За окном восходило солнце, приближаясь к зениту и озаряя Крент.

Мысли принца, как и всегда в последнее время, метались меж двух огней: меж тихим, почти детским желанием простора и покоя и тяжким грузом долга, что давил на плечи, напоминая о его истинном имени.

Осберт Валлерийский. Сын падшей Валентии. Беглый принц. Никто.

Он пытался заглушить этот внутренний гул, наблюдая за мерно текущими облаками и нежась в мягких дуновениях осеннего бриза.

На сегодня дел не было, а потому под аккомпанемент скрипящих ставней он занялся уборкой, стирая с полок толстые слои пыли и грязи. Кабинет из бездушной клетки медленно, но верно обращался в уютное, в чём-то почти домашнее место. Да, домашнее...

По ходу работы, от которой впервые заныла неприспособленная к этому спина, иной раз мечтания Осберта сами собой уносились к ароматной чашке селесайского чая, какой он пробовал лишь раз, после спасения торгаша из лап матёрой рыси. Жаль, что тот сам пытался украсть её рысят.

Впрочем, все выбирают свой способ жить. И в отличие от купца, Осберту оставалось довольствоваться берёзовыми почками, ромашкой да шиповником. Здесь, на окраине, где сами деревья впитали боль и горе ушедших эпох.

Быстро разобравшись, Осберт выглянул в окно, вдыхая утренний, бодрящий воздух, но вместо по-обычаю молчаливой рани послышался гомон десятков голосов вдали.

— Что там происходит? — пробормотал Осберт, щуря глаза в надежде увидеть причину возгласов.

***

На улице было людно.

Жители испуганно выглядывали из окон, украдкой переглядываясь с ближними. Их эмоции менялись то с удивления на страх, то наоборот. И не было в них ни апатии, ни восторга.

Причина крылась в небольшой отряде. Уставший, заляпанный по самую шею в грязи, крови и листве, он уверенно шагал без капли сомнений и упрёка.

— Ни черта не понимаю, — шептал селянин, потирая глаза и отражая мнение собравшейся гульной толпы.

Мало кто верил и надеялся. Кто по углам сплетни вил, кто в мыслях ямы готовил, но предугадать увиденное не смог никто.

Ополченцы в целости и невредимости шли по главной улочке деревни. Впереди шёл Агнест с доказательством выполненного долга. С пояса свисала и устрашающе болталась отрубленная голова тролля, размерами не уступавшая ноге воина.

Но не это стало источником страха, сковавшего разнородную толпу. Без неё эффект был бы иным, куда более... предсказуемым.

В центре отряда плелись гоблины. Четверка с завязанными руками и глазами молча шла в окружении пленителей. Замызганные, чья серо-зеленая кожа почти сливалась с налётами грязи.

Не обращая никакого внимания на толпу, Агнест продолжил вести отряд, пока они не приблизились к поместью старосты.

Агнест поднял руку, развернулся и скомандовал:

— Вольно. На сегодня все свободны.

Услышав заветное слово, ополченцы начали разбредаться по лачугам, встречая жён и детей.

— Март, Кастер, Тин. За мной.

Без промедления, держа руку на навершии меча, Агнест отворил ворота во внутренний двор, куда бросил голову тролля, и завёл гоблинов в дом.

Его встретил один из крестьян, благодаря которым особняк не превратился в заросший дом с призраками — Бонд.

— С возвращением, господин, — приложил тот руку к сердцу и сделал лёгкий поклон.

Когда он поднял голову, то заметил гоблинов позади воина. Мужчина округлил глаза, на мгновение застыл в немом оцепенении. Стоял и ждал. Чего? Он сам не знал.

Агнест немедля оставил любезности на потом.

— Нас день-два не было. Случалось чего?

— А... Ничего такого такого, наверное?

— Отлично. В таком случае убери тролличью башку с улицы, а то весь белый свет перепугает.

— Да, конечно, — Бонд вновь изумился, но пререкаться не стал и, стараясь не смотреть на пленников, бегло выбежал на улицу, чуть не сбив зазевавшегося Марта.

Агнест обернулся к Тину:

— Тин, проследи за обалдуем.

— Ну... Хорошо, но зачем?

— Как думаешь? Любой коллекционер за тролля отвалит немало грошей, а веры в Бонда у меня не то чтобы много, — пояснил воин, сняв на ходу чуть натирающую кольчугу. — Или ты против?

Он нервно замахал руками.

— Нет-нет! Я ж не из теста сделан, справлюсь.

Тин опустил голову и на глубоком выдохе прошептал:

— Эх, ладно...

Приметив это, Агнест почесал подбородок.

— Ну-ну, чего раскис?

— Я? Я в полном порядке! — крикнул он, выпятив грудь и уперев руки в боки.

Агнест ухмыльнулся, мельком позарился на стоящих там же гоблинов, а затем наклонился и проговорил мальчишке на ухо:

— Ладно, вот тебе задача, следопыт. Последи за слугами на досуге.

Тин вновь скривился от удивления.

— Я не понимаю. С ними что-то не так?

— Осторожность не помешает.

Тин не совсем понял, что имел в виду наставник, но от греха подальше зарубил себе на носу. Какой он ученик, если не может понимать ход мыслей наставника?! С таким воодушевлённым настроем он принялся исполнять ответственное указание.

Без интереса Агнест освободил гоблинов от грязных тряпок, закрывавших обзор. Верёвки на руках оставил нетронутыми.

Гоблины, стараясь не делать лишних движений, начали осматривать помещение. Деревянная парадная лестница, освещаемая масляными лампами, вела наверх. Арочный проем слева — в тусклую гостиную, где на столе красовались какие-то подсвечники, карты и приличная горка бумаг. Всё здание украшали головы диких зверей: лиса, кабан и лось.

На более детальный осмотр времени не осталось. Их повели к главе деревни, и немного погодя, группа стояла перед кабинетом. Марту и Кастеру он наказал стеречь коридор.

Агнест, не церемонясь, взялся за ручку, когда из-за двери донеслись шаги. Постучав, он распахнул дверь.

— Староста?

Осберт резко обернулся.

Заметив Агнеста, его лицо на мгновение озарилось, но он тут же смутился, кашлянул в тесно сжатый кулак и направился к основательному столу.

— С возвращением. Прости, что так сразу, но... Что за шум на улице?

Агнест вошёл, бросив многозначительный взгляд в коридор.

— А это, друг мой, твои благодарные подданные. Они в восторге от нашего возвращения. И особенно от трофеев. А тролль... тролль больше не проблема.

— Хватит интриговать, — Осберт нетерпеливо опёрся о стол. — Я вижу по твоей довольной роже, что ты вот-вот лопнешь от вестей. Выкладывай.

— Моя «рожа» рисковала быть проломленной дубиной, — парировал Агнест. — А ты сидишь тут, как купец, и требуешь отчёта с процентами. Никакого участия к горю товарища.

— Участие? К твоему горю? — Осберт фыркнул. — Для тебя это была прогулка по дамскому садику. Так о каких «трофеях» ты толкуешь?

— О тех, что сейчас за дверью. Мы привели не только голову тролля. Мы привели гоблинов. И они, Осберт, умеют говорить.

Агнест отступил в сторону, и в дверях показались гоблины. Они с опаской глядели на своих захватчиков. По их напряжённым лицам мало чего можно было узнать.

Осберт отшатнулся в сторону. Его рука непроизвольно потянулась к рукояти кинжала на поясе, которого там не было. Мышцы напряглись до предела. Лицо исказилось, глаза вылупились.

С приглушённым криком он панически зароптал:

— Агнест, какой бес тебя попутал?!

— Обожди. — он поднял открытую ладонь к Осберту.

— На что ты рассчитывал, когда вёл сюда их?!

Агнест вздохнул, ожидая подобного вопроса, но не совсем готовый к подобной экспрессии.

— Думаю, сейчас ты всё поймёшь без объяснений, — он взглядом выделил гоблина в центре. — Подойди и представься.

Из четвёрки выдвинулся одетый в куртку из плотной кожи. Самым выделяющим его атрибутом стал шрам на левом глазу и крепкое телосложение. Такого не грех и с хобгоблином спутать. Но в движениях чувствовалась слабая хромота.

[Переписывается]