К иссохшему туловищу крепились две пары рук, похожих на лезвия, а две такие же ноги едва парили над землёй...

Внешне все клинковые демоны почти одинаковы, но вот разброс в боевой силе, включая искусство меча, у них просто огромный.

Иначе говоря —

«Новичок».

Унаследовал ли клинковый демон передо мной опыт и знания пациента при жизни? А может, в нём даже сохранился человеческий рассудок...

Скри-и-ип!

— Ну надо же.

Если рассудок и правда остался, значит, пациент спятил окончательно.

Будь это мятеж, я бы ещё понял — месть. Но по собственной воле выпить яд и вырезать всех, кто за ним следовал?

Лязг!

Я легко отбил руку клинкового демона.

Скрр...?!

— Удивился, что тебя остановили?

Движения герцогской дочери, которой из-за личной гвардии даже не требовалось учиться самообороне, были сумбурны, словно у малышни, играющей в дом.

Свист! Свист! Свист!

Быстрое и крепкое тело клинкового демона, конечно, прикрывало эту слабость, но стоило ей встретить противника себе под стать...

— Сначала ноги.

Хрясь!

Я отсёк ей обе ноги — даже мне, члену олимпийской сборной по лёгкой атлетике, было бы непросто за ними угнаться.

Особенно учитывая, что клинковый демон умел нестись по земле так, будто скользил по льду. Чистое жульничество.

— ……

Не в силах издать ни звука, клинковый демон лишь беззвучно шевелил губами.

— Это ещё не всё.

Хрясь!

Следом я отсёк и все четыре руки, окончательно лишив его возможности сопротивляться.

— Ура-а-а!

— Да здравствует граф!

— Амоллан~!

Солдаты, наблюдавшие за боем, тоже уверились в моей победе и разразились ликующими криками.

— Связать.

— Есть, граф!

То, что валялось на залитой чьей-то кровью земле, — это ведь когда-то было Виенной Сьюзан... пожалуй, так стоило бы сказать.

Сейчас судить наверняка было трудно.

«Вот теперь и начинается самое сложное».

По словам слуги, пациент с Ланувель выпил яд.

Конечно, иной раз человек остаётся жив даже после яда — всё зависит от организма, — но, раз он превратился в клинкового демона, как Нам Хэсу, сомнений не оставалось.

Лечение провалилось.

И всё же пациент умер — и одновременно жив. Мир сна тоже не исчез.

Как это вообще понимать?..

«Тело пациента, лежащее в больнице, по-прежнему в полном порядке».

— ……

Я даже слегка пожалел, что взял бывшего пациента живым.

«Смотри на это с хорошей стороны. Может, это шанс узнать о клинковом демоне больше».

«Ну и оптимист же вы».

Уже по обрывкам услышанных историй можно было понять, каким бедствием был пациент в мире романтического фэнтези «Герцогская дочь, принимающая всё без остатка».

Но это был сон. В реальности такое тянуло бы на преступление пострашнее пожизненного, а распоясаться до такой степени пациент мог лишь потому, что всё происходило во сне.

Какой мужчина станет больше тридцати лет любить женщину, которая только берёт и ничего не отдаёт? В реальности таких отношений не бывает.

Вообще, «романтика» и «романтическое фэнтези» романтичны только с женской точки зрения. С мужской это ад, где принцам и императорам, у которых и без того всё есть, навязывают брак с эгоистичной женщиной.

— Хочешь жить?

— ……

От клинкового демона остались только голова и туловище, но он по-прежнему пристально смотрел на меня.

Руки и ноги, пусть и не так быстро, как у меня, понемногу отрастали, однако после того как я вбил гвозди в наполовину восстановившиеся предплечья и бёдра, регенерация полностью остановилась.

— Понимаешь мои слова — кивни. Не понимаешь — покачай головой.

— ……

Видеть он мог, но реагировал так, будто совсем меня не слышал.

— Хм.

«Положи руку ему на голову. Я попробую прочитать память».

Ого.

Сонбэ сам вышел вперёд, хотя я даже не просил, — такое бывало нечасто.

«Мне интересны клинковые демоны. Они похожи на цзянши и зомби — на тех самых живых мертвецов».

На Востоке — цзянши.

На Западе — зомби.

Названия и особенности в каждой стране свои, но фантазия о том, как движется труп, наделённый вечной молодостью и жизнью, похоже, приходит людям в голову повсюду.

Тук.

Я положил руку на голову пациента, который уже не мог сопротивляться.

— Хм...

Как ни странно, но даже когда сонбэ прибегает к заклятию, я ничего не чувствую.

«...Сильно сопротивляется».

«Да?»

«Если вспомнить, как легко всё прошло с Мао Цзаем, который по призванию был пианистом и боялся собственного отца, тут и правда что-то необычное».

«П-правда?»

От одной мысли, что он способен разглядеть даже чужие постыдные чёрные страницы прошлого, становилось не по себе.

«Похоже, это особое сопротивление клинкового демона, который выстроил собственный мир».

— ...Не сопротивляйся.

— ……

— Будешь упрямиться — вырву тебе глаза.

«Бесполезно. Это не то, чем клинковый демон может управлять по своей воле».

«И что тогда делать?»

«Чтобы пробить его сопротивление... А-а, вот оно! Так вот в чём дело! Мир! Конечно, мир! Совсем я уже сдал, если проглядел такую простую истину...»

«...И в чём же?»

Почтенный сонбэ, не держите всё при себе, поделитесь и со мной.

«В мире».

«Да. В мире».

«...Обычно я бы назвал тебя тугодумом, но раз сам понял это только сейчас, на этот раз пощажу».

«Премного благодарен».

«Мир — не пустырь. Ты ведь и сам что-то застраиваешь в собственном мире, каждый раз решая всё через тело».

«Это верно».

«Вот потому в нём и нет пустот».

«...Что?»

«Всякий раз, когда ты чего-то достигаешь во сне, твой мир понемногу расширяется. И, расширяясь, он не остаётся пустым — ты тут же пускаешь новое пространство в дело».

«Я так делаю?»

«А как ты думаешь, почему человек, слабый в теории, так силён в практике?»

— А!

Я вдруг понял неприятную правду.

«Именно».

— Чёрт...

От мысли, что я настолько беспомощен и целиком завишу от собственного мира, хотелось расплакаться.

«А теперь главное».

«Слушаю».

«Хубэ, посмотри на этот город. Как думаешь, почему на самом дорогом клочке земли, в самом сердце города, устроена площадь? На этом пустыре можно было бы поставить ещё пять добротных зданий».

— Э... а ведь правда?

«То же самое и с настоящими городами. Зачем нужен парк посреди городской застройки? Без парка люди всё равно могут жить. Более того — если убрать парк, в городе поместится ещё больше людей».

— ...И правда.

Я не архитектор и не городской проектировщик, так что мог лишь осторожно предположить: наверное, человек не может жить, думая только об эффективности.

«С твоим миром то же самое».

«В каком смысле?»

«Эх ты, недотёпа... Я только что объяснял, зачем миру нужны незастроенные пустоты, а ты что слушал?»

«А-а!»

«Чтобы проникнуть в мир клинкового демона, нужно много пустого места. Очень похоже на то, как люди с одной целью собираются на площади на митинг».

«То есть...»

«Именно так».

— А...

«Придётся бульдозером снести часть своего мира и освободить площадь».

То есть отказаться от способности, благодаря которой я стал тем, кем был сейчас.

***

Нужна была тренировка.

Нужна была зрелость, чтобы отказаться от жадного стремления добиваться всего лёгким путём.

«На этот раз отпусти. Опустошить сосуд невероятно трудно. Гораздо труднее, чем просто заменить одну способность другой».

Менять было легко.

Я смог отказаться от того, чтобы оставаться «человеком», и без особых мук переделать собственное тело на более эффективный лад именно потому, что это не казалось потерей. Скорее бартером.

Но сейчас всё было иначе.

— У-у...

Представьте, что из дома у вас просто забирают холодильник, которым вы каждый день пользовались.

Не заменяют его на больший. Не предлагают никакого выхода. Просто выносят — и всё.

Разве такое легко пережить?

Я не мог расстаться с удобством своего холодильника, то есть способности.

— Граф Амоллан~!

— ...Ваше высочество.

Она примчалась сюда, едва услышав, что война закончилась?

Бросив залитую кровью прекрасную дворцовую цитадель герцогства, принцесса Арония явилась ко мне — туда, где на городской площади стоял временный шатёр и где я пытался разговорить клинкового демона.

Тра-ля-ля~

Принцесса, чьи ноги — к великому моему сожалению — скрывала пышная юбка, застенчиво прислонилась лбом к моей груди и шепнула:

— Я волновалась.

— Кхм!

Сон Сонён бы кое-чему поучиться у принцессы в этом отношении... Хотя нет, ничего.

— Граф. Это и есть тот самый чудовищный монстр, о котором говорят, что он похож на герцогскую дочь?

— Да.

Слух о том, что герцогская дочь превратилась в уродливое чудовище, уже стремительно расходился, но её сторонники пока списывали всё на заговор Союза и старались замять дело.

— И правда... Он похож на портрет герцогской дочери, который висел в покоях его величества.

— Он всё ещё там?

— Его сожгли в тот же день, когда вы вылечили его величество, граф.

— Понятно.

Даже без рук и ног клинковый демон внушал жуть. Но принцесса Арония, ничуть не испугавшись, тут же отвернулась от него и сказала мне:

— Граф, если у вас найдётся время, не сыграете со мной пару партий в карты?

— С удовольствием.

Шлёп! Шлёп! Шлёп...

Она принялась тасовать принесённую с собой старую, затёртую колоду.

«Классический приём».

«Да уж».

У карт, к которым слишком часто прикасались человеческие руки, рубашки не бывают одинаковыми. А иногда всё ещё откровеннее: пятна от пролитого кофе или вина так и остаются, сколько ни оттирай.

Иначе говоря —

«Условия прежние».

Пусть отметки были не на каждой карте, но часть моих карт принцессе и без того была известна.

Правда, у меня было небольшое преимущество: я видел всю её руку.

И всё же —

«Смотреть не буду».

В мире романтического фэнтези «Герцогская дочь, принимающая всё без остатка» карточная игра считалась чем-то вроде народной забавы, и даже на войне я успевал понемногу практиковаться с молодыми штабистами. После аккуратной чистки верхушка союзной армии и вовсе состояла из моих приятелей по картам.

— Граф, будьте настороже. Сегодня я вам так просто не проиграю.

— Жду с интересом.

Принцессу, придумавшую такой хитрый ход, будет непросто победить.

«Дерзко. Если сойтись с тобой по-честному, ты ведь и проиграть можешь».

— А что, если проигравший исполнит одно желание победителя?

— Согласен.

Желание.

Ставка была крайне опасной, но я не собирался пускать здесь корни, а потому легко раздавал обещания, как пустые чеки.

— Вы обещаете это, поставив на кон свою честь?

— Разумеется.

— Хи-хи.

— ……

И мы начали карточную игру с принцессой Аронией, уже уверенной в своей победе.

Бум! Бум-бах!

Клинковый демон не стал молча смотреть на то, чем мы тут занимаемся.

— ...Что ещё такое?

До сих пор он вёл себя более-менее смирно, а теперь отчаянно мотал единственной оставшейся свободной головой.

— Ваш ход, граф.

— А, да.

Внезапная выходка клинкового демона, то есть пациента, немного меня тревожила, но на серьёзную проблему это вроде бы не тянуло.

Шурх-шурх~

Я сосредоточился на картах. Во всяком случае, пытался.

— Вот досада...

— Хи-хи-хи!

— ……

Это всё клинковый демон виноват! Я проиграл только потому, что эта тварь сбивала меня с мысли!

«Жалкое зрелище, хубэ».

— Первую партию выиграла я~

— Ваше высочество заметно прибавили в мастерстве. Теперь тасовать буду я.

— Хорошо.

Шлёп, шлёп, шлёп.

Кажется, я начал понимать, что чувствовали люди, которым до сих пор приходилось играть против меня.

— ……

— ……

Мы с головой ушли в карточную игру, на кону в которой стояла опасная ставка.

«Опасной её считаешь только ты. Разве не очевидно, чего может захотеть от тебя принцесса, у которой есть всё — и красота, и род, и достаток?»

«Вот именно поэтому это и опасно».

«Это зависит от соперника. Если бы речь шла о браке с уродливой принцессой, тогда да — пришлось бы побороться насмерть».

— Хм...

Острый ум не всегда шёл на пользу.

Бум! Бу-ум! Бум-бах!

Клинковый демон яростно тряс головой и бился ею так, будто собирался раскроить себе череп.

Из-за него я никак не мог сосредоточиться на картах.

А вот принцесса Арония, напротив—

— Хи-хи!

Она с невозмутимым спокойствием и опытной лёгкостью попросту игнорировала этот шум.

— ...Ваше высочество, не откроете заранее, какое желание загадаете?

— Ах, какой вы хитрый, граф. Конечно, это тайна~.

— Вот как. Кхм-кхм!

Похоже, и вторую партию я сейчас проиграю?!

Бум! Бум! Бум!

Хотелось свернуть клинковому демону шею, лишь бы он перестал мешать мне сосредоточиться.

«И это говорит тот, кто прекрасно играл в карты даже в шумном трактире».

— Угх...

Мне всё сильнее казалось, что день, когда я наконец увижу ноги принцессы Аронии, скрытые под пышной юбкой, уже близок.

...И от этого решимость непременно победить её как-то бесстыдно размякла.

— Вы сдаётесь?

— Жаль. А я-то собирался, если выиграю, украсть у вас поцелуй.

— ...Что?

— Ха-ха! И вторую партию я тоже проиграл.

Виноват клинковый демон!

— Ах вы хитрый граф. Неужели герой Союза поддаётся мне нарочно?

— Разумеется, нет.

И мы тут же перешли к третьей партии, которая вполне могла стать последней.

И именно тогда—

— ...Кр-а-а-а!

Из глазниц клинкового демона вместо слёз потекла кровь, и из его рта впервые вырвался звук.

— Что?

Почуяв неладное, я закрыл принцессу Аронию собой.

— Это моё место! Моё место! Не этой дряни...!

— Успокойся.

— Отойди! Немедленно отойди...!

Шух-шух—

На лысом, как колено, черепе клинкового демона начали отрастать золотые волосы.

— Что за?..

Я шагнул вперёд, собираясь рассмотреть это жуткое явление поближе, и в тот же миг—

***

Взгляд дрогнул, будто от лёгкой морской болезни, и мир перед глазами сменился.

— Что это, чёрт возьми...

...было?

Я тихо пробормотал это, глядя в тёмный потолок университетского общежития.