исследование, согласно которому чем популярнее рыцарские игры, тем ниже спрос на фэнтезийную литературу...

— В этом году он впервые выступает как рыцарь-ученик, но не представить его мы просто не можем.

— Совершенно верно. И выдумывать ему прозвище нет никакой нужды.

— Да! Оно у него уже есть — самим фактом его существования! Особа императорской крови Священной Римской империи, чьё величие никто не посмеет оспорить, и император Олимпиады!

— На арену выходит Кан Мунсу, Ваше Величество, — император, покоривший за кратчайший срок больше золотых медалей, чем кто бы то ни было в истории Олимпиады...!

— А-а-а-а-а!

— Ваше Величество! Мы в вас верим!

— Император! Ваше Величество!

От чрезмерного пафоса комментаторов я едва не расхохотался, но мне ли не знать цену таким шапкам. За свои странствия по снам я успел поносить немало титулов.

Император Олимпиады?

По моим меркам — где-то крепкая середина.

— Вперёд.

— Фр-р-р-р!

Я вывел в самый центр конного ристалища дикого жеребца, способного долго нести на себе даже мой вес.

Толпа ликовала.

Похоже, это были те, кто благодаря мне сорвал куш на спортивном тотализаторе.

— Император, значит...

— А сам-то ещё ученик...

И мне очень понравилось, что рыцари не обращали ни малейшего внимания на мою популярность и держались с истинной боевой отвагой.

«Вот так и надо».

Олимпийское кэндо, если честно, было скучновато. Перепуганные спортсмены только и делали, что закрывали головы.

А вышибалы? Стоило им увидеть, как товарищ получает мячом и валится без сознания, — и боевой дух у них пропадал, как у травоядных.

Если отмотать ещё дальше...

«Да они куда лучше, чем уличные отморозки».

После всех этих трусов, которые умеют быть сильными только перед слабыми, я наконец встретил людей, которые и впрямь умеют драться.

И потому им я сказал:

— Желаю вам боевой удачи.

Я всем сердцем надеялся, что до самого конца им не изменят ни храбрость, ни жажда боя.

***

Раз рыцарские игры — самый популярный олимпийский вид спорта, то и золотых медалей в нём хватает.

...Научное, так сказать, доказательство того, что доходы от спортивного тотализатора прямо пропорциональны числу дисциплин.

Поэтому я участвую во всём.

Поединок один на один, конное состязание, гладиаторская арена, осада, выживание, турнир, водный бой...

Можно подумать, дисциплин расплодили чересчур много, пользуясь популярностью вида, но среди любителей насилия, наоборот, преобладает мнение, что этого всё равно катастрофически мало.

И всё же...

— Начинается первое состязание — конный бой! Рыцарские ордена всех стран готовятся к выходу!

Из всех дисциплин самой популярной остаётся конное состязание — самое масштабное и больше всего напоминающее настоящую войну.

Конечно, самое вкусное приберегают напоследок, но сами рыцарские игры и так завершают Олимпиаду. А откладывать ещё и это до самого-самого конца было бы уже совсем бессовестно, так что обычно именно конный бой ставят первым.

— И-и-го-го!

— Фр-р-р!

Топот, топот.

На широкую равнину выехали бесчисленные рыцари на тяжёлых боевых конях.

Оружие у всех одно — ланс, длинное копьё.

Остальные правила просты. Тот, кто отнимет больше всего знамён у рыцарских орденов других стран, сразу берёт золото.

Но есть и негласное правило.

— Благодаря Империи, у которой сильный голос в Европейском союзе, переговоры прошли удачно. Мы не будем идти против Европейского союза и сперва ударим по Американскому союзу.

На первых порах континенты держатся вместе.

Сначала они отстаивают гордость своего континента — своей расы, — а уже потом решают, кто сильнее.

Азиатский союз — потомки кочевников-всадников.

Европейский союз — родина рыцарства.

Африканский союз — душа воина.

...

У каждого континента есть своя гордость, своё убеждение, что именно их кровь лучше всех создана для боя.

А в действительности?

В конном состязании европейские страны подавляюще чаще забирают золото.

— Есть ещё какие-нибудь указания?

— Не получать ран. И не выдыхаться слишком быстро.

Так сказал глава рыцарского ордена — капитан национальной сборной по рыцарским играм, выступавший на Олимпиаде уже в четвёртый раз.

Четвёртый раз.

Независимо от результатов, один тот факт, что человек четыре Олимпиады подряд сумел уцелеть, уже говорил о его мастерстве.

— Понял.

Конный бой — это ещё и игра нервов.

Если рыцарские ордена сойдутся по-настоящему, потери будут такими, что ни о втором, ни о третьем раунде речи уже не пойдёт.

Поэтому на этой равнине, куда свезли все ордена разом, всё — от золота до последнего места — решается за один-единственный день.

Гул-гул-гул —

Над головой кружили вертолёты и дроны прямой трансляции.

Сами рыцарские игры стилизованы под Средневековье, но технологии, задействованные в трансляции, без современной науки были бы невозможны.

Это спорт, возможный только сейчас.

«Хм?»

Гул-гул-гул-гул —

Я почувствовал, как дрогнула земля.

— Глава ордена! Что-то не так!

— ...Вперёд, немедленно! Это предательство! Эти твари хуже белокожих...!

Опытный глава ордена выкрикнул это с неожиданной поспешностью.

— Но-о!

— И-и-го-го?!.

Я участвовал впервые и ещё не понимал, как здесь всё устроено. Оставалось лишь делать, что велят.

— Спереди тоже идут!

— Нас берут в кольцо?!

— Какое, к чёрту, братство!

— Копья в руки, треугольным строем! Проткнём их насквозь, как продажную девку!..

— Да!

Спорт, похожий на войну, где в воздухе густо висели площадная ругань и оскорбления.

Ситуация была серьёзней некуда, но я под шлемом только ухмылялся.

«Вот это нехорошо».

Похоже, мне и самому такое по вкусу.

Гул-гул-гул —

Почуяв неладное, вертолёт подлетел ближе, и до меня смутно донеслись голоса комментаторов.

— Предательство! Это предательство!

— Раскол в Азиатском союзе!

— Нет, это не раскол! Они целятся только в нас!

— Значит, наша страна в большей опасности, чем прочие союзы!

— Кризис...!

— Всего через пять минут после начала матча им грозит вылет!

Похоже, другие страны Азиатского союза тайно договорились ударить по нам все вместе.

Случай редкий.

Обычно принято ждать, пока противник вымотается в бою с другим союзом, и только потом наносить удар в спину.

А лезть на свежих, полных сил — всё равно что подписываться на взаимное уничтожение.

Значит, за этим что-то стоит.

В любом случае...

— А-а-а-а!

— У-у-у-о-о!

Бах! Хрясь! Грохот!

Два рыцарских ордена, не желая ни уступать, ни отступать, столкнулись на полном скаку.

— А-а-а-а?!

— Кхак?!

Тяжёлые латники и закованные в железо кони, взлетавшие в воздух от удара, выглядели всякий раз одинаково жутко — и одинаково завораживающе.

Ток пробежал по коже.

Меня ещё сильнее возбуждало то, что это был не сон, а реальность. Здесь смерть означала конец по-настоящему. Всё равно что идти по канату над пропастью.

— Потери?

— Одни царапины!

— Хорошо!

Для «одних царапин» раненых и выбитых из седла было многовато, но даже этого не хватило, чтобы сломить их боевой дух.

«Канхун, видишь? Вот это и есть настоящие мужики».

— Глава ордена! Сзади!

— И передышки не дадут! Скидываем броню, прибавляем скорость и любой ценой отрываемся!

Свист —

Они начали сбрасывать всё тяжёлое — от шлемов до конской брони.

Другого способа уйти от Азиатского союза, который упорно нас преследовал, и правда не было, но решение это оставалось безрассудным: они собственными руками отказывались от того, что держало их в живых.

— Глава ордена.

— Сейчас не до разговоров.

С этим я был согласен. Времени на разговоры не было.

— Я пойду впереди.

— ...Это место, где умирают первыми.

— Это было бы некстати. Я не могу умереть, пока не женюсь.

— Как угодно.

— Благодарю.

Я вышел во главу строя рыцарского ордена — туда, где первым сталкиваешься с вражеским авангардом и где шансы выжить ничтожны...

Но я сам этого захотел.

Тук, звяк, стук.

И вдобавок сбросил шлем и доспехи из алюминия — чтобы довести гибкость и проворство до предела.

— Тебе ведь тоже уже тяжело, да?

— Фр-р-р...

Я снял с коня всю броню — жеребец и без того начинал уставать.

Потом — даже седло и поводья.

Теперь единственным моим оружием и единственной защитой оставался ланс в руке.

— Что вы творите?..

— Иду в атаку, разумеется.

— ......

Для них я, наверное, выглядел безумцем, решившим свести счёты с жизнью, но по сравнению с клинковыми демонами, валившими на меня когда-то, как муравьиная туча, это даже не тянуло на опасность.

Шаг.

Впереди показался вражеский орден.

— Потерпи ещё немного. Скоро я дам тебе отдохнуть.

— И-и-и-го-го!

— Навсегда.

— И-и-и-го-го?!

После всех моих стараний дикий жеребец будто снова вспомнил, что такое боевой дух, и помчался ещё быстрее.

— Это слишком безрассудно!

— На такое невозможно смотреть!

— Император выходит вперёд! Он даже не думает ни обходить, ни сдаваться!

— Неужели он так и врежется... ах?!

— Медленно!

Я отбил в сторону, точно сухие ветки, все копья, что разом метнулись в меня и моего коня.

— ......

— ......

Рыцари ошеломлённо уставились на этот обмен ударами, случившийся в одно мгновение.

Именно такие прекрасные лица я часто видел в мире романтического фэнтези «Герцогская дочь, принимающая всё без остатка».

— Ха-ха!

Вообще-то по правилам мы должны были разъехаться, обменявшись этим молчаливым приветствием, но отпускать их просто так я не собирался.

У-у-у-ум!

Я взмахнул лансом.

— Император опять устроил нечто невозможное!

— Но лансом ведь колют, а не машут!

— Он размахивает этой тяжёлой железякой, будто тонкой веткой!

— О, боже! Он вырвал у них копьё!

— Теперь у него по копью в каждой руке! Он держит ланс одной рукой! Вот вам и доказательство, что его рекорд по тяжёлой атлетике — не пустое украшение!

— Что это вообще...

Глава рыцарского ордена был поражён не меньше комментаторов, наблюдавших за нами сверху с вертолёта.

Я улыбнулся и сказал:

— Давайте разделим обязанности. Вы охраняйте знамёна. А я пока отберу чужие.

Всё же просто, правда?