— Шаман?

— Не обращайте внимания.

— Юноша, если не смотреть на призвание, по чему тогда вообще выбирать работника?

— ……

От этого резонного замечания хозяина клининговой фирмы я мгновенно лишился дара речи.

Потому что он умный?

Нет.

Куда бы я ни обращался, везде смотрели на призвание — неважно, искали ли человека на подённую работу или в штат.

«Тяжело…»

Немало было и таких объявлений, где прямо писали: «С другим призванием не обращаться!»

Так что и без того немногочисленные варианты, где мне хотя бы соглашались дать собеседование, можно было пересчитать по пальцам.

И те ещё попробуй найди.

— Шаман ведь призраков ловит.

— Это не значит, что я совсем ничего другого не умею. Я долго подрабатывал в магазине у дома.

— Хм…

Хозяин фирмы задумался.

— Сразу предупрежу, чтобы потом не было недоразумений: мы ловим крыс и вредителей, которые прячутся по домам. Не призраков.

— Да.

— Если начнёшь, как Ю Ирам, плясать или вопить…

— Я точно не буду!

— Ю Ирам тоже сперва уверяет, что ничего такого не будет, а потом внезапно набрасывается на призрака. Говорит, так тот ничего не успевает заметить…

— Я правда не стану! Если начну — увольняйте сразу!

Теперь было ясно, почему у шаманов такая скверная репутация.

«Опять Ю Ирам!»

Конечно, это глупость, но мне и правда казалось, будто он мстит за то, что я отказался становиться его учеником.

Не сидит ли он где-нибудь поблизости, не подглядывает ли за мной сейчас и не смеётся ли от души?

От одной мысли внутри всё закипало.

— Юноша.

— Да.

— Запал у тебя мне нравится. Оставь номер.

— Спасибо!

Ну всё, меня взяли!

— Погоди. Это ещё не значит, что я дам тебе работу.

— То есть?..

— Это значит, что я подумаю. Если за неделю не позвоню — считай, не сложилось.

— Хорошо.

Иначе говоря, меня возьмут только в том случае, если за ближайшую неделю не найдётся желающих с призванием получше, чем «шаман».

То есть надежды, по сути, не было.

***

— Да я с ума сойду!

На постоянную работу я с самого начала не рассчитывал, но и подёнщину мне отказывали одну за другой — такого я не ожидал.

«И ведь как назло…»

Я совсем упустил из виду, что сейчас как раз сезон: выпускники, окрылённые после теста на призвание от P, носятся повсюду в поисках заработка посолиднее тех денег, что дают родители.

Вот почему с работой так туго.

Хотя нет.

За лёгкие места и туда, где хорошо платили, всегда шла ожесточённая борьба.

Но то, что мне не удавалось устроиться даже туда, где я был готов не привередничать, потому что деньги на жизнь нужны были прямо сейчас, — это целиком и полностью из-за моего призвания.

— Ну и предрассудки…

И всё из-за Ю Ирама.

«Что же теперь делать?»

Еле волоча ноги, я поплёлся домой без всякого результата.

По-хорошему, стоило бы поискать ещё, но я и так слишком напрягся — с выписки не прошло и суток.

— Хён!

— ……

Так явственно, что я даже решил, будто у меня начались слуховые галлюцинации.

— Хён! Мунсу-хён!

Хвать!

Кто-то сзади обнял меня обеими руками и окликнул по имени.

Голос был до боли знакомый.

Даже оборачиваться не пришлось — я сразу понял, кто это.

— Ты чего? Канхун, это ты?

Чхве Канхун.

Близкий младший, которого я знал ещё с тех времён, когда мы были наивными младшеклассниками и ничего не понимали в жизни.

«Вот так встреча.»

Пока мой отец не промотал всё состояние и не умер, после чего наша семья стремительно пошла ко дну, мы жили по соседству и виделись довольно часто…

Теперь же встретиться можно было разве что в школе.

А когда я и школу окончу, станет ещё труднее.

— Хён!

— ……

Я, конечно, тоже был рад его видеть, но этот парень так всполошился, что у него даже глаза заблестели от слёз.

Что стряслось?

— Мог бы хотя бы сказать, что очнулся в больнице! Я зря туда мотался!

— А… прости. Я и не знал, что ты приходил меня навестить.

Правда не знал.

Мы были близки, почти как братья, но раньше как-то не доводилось всерьёз друг за друга переживать.

«Хотя… разве не так?»

Наверное, просто не было причин беспокоиться за Чхве Канхуна — богатенького мальчика, не знавшего денежных забот, да ещё и красавца.

Последний раз я переживал за него ещё в начальной школе, когда его дразнили за девчоночью внешность, а я вытирал ему слёзы и хлопал по спине.

— Ну ты даёшь! Я даже запись в журнале посещений оставил!

— Правда, что ли…

— Я ужасно перепугался, когда услышал, что ты очнулся и уже через день выписался! Та старшая, что упала вместе с тобой, до сих пор в больнице.

— Сон Сонён?

— Имени не знаю.

— В школе о ней тоже ничего не слышал?

— Нет. Совсем ничего.

— Вот как.

Я и раньше догадывался, но теперь окончательно убедился: этот сон делили только Сон Сонён и я.

— Хён!

— Ты же шёл на занятия? Давай, не опаздывай.

— Ну и жестоко! Тебе что, совсем не радостно меня видеть после такой долгой разлуки?

Он смотрел так обиженно, что пройти мимо было невозможно — прямо мокрый щенок.

— …Ты ведь всё это время спал. Мне кажется, будто мы виделись вчера.

— А! Для тебя, Мунсу-хён, наверное, так и есть!

Чхве Канхун мгновенно просиял. Но уходить, похоже, вовсе не собирался.

— Иди уже. На занятия опоздаешь.

— Ничего страшного. Я не на занятия шёл, а на экскурсию.

— На экскурсию? Ты же ещё даже тест на призвание не проходил. Зачем?

На такие ознакомительные экскурсии по профессиям можно ходить и после теста на призвание — тогда уж точно не поздно.

А если заранее разгорячиться, а потом получить совсем не то призвание, выйдет неловко.

Вот почему до окончания школы на такие экскурсии ходят единицы.

— Это папина компания.

— А-а!

С семейным делом всё иначе.

Хотя, конечно, если призвание совсем не подходит, можно и семейный бизнес пустить ко дну, так что насильно в такое тоже не загоняют.

— Просто позвоню папиному секретарю и скажу, что не приду.

— Но у тебя же всё-таки договорённость…

— Ничего страшного. Я ведь не один день туда езжу. Чтобы обойти все отделы, нужно несколько дней. Один можно и перенести.

— Понятно…

Даже слишком большой семейный бизнес — тоже особый случай.

— А у тебя есть время, хён?

— Не откладывай из-за меня свои планы.

— Ты занят?

— Занят.

— Чем? Каникулы же. А после каникул ты сразу выпускаешься.

— Хм…

Объяснять дальше особой нужды не было, но, чтобы всё-таки спровадить Канхуна, я решил ответить честно:

— Мне нужно устроиться на работу.

— Ух ты! Хён, ты совсем взрослый! Как круто!

— Ну…

Я по опыту знал, что это не насмешка, а совершенно искреннее восхищение, но всё равно чувствовал себя неуютно.

«Ему-то, которому вообще никогда не придётся думать о работе, легко восхищаться…»

Наверное, и экскурсия туда же. Это же вроде называется подготовкой наследника? Или ранним обучением?

Как ни назови, а о будущем ему можно не тревожиться — и от этого я невольно завидовал.

— Завидую. А мне папа сказал не думать о призвании и понемногу осваивать дела компании…

— Вот как.

Похоже, и у этого живущего без забот младшего были свои трудности.

— Хён!

— Хватит уже. Я пошёл.

— Пошли вместе!

— Твой хён сейчас ужасно занят — готовится ко взрослой жизни. И не смей пропускать экскурсию из-за меня.

— Не хочу! За дела компании я взялся только потому, что старший брат заболел и всё свалили на меня! Я не его замена!

— Т-так, успокойся.

У Чхве Канхуна, чья жизнь со стороны казалась ровным шоссе без единого поворота, был старший сводный брат.

Чхве Канмин.

Подробностей я не знал, но слышал, что он неизлечимо болен и не может сделать за пределы больницы ни шагу.

— Хочешь, чтобы я успокоился, — тогда побудь со мной.

— Ты что, ребёнок?

Хотя я и бросил это с упрёком, Канхун понял, что я колеблюсь, и надавил ещё сильнее.

— Хён! Я придумал!

— Что?

— Я помогу тебе с работой!

— И как же ты это сделаешь?

— Папины связи.

— А…

Вообще-то я считал, что такой беспредел, когда ради знакомств игнорируют призвание, надо искоренять. Но сейчас мне было не до моральных принципов.

— Ну как?

— …Я подумаю.

Мои раздумья были последним, что оставалось от совести.

— Хён, давай без этого. Пойдём прямо сейчас и спросим.

— У кого? У начальника отдела? У директора?

— Конечно у папы! Он дома.

— Кхе!

Так я впервые за долгое время отправился к Чхве Канхуну домой — нет, на собеседование.

***

Чхве Канхун жил на самом верхнем этаже самого дорогого в округе апарт-комплекса у станции.

Для этого этажа был отдельный лифт, который без ключ-карты даже не запускался.

И вдобавок:

(Молодой господин Чхве Канхун и один гость прибыли.)

Когда лифт доезжал до верхнего этажа, его двери автоматически открывались и хозяину дома приходило уведомление.

Динь-дон!

Шух—

— С возвращением, молодой господин.

— Добро пожаловать, молодой господин.

— Добро пожаловать, молодой господин.

Услышав это, дворецкий и горничные выстроились по обе стороны от выхода из лифта и почтительно поклонились.

«Ничего себе…»

Когда я был маленьким, то проходил мимо них без задней мысли, а теперь чувствовал себя ужасно неловко.

С чего мне вообще такие почести?

Примерно такое было чувство.

— Молодой господин, это ваш друг?

— Ой, вы сегодня рано.

— Молодой господин привёл домой друга? Вот уж редкость.

Покончив с официальными приветствиями, дворецкий и горничные заговорили с Канхуном уже куда теплее.

А он в ответ коротко представил меня:

— Это Мунсу-хён!

— О! Боже мой! Я вас и не узнал, так выросли!

Дворецкий, которому в детстве не слишком нравилось, что я сюда хожу, раскатисто рассмеялся.

«А ведь тогда, когда я смотрел на него снизу вверх, он казался мне страшным…»

Теперь же, когда я так вытянулся и мы смотрели друг другу в глаза, это был просто добродушный мужчина.

— Ах, так это тот самый человек, о котором молодой господин каждый день рассказывает?

— Очень приятно, господин Кан Мунсу. Хотя благодаря молодому господину кажется, будто мы уже знакомы.

— Позвольте ваше пальто.

Кроме дворецкого, вся прислуга здесь была без исключения молодой и красивой. И все кокетливые.

Тут уж невольно задумаешься о вкусах хозяина дома.

Это тоже не изменилось.

«Скучал по этому месту.»

В детстве, когда я ещё совсем не знал жизни, я часто приходил сюда играть.

Тогда дорогие картины и украшения, расставленные по дому, интересовали меня куда меньше бесплатных угощений.

«Ого! Да если умыкнуть и продать хотя бы одну из этих вещей… кхм!»

Если такие мысли приходят сами собой, значит, и я успел вырасти в довольно меркантильного взрослого?

С тех времён здесь изменилась только большая семейная фотография на стене, но смотреть на неё так же чисто, как раньше, у меня уже не получалось.

— Хён! Хён!

— …Что?

— Почти всё такое же, как было, когда ты приходил раньше, правда?

— Похоже на то.

Кроме большой семейной фотографии, в которой отразилось беспощадное течение времени, всё осталось точно таким, каким я это запомнил, — даже расстановка мебели.

«Старшего брата не хватает.»

На семейном снимке не было только Чхве Канмина, старшего сводного брата Канхуна.

— Канхун, это ты?

— Папа!

— Кхм! Сколько раз говорить — при гостях зови меня отцом…

Мужчина медленно подошёл, подёргивая губами и изо всех сил стараясь не расплыться в довольной улыбке.

Это и был отец Чхве Канхуна.

Если не считать брюшка, в котором алкоголь, казалось, откладывался слоями, как осадочная порода, он выглядел почти как сам Канхун — только на лбу прибавилось несколько морщин.

Словом, красивый мужчина средних лет.

— Сейчас-то можно. Мы же не чужие.

— И кто это у нас… хм?

— Папа, ты же помнишь? Это Мунсу-хён, который в детстве часто к нам приходил!

— О! Так это явился тот самый разоритель буфета?

— Ага!

Хотя прошло уже немало лет, он сразу меня вспомнил.

— Здравствуйте, дядя.

— Ну здравствуй. Слышал, ты упал в школе и угодил в больницу. Вид у тебя, конечно, совсем плохой. А раньше щёки были такие пухлые — так и тянуло ущипнуть.

— Ха-ха… так уж вышло…

Мы перебрались на длинный диван в гостиной размером с теннисный корт и продолжили разговор.

— Ну, как ты теперь живёшь?

— Ищу работу.

— Работу? А, ну да! Ты ведь был на год старше моего сына. Значит, уже прошёл тест на призвание.

— Да.

— Можно узнать, какое у тебя призвание? Мне всегда было интересно, кем вырастет мальчишка, который выбирал у нас только самые дорогие сладости.

— Шаман.

— Ну и дрянь.

— Что?

От этого внезапного слова я даже опешил.

Это он сейчас что сказал?..

— Шаманы — дрянь. Стоит им раскрыть рот, и льётся одна ложь.

— ……

Улыбка исчезла с лица дяди, взгляд его вдруг стал ледяным, и у меня по спине пробежал холодок.