— Почему они не просыпаются?!

Мужчина рвал на себе волосы обеими руками и орал так, словно обезумел. Любой, кто знал его в обычной жизни, усомнился бы, что перед ним тот же самый человек.

Потому что это был…

— Ю Ирам. Это больница. Пожалуйста, потише. Туалет не исключение.

…сам Ю Ирам, «гениальный шаман», прославившийся изгнанием призраков!

— …Простите. Просто мне тяжело смотреть на Сон Сонён и ученика Кан Мунсу, одержимых столь сильным призраком, вот я и не сдержался.

Ю Ирам, гениальный шаман, настолько популярный, что его приглашали на самые разные государственные телеканалы, чувствовал себя хуже некуда.

Сон Сонён.

Кан Мунсу.

Именно его теперь считали виновником того, что двое старшеклассников, не подававших ни малейших признаков пробуждения, впали в кому.

«Да это же сводит с ума!»

Сцена, где он сцепился с Кан Мунсу, целиком попала в прямой эфир.

Если бы дело кончилось только этим, он бы кое-как замял историю, отговорившись на ходу. Но дни шли, а мальчишка не просыпался, и всё стало настолько серьёзно, что ситуацию уже было не удержать.

Даже Сон Сонён, которая к моменту его приезда на место уже лежала без сознания, в общественном мнении почему-то оказывалась едва ли не на его совести…

Это было невыносимо.

— Я понимаю, как вам тяжело, но впредь, пожалуйста, держите себя в руках. Вы пугаете других пациентов.

— Хорошо.

Он покорно ответил врачу, что будет осторожнее, но на самом деле это был уже третий раз, когда Ю Ирам устраивал в больнице скандал с криками.

Потому что иначе он бы и правда сошёл с ума.

Стресс навалился такой, что, не выплесни он его хотя бы криком, сохранить ясную голову было бы невозможно.

— Если это повторится, нам придётся запретить вам вход, даже если вы числитесь единственным сопровождающим пациента Кан Мунсу.

— …Я понял. Больше не повторится.

Но больше всего его злило другое — семейное положение Кан Мунсу.

Ни родителей. Ни родственников.

Даже классный руководитель, который хоть как-то мог сойти за сопровождающего, из-за личных обстоятельств не мог подолгу оставаться в больнице…

И в итоге Ю Ирам, скрепя сердце, оказался прикован к этой удушливой больничной атмосфере.

«Ну почему именно так…»

Раз несчастье случилось прямо во время прямого эфира, отвертеться уже было нельзя.

Да, расходы на госпитализацию Кан Мунсу были проблемой, но куда сильнее его подтачивали репутация и популярность, которые таяли с каждым днём.

— Я прекрасно понимаю ваше состояние, господин Ю Ирам. Мы тоже делаем всё возможное, чтобы установить причину.

— …Благодарю.

«Понимаешь ты, как же. Вам-то хорошо — сидите себе спокойно, деньги получаете. Бездарные болваны!»

По мнению врачей и специалистов, после тщательного обследования в организме Кан Мунсу не обнаружили никаких отклонений.

Но реальность оставалась реальностью: он всё так же не подавал признаков пробуждения, будто лежал в вегетативной коме.

И если здесь было хоть что-то утешительное, так это одно.

Сон Сонён, которую нашли без сознания на школьной крыше, страдала от тех же симптомов. Не будь этого, всё не удалось бы свалить на «призрака».

«Может, ещё не поздно нанять адвоката…»

Если Кан Мунсу так и не очнётся, всё шло к тому, что его без вариантов обвинят в причинении вреда здоровью.

Подумаешь, слегка толкнул — и из-за этого такое?

Даже сейчас стоило вспомнить тот момент, как внутри вскипала бессильная ярость.

— Я пойду осмотрю других пациентов.

— Хорошо.

Ю Ирам даже не посмотрел вслед уходящему врачу.

«Чёрт бы всё побрал. Столько старался, потому что моё призвание — шаман, а оно, выходит, оказалось дерьмом!»

— Ой! Доктор! Доктор! Пациент пришёл в себя!

— Что?! Правда?!

— Да! Кан Мунсу, который был в коме, очнулся спустя десять дней!

— О-о… Какое чудо…

…

Даже в туалете было слышно, как возбуждённо переговариваются врач и медсестра.

У Ю Ирама не было ни секунды на то, чтобы огрызнуться: «Сами бы потише!»

«Он очнулся?»

В глазах, уже почти погасших от безнадёжности, снова вспыхнул огонёк.

— Точно! Сейчас не до этого!

Ему хотелось немедленно сорваться с места и убедиться во всём собственными глазами, но первым делом Ю Ирам схватился за телефон.

Бип-бип—

— Господин Ю Ирам, что случи…

— Хватай камеру и дуй в больницу, как можно быстрее! И объяви, что выйдем в прямой эфир!

Ученик, который подчёркнуто держал дистанцию и вместо полного уважения и тепла слова «учитель» называл его просто по имени.

Ю Ирама это раздражало, но значения он не придавал. С самого начала они лишь использовали друг друга.

— Э? Но сейчас ведь совсем не обстановка для эфира…

— Он очнулся!

— Ч-что, правда?!

— А то я бы тебе звонил? Быстро сюда!

— Да, учитель!

Щёлк.

Закончив короткий разговор, Ю Ирам посмотрел в зеркало над раковиной и пригладил растрёпанные волосы.

— Если правильно его обработать…

Уголки его губ медленно поползли вверх. В голове уже складывался новый план.

***

— Простите… какое сегодня число?

Из-за пересохшего горла и языка голос звучал хрипло и еле слышно.

— Третье января. Времени прошло немало, но всё же — с Новым годом, Кан Мунсу.

Медсестра принесла тёплую кашу и заодно ответила на мой вопрос.

— Третье января…

Время ушло далеко вперёд. То самое время, о котором я так мечтал, наконец-то текло.

Значит, один и тот же день, одна и та же ситуация больше уже не повторялись.

И это было хорошо, но…

«Неужели всё это и правда было сном?..»

В голове словно загудело — будто меня со всей силы ударили тупым предметом.

Время, проведённое с Сон Сонён, все эти воспоминания — не нечто, выходящее за пределы науки, а всего лишь сон.

Когда происходящее перестало поддаваться хоть какому-то логическому объяснению, стоило догадаться раньше.

«Нет».

Поначалу я и сам подозревал, что всё это сон.

Просто потом, не в силах проснуться и выбраться, я поневоле начал принимать его за реальность. Но сомнения у меня были всегда.

А может, и сейчас это сон?

Нет.

Просто нет.

Сейчас — реальность.

Никаких доказательств у меня не было, одна только смутная интуиция, но я отчего-то твёрдо знал: «нынешний я», лежащий на больничной койке, находится в настоящем мире.

— Ешьте не спеша.

— Спасибо. Но кто оплачивает мою госпитализацию?..

Вопрос куда важнее, чем стоящая передо мной миска с кашей, как бы зверски она ни разжигала аппетит.

Пока я не узнаю ответа, кусок в горло не полезет.

— Не волнуйтесь. Расходы за госпитализацию Кан Мунсу…

Бах!

Дверь палаты резко распахнулась, и внутрь вошли двое мужчин.

— Ха-ха-ха! Уважаемые зрители, вы это видите? После долгого противостояния наконец-то, наконец-то этот гениальный шаман Ю Ирам изгнал призрака!..

Один — шаман.

— На этот раз призрак попался слишком сильный, я уж думал, будет тяжело… Но, как и следовало ожидать от учителя! Это настоящее чудо!

Второй — его ученик с камерой на плече.

При виде человека, которого мне меньше всего хотелось когда-либо снова увидеть, лицо само собой скривилось.

Но тут медсестра сказала:

— Господин Ю Ирам оплачивает вашу больницу.

— …О! Господин Ю Ирам! Как я рад снова вас видеть!

И на губах у меня мгновенно расцвела самая любезная улыбка.

***

Благодаря отцу я знал: если надолго угодишь в больницу, денег уходит прорва.

Ешь, ходишь в туалет, спишь…

Даже просто дышишь в палате — а кажется, будто деньги утекают рекой.

— Как только я услышал, что ученик Кан Мунсу пришёл в себя, тут же примчался сюда. Клянусь, до эфира у нас не было никаких предварительных договорённостей. Правда ведь, доктор?

— Да. Всё именно так: Кан Мунсу только что очнулся. Но ему нужен покой, поэтому эфир сейчас…

— Благодарю за содействие!

Получив от врача нужный ответ, шаман Ю Ирам тут же оттеснил его в сторону.

С лёгким шелестом он распахнул веер с изображением тхэгыка и своим привычно бодрым тоном обратился прямо в камеру:

— Чтобы спасти ученицу Сон Сонён, одержимую могущественным призраком, я воспользовался помощью ученика Кан Мунсу.

— Простите? Я ничего…

— И неудивительно, что вы ничего не поняли. Я сам направил вас так, чтобы вы мне помогли.

…

Ю Ирам оборвал меня на полуслове, словно велел молчать.

А потом продолжил объяснять:

— Чтобы ослабить силу призрака, поглотившего ученицу Сон Сонён, я перенёс половину его силы на ученика Кан Мунсу.

— Как жаль, что я не успел заснять, как учитель заманивал призрака к ученику Кан Мунсу!

Его ученик с камерой поддакнул так, словно действительно сокрушался о великой упущенной возможности.

— Ничего, ученик мой. Человеческая жизнь важнее.

— И всё же мне обидно! Стоит только подумать о том, как учителя поливали грязью зрители из-за этого недоразумения…

— Ха-ха! Настолько всё было опасно.

— Но я ни на миг не сомневался, что учитель победит призрака.

— Ну разумеется. А ты как думал.

— Ведь вы — лучший шаман в Корее… нет, во всём мире, Ю Ирам!

— Подхалимаж у тебя стал куда ловчее, ученик мой.

— Но что поделать, если это правда?

— Вот ведь…

Учитель и ученик вели разговор так гладко, будто давно отрепетировали его до последнего слова.

Эфир шёл настолько безупречно, что было уже не понять, где кончается позёрство и начинается правда.

И от этого я сам растерялся.

«А вдруг он и правда говорит правду?»

Может, это Ю Ирам что-то сделал со мной, и потому я провалился в тот сон?

Я решил осторожно его прощупать.

— Мне приснился очень долгий сон.

— О! Ученик Кан Мунсу, не могли бы вы коротко рассказать, что это был за сон?

— …Да. Мне снилось, что один и тот же отрезок времени повторяется снова и снова.

О Сон Сонён я не сказал ни слова. Мне не хотелось делиться нашими воспоминаниями с посторонними.

— Превосходно! Вы справились даже лучше, чем я ожидал!

— Спасибо.

— Я нисколько не преувеличиваю! Когда мы впервые встретились, вы были ещё совсем неопытны, а теперь за столь короткое время выросли в замечательного шамана!

…

С последними словами Ю Ирама, осыпавшими меня похвалами, я согласиться не мог.

Сделал ли я во сне хоть что-нибудь?

Нет.

Даже в самом конце, когда я пытался отговорить Сон Сонён от самоубийства, я всё так же метался в потёмках, ничего не понимая.

— Господин Ю Ирам.

— С этого дня зовите меня учителем. Не нужно стесняться.

— Это…

Из-за огромных больничных счетов я был готов во многом пойти ему навстречу, но только не в этом.

Почувствовал ли он моё нежелание?

Ю Ирам тут же добавил:

— Ученик Кан Мунсу.

— Да.

— Вы ещё сами этого не осознали, но у вас безграничный шаманский дар.

— Правда?

— Аппарат определения призвания, созданный P, ещё ни разу не ошибался. А если и этого вам мало, я готов поручиться за это своим именем.

…

От него буквально веяло решимостью любой ценой сделать меня своим учеником.

— Ради воспитания талантливой смены я не возьму с вас платы за обучение.

…

— Более того, если вы и дальше будете помогать мне в работе, как в этот раз, я позабочусь, чтобы вознаграждение было более чем достойным.

Я невольно дрогнул.

Слово «вознаграждение» на миг пошатнуло мою решимость.

— Предложение ведь не из плохих? Ученик Кан Мунсу просто займётся делом, к которому у него есть призвание.

— …Можно и так сказать.

Дело, к которому у меня есть призвание.

Шаман.

Изгнание призраков.

Аппарат определения призвания, созданный P и не ошибавшийся ни разу, утверждал, что у меня талант шамана.

— Вам всё ещё нужно время на раздумья?

Ю Ирам протянул ко мне правую руку, словно предлагая скрепить всё рукопожатием.

И тогда я сказал:

— Простите.

Сил в теле не осталось, так что сбежать, как раньше, я бы всё равно не смог. Но в голосе моём звучал упрямый, окончательный отказ.

— …Можно узнать причину?

— Я не хочу снова переживать такой сон.

На душе было пусто.

Оттого, что все воспоминания, связанные с Сон Сонён, оказались ложью.

Даже если мы и правда очутились в положении мужчины и женщины, застрявших вдвоём на необитаемом острове, где почти невозможно не потянуться друг к другу, — мои чувства тогда были настоящими.

— Ах, если только в этом дело, не беспокойтесь. Больше я вас туда не отправлю.

— Вы говорите — не отправите. Но вы вообще точно знаете, что это был за сон? Вы сами хоть раз через такое проходили?

— Разумеется.

— Тогда скажите: какими вам виделись люди во сне?

…

— Только не говорите, что не знаете.

…

У Ю Ирама, до сих пор сыпавшего словами без остановки, впервые вдруг запечатались губы.

***

Шаг за шагом.

Заодно это была часть реабилитации: нужно было понемногу разрабатывать мышцы, успевшие как следует одеревенеть, — и я медленно шёл по больничной дорожке для прогулок.

«Дело плохо».

И завтра меня выписывают в таком состоянии, когда без трости я и шага сделать не могу?

Но тут уж ничего не поделаешь. Это была цена за то, что я отказался от предложения Ю Ирама, оплачивавшего мою госпитализацию.

Иными словами, сам виноват.

— М?

— А?

…

…

Когда я уже возвращался в палату после прогулки, я столкнулся с ней.