Разлом поглотил последних выживших, туман клубился, холод проникал в каждую клетку. Нико наблюдал, как жизнь покидает их тела. Его глаза холодны, но внутри бушует буря: вина, страх, безысходность, решимость.

Повелитель разлома появился перед ним, высокий, словно составленный из самого тумана и холодного света. Его голос прорезал пространство, будто сам воздух колол лёд:

— Почему я оставил её в живых? — сказал он, голос эхом отдавался в голове Нико. — Потому что ты должен выбрать. Ты должен понять цену силы, цену выбора… и цену тех, кого зовёшь союзниками.

Нико молчал, чувствуя, как тьма его тени вокруг него вибрирует, словно поддерживает его, согревает и готовит к следующему шагу.

— Ты слаб, если цепляешься за их жизни, — продолжил повелитель. — Но сильнее, если принимаешь то, что неизбежно.

Слова ударили по нему сильнее, чем любой меч. Его разум боролся с холодной ясностью: сохранить человечность — значит потерять контроль. Подчиниться страху — значит потерять силу.

Тень обвила его ещё плотнее, словно живая одежда, поддерживая, но оставляя пространство для решения.

— Я оставил её в живых, — повторил повелитель, — потому что только так ты сможешь понять себя.

И словно мгновением, Нико оказался с Блертой за пределами разлома. Туман остался за дверью, хищно клубясь в пустоте. Вокруг был лишь город — шумный, живой, далекий от ледяной тьмы.

Блерта обернулась, взгляд полный тревоги и удивления.

— Нико… что это было? — её голос дрожал, она пыталась прочесть его мысли. — Все… они…

Нико молчал. Он сжал катану, ощущая тьму, сливающуюся с ним, но его внутренний голос кричал, борясь с ужасом и решением, которое пришлось принять.

— Это… — начал он, но остановился. Слова не шли. Его сердце всё ещё стучало, но разум был холоден, как лёд внутри разлома.

Блерта подошла ближе, коснулась его руки.

— Нико… ты был один, и ты… — она не смогла закончить фразу. Её глаза искали ответ, понимание, и одновременно страх перед тем, что он пережил.

Нико медленно кивнул, не поднимая глаз. Внутри него бушевала буря: вина, гнев, холод, решимость. Но наружу он ничего не выпустил.

— Пойдем, — наконец сказал он тихо, едва слышно, — в город.

Блерта снова посмотрела на него, пытаясь прочувствовать его эмоции, но на лице Нико была лишь хладнокровная решимость. И тень, всё ещё плотная и живое облако вокруг него, как будто шептала: готовься к следующей битве.

Они шли молча, каждый шаг отдавался в груди Нико тяжелым эхом утраты и новой силы.