(А-а! И снова пошло!)

(Кан Мунсу не отдаёт ни одного очка! Мяч просто не касается пола!)

(Для него нет неберущихся мячей!)

Правила волейбола просты.

Надо влепить такой мяч, чтобы он рухнул на площадку соперника, а в ответ — изо всех сил держать оборону, не давая ему упасть на своей стороне.

А всё остальное?

Остаётся только молиться, чтобы среди семерых твоих партнёров не нашлось тех, кто всё запорет!

(Опять летит...!)

(Кан Мунсу-у!)

(Смэш!)

Ту-унг!

Я врезал по мячу с такой силой, будто собирался пробить его насквозь, и вогнал его в площадку прямо за сеткой.

Отбить такое невозможно.

Да, реакция у волейболистов куда быстрее, чем у обычных людей, но мои атаки сильнее и этого.

«Сегодня я ещё сильнее!»

Ту-унг!

Ради того, чтобы вернуть расположение Сон Сонён, мне было плевать, даже если олимпийский волейбол утонет в крови!

— Хаа...

— А-а-а...

Игроки соперника заранее видели, что будет смэш, но всё равно не успевали его закрыть — слишком уж откровенно читались мои движения. По площадке тянулись тяжёлые вздохи и стоны.

Матч, в котором не осталось никаких переменных.

Одним своим присутствием я не давал нам пропускать и без конца приносил очки.

(Это точно финал?)

(Они полностью потеряли волю к борьбе!)

(Уже 2:0 по партиям.)

(И дальше продолжается одно мучение!)

(На спортивном тотализаторе уже и пьют за победу, и ругаются так, будто исход давно ясен!)

(Они сражаются до конца. Прекрасное зрелище.)

(Но этот матч уже пошёл под откос — кто бы ни вышел, перевернуть его не сможет!)

— Хорошо.

Как ни прискорбно, наша страна в волейболе никогда не блистала.

Лучший результат за всю историю — четвёртое место.

Даже без медали людей у нас чествовали как народных героев — настолько мрачной была история этого спорта.

Но...

— Ваааа!

— Вааа!

Для меня уровень партнёров по команде не имел значения.

Свисток.

(Матч ненадолго остановлен из-за травмы игрока соперника.)

(Малланбатор бросился всем телом и всё-таки принял смэш Кан Мунсу! Мяч попал ему в голову, и он потерял сознание!)

(Даже приняв этот чудовищный удар, спасти его невозможно!)

(Из-за потери аса тренер выглядит крайне мрачно.)

(Матч продолжается!)

Возникла небольшая заминка, но, похоже, золото уже было у нас в руках.

Разумеется...

— ......

— ......

Лица у моих товарищей по сборной тоже были кислее некуда. Любому было видно: матч тащу в одиночку я.

Но тут уж ничего не поделаешь. Соперник — признанная волейбольная держава, а мы годами болтались за пределами серьёзных мест. Если бы не я, мы вылетели бы ещё в отборе, а не добрались до финала.

(Все пропущенные очки — результат нелепейших собственных ошибок. Но Кан Мунсу, не обращая на это внимания, продолжает вести игру!)

(Весело только Кан Мунсу, а остальные стоят с опущенными головами, словно виноватые! Все эти семь очков — чисто их собственные ошибки!)

— Давайте дожмём до конца!

— А, да.

— Да-а...

— ......

И что это за боевой дух?

Капитан волейбольной сборной, который при нулевых заслугах и посредственной игре ещё недавно смел держаться со мной надменно, после первого матча совсем притих.

Просили показать, на что я способен, — я показал. И вот до чего дошло.

Свисток.

(Тренер сборной делает замену.)

(И меняют... х-х!)

(С площадки уходит Кан Мунсу.)

— До самого конца мелочиться не перестал.

Финал, мы ведём 2:0, я не то что не выдохся — даже не устал, а он меня снимает?

Намерение читалось как на ладони.

— Кан Мунсу. Вы отлично потрудились. Теперь отдохните перед следующим видом.

— Потрудился... Если бы вы и правда ценили мои усилия, такого бы не сделали.

— ...Не совсем понимаю, о чём вы.

Тренеры сборных по другим видам спорта прекрасно знали, что случалось с теми, кто пытался строить из себя что-то при мне, так что теперь все держались предельно вежливо.

Тем более меня считали членом императорской семьи.

Оскорбишь меня — и это может обернуться международным скандалом, так что слова здесь выбирали осторожно.

— Просто обеспечьте нам золотую медаль.

— Все прекрасно знают, сколько сделал Кан Мунсу, но до финала мы добрались благодаря высокому уровню всей команды.

— Сейчас увидим.

— ......

Я сел рядом с тренером и молча стал смотреть финал, где мы всё ещё вели 2:0 по партиям.

Бах! Тум! Тук! Свисток!

Честно говоря, меня это бесило, но если мы всё равно возьмём золото, мне не обязательно самому выходить на площадку.

«Вообще-то так обычно и делают».

Спортсмены, которые охотятся за P-медалью, в видах не по своей специальности обычно лишь слегка участвуют и тут же отходят в сторону, чтобы не тащить сборную вниз.

Да и запасным тоже дают золотые медали, так что это излюбленная лазейка у многих стран. Это я, как дурак, выкладываюсь везде по полной.

— Хорошо!

— Ещё одно очко!

— Красота!

Как только меня насильно убрали, на арене будто прибавилось жизни.

Вот только...

— Бросайся за мячом!

— Ты-то туда зачем полез?!

— Держи позицию!

...оживление в нашей сборной пошло в очень дурную сторону.

Счёт выровнялся в одно мгновение.

И это притом, что у соперника выбыл Малланбатор — ас, которого называли номером один в мировом волейболе. Но даже без него они показывали подавляющий класс.

Свисток.

— Сделали!

— Мы можем выиграть!

— Молодцы-ы!

Как только в третьей партии меня заменили, нас тут же перевернули, и счёт по партиям стал 2:1. Соперники вцепились в этот огонёк надежды намертво и дожали до 2:2...

Конец.

(Разве бывает ещё такой матч? Ошибка тренера!)

(Стоило Кан Мунсу уйти, как сборная рассыпалась, будто песочный замок!)

(Но игрок, однажды заменённый, уже не может вернуться на площадку.)

— ...И как вы собираетесь за это отвечать?

— Кан Мунсу, не капризничайте, как ребёнок. Матч ещё не закончился.

— Посмотрим.

— ......

Но и тренеру, который велел мне не капризничать, становилось всё хуже. Перед пятой партией он уже подгонял игроков с явной паникой в голосе.

— Победим!

— Вперёд!

— Держимся!

Но когда разница в классе так очевидна, временем её не заделаешь.

2:3.

Нас догнали и перегнали.

— Тренер?

— ...Из-за Кан Мунсу сборная зажалась и не смогла показать свою игру.

— То есть вы даже не допускаете, что причина в том, что это вы меня заменили?

— Разумеется, нет.

— Что ж, остаётся надеяться, люди вам поверят.

— ...Они просто только сейчас разыгрались.

Но свалить всё на меня было слишком уж жалко и мелко — уж слишком очевидны были обстоятельства.

Тренер, хоть и не гений, понимал это не хуже меня, и лицо у него стало совсем скверное. Как у человека за миг до оглашения смертного приговора.

2:4.

А затем мы проиграли и седьмую партию.

Серебро было обеспечено.

Вот только хоть десять серебряных медалей собери — P-медали они не прибавят. На тотализаторе на это тоже никто не ставит!

(Что же это такое!)

(Они проиграли!)

(Золото исчезло прямо у них перед глазами!)

(Из-за ошибки тренера Кан Мунсу впервые остаётся без золотой медали!)

(Кан Мунсу сидит неподвижно, с каменным лицом!)

— Ну и по-дурацки деньги сгорели.

Благодаря золоту в других видах я уже отбил своё на тотализаторе, но от этого не переставал злиться: я потерял деньги, которые мог бы и не терять.

А заодно — потерпел первое поражение!

В моей олимпийской карьере впервые появилось неприятное пятно под названием «серебряная медаль».

— Благодарю за труд.

Тренер, который с того момента, как поражение стало неизбежным, только и делал, что ёрзал, попытался сбежать с арены почти бегом.

Но тут...

— Господин тренер. Вы арестованы по подозрению в договорном матче.

Люди в чёрных костюмах схватили его.

— До-до-говорной матч?!

— Волейбольная ассоциация тоже находится под следствием. С этого момента общую ответственность берёт на себя временный тренер, назначенный правительством.

— Этого не может быть...

— Масштаб ущерба слишком велик. Похоже, вы до сих пор не поняли, в каком положении оказались...

С этими словами ему любезно показали прямой эфир новостей на смартфоне.

(Осознавая свою ответственность за то, что столь важный пост был доверен некомпетентному человеку, я подаю в отставку...)

(Как только признаки договорного матча стали очевидны, министр спорта немедленно выступил с публичными извинениями...)

(После этой непредвиденной катастрофы представители волейбольного сообщества один за другим складывают полномочия...)

(Непостижимые действия тренера национальной волейбольной сборной — и теперь подозрения в договорном матче...)

— А...

— Теперь понимаете?

— ......

Тренер побледнел так, словно из него разом выпустили всю кровь.

— Думаю, вы и сами понимаете, что бывает, когда пытаются сдать олимпийский финал, на кону которого стоят огромные деньги.

— Нет! Ни за что...!

— Это скажете уже в суде.

— Да я не виноват! Кан Мунсу! Прошу! Прошу, спасите меня!

— ......

Если тренер окончательно не спятил, никакого договорного матча, скорее всего, не было. Но я лишь холодно проигнорировал его жалкие мольбы.

— Господин Кан Мунсу.

— Да.

— Мне искренне жаль. Больше подобного абсурда не повторится.

— Чьи это слова?

Проблема была не из тех, что решаются извинением какого-то чиновника.

— Человека, который стоит на самом верху.

— А-а, вот как.

Я-то думал, всё закончится тем, что министр спорта просто сбросит с себя ответственность, будто старую кожу. Но, похоже, и президенту от неё не уйти.

— Сейчас там полный хаос. Все кричат, что государство обязано возместить деньги, потерянные из-за договорного матча.

— Хм.

О, звучит неплохо. Мне бы тоже не помешала компенсация.

— Судья и прокурор, которые ставили на золотую медаль Кан Мунсу, сами вызвались вести это дело. Да и с адвокатом... найти кого-то стоящего будет непросто.

— Хм-м.

Мне даже стало чуточку жаль тренера, которого увели.

— Всех тренеров национальных сборных в обязательном порядке проверяют на благонадёжность. Ещё никогда признаки договорного матча не были настолько явными, а ущерб — настолько велик...

— Кто временный тренер?

— Тренер Чан Соён, которую вы хорошо знаете, господин Кан Мунсу.

— ......

Тренер по плаванию — и на волейбол? Намерение правительства было яснее ясного.

— В спортивных кругах считают, что, если вам просто не мешать, не так уж важно, кто именно будет числиться тренером. Если вы спокойно проведёте оставшиеся волейбольные дисциплины, это мнение только окрепнет, и остаток Олимпиады пройдёт для вас куда легче.

— Красиво говорите.

— Я лишь передаю слова.

— ...Хорошо.

Вообще-то мне хотелось плюнуть на весь олимпийский волейбол, но сейчас даже одной золотой медали жалко упускать.

Хочешь не хочешь — а хотя бы одну надо взять.

Из оставшихся волейбольных дисциплин.

— ...На этот раз я закрою на это глаза. Но передайте: второго такого случая не будет.

— Обязательно передам.

На этом разговор закончился, и я тоже медленно поднялся со своего места.

— ......

— ......

Может, дело было в том, что они видели, как тренера уводят? Игроки, которые благодаря мне всё-таки взяли хотя бы серебро — пусть и с урезанной пенсией, — не могли радоваться в открытую и только тревожно переглядывались.

Если бы они сами вытащили золото, всё бы обошлось тихо. Но разве недостаток мастерства — это преступление?

— ...Давайте хорошо сыграем и оставшиеся матчи!

Голос у меня получился нарочито бодрым. Но это сработало.

— Да!

— Да-а!

Игроки, вздрогнув, поспешно ответили — будто вцепились в брошенную им спасательную верёвку.

Оставалось два вида.

Пляжный волейбол и волейбол четыре на четыре, куда выставляют сильнейший состав.

«Похвалите меня!»

Я был ужасно доволен собой. Потерял деньги, а всё равно не сорвался и терпел до конца.

Вот только...

— Всё нормально. Ты не виноват — просто тебе попался ненормальный тренер.

— Хм...

Меня раздирала досада оттого, что я не смог сдержать обещание, которое дал Сон Сонён прошлой ночью.

— Подумаешь, одно серебро. Ничего страшного. Будь ты слишком идеальным, в тебе бы не осталось ничего человеческого.

— Если ты так говоришь...

После той ночи я стал безоговорочно слушаться Сон Сонён во всём. Будто на мне невидимый ошейник.

И странное дело — мне это даже нравилось.

— Сегодня нельзя.

— ......

Худший день в моей жизни.

— ...Вообще-то и не собиралась, но ты выглядишь совсем измученным. Так что я дам тебе немного сил.

— О-о!

Как выяснилось, это был лучший день в моей жизни.