— Мне страшно идти смотреть результаты одной. Вы не могли бы пойти со мной?

* * *

— Хотя нет, наверное, лучше всё‑таки одной. Если я и правда провалилась, будет слишком стыдно.

* * *

— Нет, погодите, одной я всё‑таки слишком нервничаю!

* * *

— А может… вы сами проверите за меня?

* * *

— Хотя нет, я должна увидеть всё своими глазами!

* * *

Накануне дня, когда должны были вывесить результаты вступительных экзаменов, Кая совершенно извелась и, будто успокаивая саму себя, продолжала каждые пять минут слать в общий чат панические сообщения — даже тогда, когда мы уже собирались спать.

Может, с моей стороны это было немного жестоко, но, если честно, всё это казалось мне ужасно милым.

В отличие от дня самого экзамена, в день объявления результатов занятия шли как обычно. И если подумать, то, когда в прошлом году я ходил смотреть собственные результаты, помню, из прохода между корпусами на нас тоже пялились ученики. Кажется, некоторые даже пытались заодно зазвать поступивших к себе в клуб.

— Мы всё равно идём в школу, так что будем рядом с тобой. Просто напиши, когда придёшь.

— И заодно увидишь икэбану, которую клуб икэбаны попросил меня собрать для вестибюля у входа. Завтра её выставят. Это моя лучшая работа на данный момент. Я делала её специально для вас, Кая‑сан.

— А как насчёт завтра вместе пообедать? Надо же показать тебе все лучшие места, где можно поесть возле школы.

Все трое ответили почти сразу.

И вот в такие моменты я совершенно не понимал, что можно сказать — чтобы это было и заботливо, и не слишком официально. Я долго мялся и думал, прежде чем наконец отправил своё сообщение.

— Давно не выбирались вместе, так что после школы давайте всей компанией сходим в студию.

Ответ от Каи пришёл мгновенно.

— Хочу! Я уже сто лет не брала в руки инструменты! А если я провалюсь, пожалуйста, побудьте со мной, пока я буду петь два часа подряд!

Эй, ну не накликай… — хотел было написать я, но, наверное, она просто заранее приучала себя к худшему, чтобы, если это и правда случится, удар был не таким сильным. Я это понимал.

И вообще — экзамен давно закончился, оценки уже выставлены. Нам оставалось только молиться.

Так что, пожалуйста, пусть она поступит…

…чтобы этой весной мы смогли начать учебный год вместе с Каей.

* * *

*

* * *

На следующий день в полдень мы отправились к станции встречать Каю — все вчетвером, разумеется. Если ей пришлось бы идти сюда одной, она бы ещё сильнее запаниковала, сказала Аканэ, но мне почему‑то казалось, что на самом деле ей просто хотелось как можно скорее увидеть Каю.

Когда утром я пришёл в школу, сразу за воротами, во дворе, уже стоял большой стенд с вывешенными листами, на которых были напечатаны номера поступивших. Через ворота сновали толпы, судя по виду, третьеклассников средней школы — с раскрасневшимися щеками, в дафлкотах; одни, найдя свой номер, подпрыгивали от радости и тут же сообщали новость по телефону, другие же, наоборот, понуро уходили назад через ворота.

К слову, свой экзаменационный номер Кая нам так и не сказала, так что заранее узнать, прошла она или нет, мы не могли.

И всё же я почему‑то начал нервничать за неё — хотя экзамен сдавал вовсе не я.

Так что едва началась большая перемена, мы вчетвером направились к станции.

— Я здесь!

Из автоматических турникетов выбежала машущая нам Кая — в таком ярко‑оранжевом пальто, что мне невольно пришлось прищуриться. Почему‑то казалось, будто мы не виделись уже очень давно. Хотя на самом деле с нашей последней встречи прошло всего около трёх недель — с концерта на День святого Валентина.

— Кая‑тян!

Аканэ тут же заключила её в объятия.

— Простите… что вам пришлось идти аж сюда, к станции, из‑за меня…

Кая, извиняясь, перевела взгляд по очереди на каждого из нас.

— Да ничего страшного. Зато мы увиделись с тобой чуть раньше, — ответила Шизуки.

— И вообще, нет ничего страшнее, чем идти к школе, а потом — бах! — увидать прямо у ворот стенд с результатами. В прошлом году мне пришлось пережить это совсем одной…

— Угх… Да… звучит и правда страшно…

Тем не менее дальше мы уже все вместе пошли обратно к школе.

— Слушайте… простите, что я не смогла прийти на музыкальный фестиваль. Мне правда очень хотелось, но… ну, как я и говорила, я бы так нервничала из‑за результатов, что вообще не смогла бы сосредоточиться на выступлении…

Подала голос Кая — звучала она совсем подавленно.

— Всё в порядке. У нас есть запись выступления, так что потом послушаем её вместе.

— Мы вообще хотели выложить видео целиком, но, думаю, это было бы проблемно, потому что там в кадре куча учеников.

— По крайней мере на последнюю часть — на «Вариации» — разрешение на публикацию у нас есть.

— А, кстати, я как раз сегодня утром её выложил, — сказал я, доставая телефон, чтобы показать им. — Просто долго не получалось связаться с Оконоги‑саном: у него нет электронной почты, и соцсетями он тоже не пользуется.

— Серьёзно? И как же он тогда собирает всех на репетиции?

— Обзванивает всех по очереди, каждого отдельно.

— Ну да, у них же там все дедушки да бабушки! — рассмеялась Аканэ.

— Смартфон у него, правда, есть, и я попросил его поставить LINE. Даже дал ему свой ID, но в итоге он всё равно просто позвонил…

И, хотя я показал ему, как пользоваться LINE, вполне возможно, что он так им и не начал пользоваться по‑настоящему.

Раз уж Оконоги‑сан разрешил выложить запись, значит, между нами и правда всё было улажено. А дальше… если Animal Trail Symphony Orchestra и правда распустится, мы, возможно, больше вообще никогда не увидимся.

Кая, будто почувствовав неловкость, решительно сменила тему, старательно изображая бодрость.

— А, точно! Я слышала, вы были в смокинге, Мурасе‑сэмпай! Я только фотку видела! Вам обязательно надо ещё раз его надеть на следующем лайве! Вам бы точно очень пошло!

— Ты уже не первая это говоришь, и для классического выступления он правда подходит, но… он же весь чёрный, понимаешь? При том, насколько у нас на лайвах обычно темно, меня в нём просто никто не увидит.

— Т‑тогда как насчёт белоснежного смокинга?!

От этого предложения Каи лицо Шизуки тут же вспыхнуло.

— Нет, так нельзя, Кая‑сан! Белоснежные смокинги носят только женихи!

— Ну, если мы тоже наденем что‑нибудь белоснежное, тогда ведь можно, да? — невозмутимо сказала Аканэ. Лично я, правда, так и не понял, почему от этого всё сразу становится нормально.

— Нет, нельзя, Аканэ‑сан! Это уже почти свадебное платье!

— Хм, мой отец, между прочим, и сам сказал, что Мурасе‑кун должен заботиться обо мне, так что…

— Ринко‑сан, вы опять за своё?!

Так, переговариваясь о всякой ерунде, мы прошли через торговую улицу, миновали храм и кладбище, и впереди наконец показались школьные ворота. Навстречу нам прошли две девочки, по виду тоже ученицы средней школы; судя по тому, как весело они болтали и смеялись, обе уже увидели свои номера в списке.

Лицо Каи тут же напряглось.

Аканэ внезапно положила руки ей на плечи.

— Так! Думаю, мы все уже проголодались, так что давай покончим с этим побыстрее! Наверняка всё в порядке, не о чем волноваться!

Кая остановилась и посмотрела сперва на Аканэ, потом по очереди на всех нас, потом в землю — в глазах у неё стоял страх. А затем так же резко вскинула голову, словно стряхивая с себя что‑то, и уставилась прямо вперёд.

Оставшиеся до ворот метров десять она преодолела широкими шагами, а затем ещё одним решительным шагом переступила через порог.

Мы поспешили следом и тоже вошли на территорию школы.

Широкий стенд с результатами уже ждал нас. Кроме Каи, у него стояли ещё двое — тоже, видимо, искали свои номера. Большинство остальных, наверное, проверили результаты ещё утром.

Я краем глаза увидел бланк с экзаменационным номером, который Кая сжимала в руке.

Экзаменационный номер 407.

Я перевёл взгляд на стенд, ища, где начинаются четырёхсотые…

И тут из школьного здания вдруг хлынули свежие звуки оркестра.

Это был Бах.

И не просто какой‑то Бах, а именно та вещь, которую мы исполняли с Animal Trail Symphony Orchestra: в честь этого дня по школьному радио пустили запись нашего выступления с музыкального фестиваля.

От яркого дневного света, отражавшегося в окнах здания, я невольно прищурился. «Иисус остаётся моей радостью» — будто сами эти слова спустились с неба. И вдруг на самом краю ладони у меня что‑то кольнуло — тепло уходящей зимы, — и я тихо сомкнул пальцы.

В тот момент у меня в ладони определённо был звук.

Это было волшебное время, когда больше двух десятков людей безупречно сплавились воедино ради одного‑единственного человека и стали по‑настоящему неповторимым инструментом.

И, возможно, второго такого шанса у меня уже никогда не будет.

Потому что я уже проснулся от этого сна.

И когда я раскрыл ладонь, мне почудилось, будто что‑то вспорхнуло из неё и улетело в солнце. Мне захотелось снова потянуться и схватить это, но я уже знал, что оно —

* * *

— …Вот он.

* * *

Я услышал девичий голос.

Голос, донёсшийся с той стороны разбитой фантазии: Кая обернулась ко мне с глазами, полными слёз. Щёки у неё были ещё краснее, чем раньше, а рука с экзаменационным бланком взметнулась вверх, пока она бежала обратно к нам.

— Я прошла!

Первой среагировала Аканэ — тут же поймала Каю в объятия.

— Урааа! Поздравляю! Теперь ты официально наша младшеклассница! Уиии!

Следом Кая рухнула уже в объятия Шизуки. Шизуки одной рукой прижала её к себе, а другой принялась гладить по голове.

— Поздравляю, Кая‑сан. Ты правда очень старалась ради этого. Я с самого начала знала, что у тебя получится.

Кая попыталась ответить, но из‑за слёз и всхлипов у неё не получалось выдавить ни слова.

Это было немного неожиданно, но даже Ринко поздравила Каю объятием.

— Поздравляю. Я рада, что ты поступила. С этой весны мы сможем гораздо чаще быть вместе.

Говоря это, Ринко достала салфетку из пачки и принялась вытирать Кае глаза и нос.

— А… с‑спа… сибо…

Наконец выдавила из себя Кая, но звучало это почти неразборчиво.

Я снова посмотрел на стенд и убедился, что номер 407 там действительно есть, после чего медленно и длинно выдохнул в небо. Закрыл глаза, впитывая и смакуя солнечный свет, пробивавшийся даже сквозь веки.

Я испытал облегчение — настоящее, глубокое облегчение.

Когда я открыл глаза, оказалось, что все девушки смотрят на меня: Аканэ улыбалась, у Шизуки было сложное выражение лица, а Кая, всё ещё оставаясь в объятиях Ринко, нервно ёрзала.

— …Ладно уж. Но только сегодня. И только в виде особого исключения.

Стоило Ринко это сказать, как Кая буквально прыгнула ко мне.

Всё произошло так внезапно, что я едва успел приготовиться; даже поймав Каю, я чуть не потерял равновесие.

— Мурасе‑сэмпааай!

Сквозь слёзы Кая тёпло вскрикнула, уткнувшись лицом мне в грудь, обтянутую пальто, и обхватила меня руками за спину, крепко притягивая к себе. Эй, ты вообще понимаешь, что мы сейчас всё ещё на территории школы? И вообще сейчас большая перемена, вокруг полно учеников — смотри, они уже все на нас уставились.

Хотя… ну и ладно.

Только сегодня. И только как особое исключение. Ради такого я мог ей это позволить.

Я в ответ тоже обнял её и погладил по голове сзади.

— …Поздравляю. Ты правда это сделала.

— Я тааак, счастлииива, уааа… — выкрикнула Кая и тут же зарыдала мне в грудь ещё сильнее.

Мне показалось, или она и правда обняла меня ещё крепче? И сколько вообще я должен её так держать? Пока я всё сильнее нервничал от этого контакта, Шизуки тихонько подала голос:

— Эм, Кая‑сан, мне кажется, уже, пожалуй, достаточно…

Но, похоже, её голос был слишком тихим, чтобы его можно было расслышать сквозь рыдания нашей новоиспечённой младшеклассницы.

В конце концов эти слишком долгие и слишком крепкие объятия прервал завибрировавший в нагрудном кармане телефон; почувствовав вибрацию, Кая вздрогнула от неожиданности и поспешно отстранилась.

— Ой… эм, прости.

— А, н‑нет, всё нормально… Это у меня…

Хотя Кая уже понемногу успокаивалась, до неё, кажется, только сейчас в полной мере дошло, что именно она только что сделала, и лицо у неё до самых ушей вспыхнуло алым.

Я тем временем достал телефон из кармана — и, прочитав сообщение на экране, почувствовал, как у меня расширились глаза.

Потому что, к моему удивлению, на экране… было сообщение в LINE от Оконоги‑сана.

* * *

— Я тут всем в Animal Trail показал, как пользоваться этим LINE.

* * *

Один за другим начали выскакивать пузырьки сообщений; телефон в руке каждый раз тихо щёлкал новым уведомлением.

* * *

— И мы себе тоже одну такую группу завели.

— Мы все будем рады, если вы к нам присоединитесь, маэстро.

— Для нас будет честью, если в будущем вы снова будете с нами.

* * *

Под этими сообщениями висело приглашение в группу под названием «Animal Trail Orchestra». Я нажал «вступить» и увидел список участников — почти тридцать человек.

Я почувствовал, как лицо само собой расслабилось.

Ну и быстро же сработал Оконоги‑сан. Ещё два дня назад он даже не знал, что такое магазин приложений, а теперь уже сам сумел создать группу в LINE. Хотя, может, в оркестре просто нашёлся кто‑то, кто и без того умел пользоваться LINE? Так или иначе, в наше время редко встретишь людей, которые общаются исключительно по телефону — даже среди пожилых.

Спасибо. Буду рад снова работать со всеми вами в будущем, — написал я в ответ.

Я уставился на последние набранные слова: в будущем.

Значит, впереди и правда будет ещё что‑то.

Значит, двигатель и дальше будет работать — с тем маленьким огнём, который тлеет у него внутри.

И пока этот огонь не гаснет, он может разгораться сильнее, отдавать больше тепла и света; именно это и значит, что впереди есть продолжение, будущее. Нам остаётся только следовать по карте — туда, где откроется новый пейзаж.

И… кому же мне сообщить об этом первым делом?

Листая список друзей в LINE, я остановил палец на имени «Мисао».

Вообще‑то и так было очевидно, кому нужно сообщить об этом раньше всех. В конце концов, это ведь именно тот оркестр, который она когда‑то сама вырастила. Это и её место тоже — туда ей самой стоило бы вернуться, тем более что контрабасов там по‑прежнему отчаянно не хватает. Хотя, если участников станет больше, аранжировки под это всё же придётся подправить.

Само сообщение я решил сделать как можно проще — чтобы передать свою радость максимально прямо и без лишних слов. И, возможно, именно потому, что я так тщательно подбирал слова, на это у меня ушло довольно много времени.

Как раз когда я допечатал сообщение, до меня донёсся голос Аканэ.

— Макото‑тян! Давай быстрее! А то большая перемена закончится!

Я поднял голову от телефона и увидел, что девочки уже стоят снаружи школьных ворот.

— Мы идём праздновать в MOS Burger! — сказала Шизуки, указывая в сторону станции.

Лицо у Каи всё ещё было припухшим, но теперь она уже улыбалась и тоже махала мне, подзывая к себе. А Ринко, наоборот, уже пошла вперёд, явно не собираясь меня дожидаться.

Я в панике сунул телефон обратно в карман и побежал их догонять.

Но, уже собираясь пройти через ворота, вдруг резко остановился.

Только теперь я заметил две вишни по обе стороны входа. Я поднял голову и увидел на ветках крошечные почки, жавшиеся друг к другу и туго свёрнутые от холодных ветров начала марта.

Но скоро они распустятся.

С приходом весны, которая была уже совсем рядом — это чувствовалось по сладкому запаху в мягком солнечном свете, — круговорот жизни снова завершит ещё один полный виток.

— Мурасе‑сэмпай! Скорее!

Окликнувший меня голос вернул меня назад, и я скользнул сквозь ветер и вышел на тротуар. Я ускорил шаг, догоняя спины девушек, которые шли впереди плечом к плечу. А уже за спиной я услышал, как в небо впитывается чистый, радостный хорал далёких, ностальгических струн и духовых.

* * *

<Конец>