Нико почувствовал, как ледяной хват повелителя буквально парализовал его руку и тело. Каждый вдох давался с трудом, мысли путались, паника начинала захватывать.

И тут произошло то, чего он не ожидал.

Тень, которую он до этого контролировал, резко изменилась. Светлый силуэт растворился, тьма собралась вокруг него плотным облаком, обволакивая каждую часть тела, словно тёплая одежда, но живое, почти ощущаемое, тепло исходило из неё.

— Что… — Нико едва смог выдохнуть, — что происходит?

Он почувствовал, как лед на рукояти катаны треснул, и рука снова обрела подвижность. Сердце перестало сжиматься, страх отступил хотя бы на мгновение.

Тень стояла рядом в привычном обличии — темное, почти невидимое полотно, но теперь оно не просто следовало за Нико. Оно защищало его, согревало, впитывало холод и удары разлома.

Нико поднялся, с усилием опёрся на катану, вонзив клинок в каменный пол. В его глазах горел холодный свет.

— Убивай всех, — произнёс он ровным, твёрдым голосом, — резко и без мучений. Но не её.

Он указал взглядом на Блерту, которая сжала меч и слегка отступила, охваченная тревогой.

— И… выпусти нас.

Повелитель разлома стоял молча, туман вокруг него сгустился. Но на вопрос Нико — почему ты не выходишь с разлома? — ответа не последовало.

Тьма вокруг Нико вибрировала, словно слышала каждое его слово. Она была одновременно его защитой и оружием.

— Хм… — Нико сжал катану, чувствуя невероятную силу, — Ты боишься? Или просто наслаждаешься зрелищем?

И тишина в разломе стала осязаемой. Голос повелителя больше не звучал, но присутствие его было ощутимо. Комната наполнилась предчувствием конца… и начала новой стадии.

Нико сделал шаг вперёд, катана в руках, тень слилась с ним плотной тканью. Он был готов к любому удару, к любой ловушке, к любому разломному безумию, но в его глазах уже не было прежней нерешительности.

Он понимал: сейчас он не просто охотник. Сейчас он хозяин своего собственного страха, собственной тьмы — и любой, кто встанет у него на пути, почувствует её силу.

Тьма согревала его. Катана снова стала продолжением руки. И Нико ждал.

Разлом замер.

А повелитель молчал.