Мужчина средних лет спешно одевался. С грубыми чертами лица, русыми волосами и карими глазами — обычный человек, каких полно в северной части империи.

— Вернусь сразу, как разберусь с делами, — тихо прошептал он на ушко любимой жене и, откинув растрёпанные волосы цвета пряного шоколада, одарил её лёгким поцелуем в лоб.

Март, такое имя дали ему при рождении на свет, очень часто не мог найти общий язык с окружающими его людьми, что в итоге быстро вылилось в закрытость и нередкое одиночество. Он не отличался приветливостью, а улыбку редко кто мог вызвать на его всегда безмятежном лице.

Родившись в суровых северных землях, ему пришлось преодолеть многие жизненные трудности, чтобы добиться того, что имеет сейчас. Пройти всю страну и обрести дом и любовь здесь, в месте, где реже других ожидаешь что-либо получить, казалось почти нереальным.

Лениво натянув потрёпанную льняную накидку и кожаный жилет, Март взял заточенную палку, которую на потеху врагам именовали пикой, и вышел на улицу, наполняя лёгкие влажным утренним воздухом и забыв на секунду о тяготах жизни.

— Как всегда тихо, — слетели еле уловимые слова с его уст, а ветер подхватил и разнёс их по маленьким переулкам трущоб. — Ветер опять бушует.

Без особого желания ополченец натянул капюшон накидки, ещё раз вдохнул в полную грудь и поплёлся в сторону центра деревни, по совместительству месту сбора. Иногда по дороге ему попадались развалины неубранных домов, давно изживших себя с течением времени. Неприятное зрелище, но выбирать место жительства не приходилось.

— О, поглядите-ка! Март! Давно не виделись, старина, как проходит супружеская жизнь и этот, ваш его, медовый месяц?

Голос, хриплый от старости, донёсся справа. Старик Гарт, или Гарс? Март так и не запомнил — сидел на покосившейся лавке, и ухмылялся во все три оставшихся зуба, скрестив руки на груди.

Толком не представившись, старик сразу начал с излюбленной темы разговора.

— Не до него пока, — Март растерялся, как и всегда прежде, покраснев от такого вопроса.

— Ох, прощай память старческую. В голову влетает и так же вылетает.

Он закрыл веки и задумался.

— Но девчушку хорошенькую взял. Добрая, послушная. Только попробуй обидеть, мигом все завистники слетятся, да и я в стороне стоять не буду, — старец немного посмеялся, образно сжав направленный в сторону Марта худощавый кулак. — Поблагодарим святую Айрис, что уберегла её от деспота окаянного. Страшно представить, что бы с ней сотворил сукин сын.

— Сменим тему, — грубо отрезал Март.

— Прости дурака, вечно чушь несу, — он неловко почесал затылок.

— Скажи лучше сам как?

— Да как обычно. Там-сям, покупателем меньше-больше. Женушка с дочкой вот на базарчик ушла, запасы пополнять. Ты лучше не таи, какой сегодня историей поделишься. Очень нравятся моим россказни твои, — поинтересовался старик.

Март не хотел огорчать Гарта, но поделать ничего не мог.

Куда более мягким тоном он ответил:

— Прости, сейчас на площадь идти, на тролля охотиться. Может, позже?

— О как, тролль? Дожили, значит. Конечно, иди. И это, вернись живым, а то я на твою жену последний хорошо видящий глаз положил, — после чего, подмигнув, старик снова скрылся за прилавком и занялся сортировкой товара. — Расскажешь потом во всех подробностях! Байки сами себя не сочинят!

— Принял.

Март зашагал дальше в ускоренном темпе, то и дело приговаривая:

— Хоть бы не опоздать, а то воя будет...

Вскоре он вышел на площадь.

— Хорошо. Все пришли вовремя, не люблю дожидаться безответственных зевак, — грубый голос сразу стал залогом того, что он не ошибся поворотами.

Немолодой солдат в кольчуге производил впечатление матёрого вояки. Ополченцы замерли, когда Агнест прошел мимо. Даже самые болтливые умолкли, почувствовав его взгляд. Как гласит одна поговорка: «Выжил один раз — удача, выжил второй раз — ветеран». Он внимательно осмотрел присутствующих.

— Раз мы все здесь собрались, то не будем тянуть. Я официально заявляю о первом военном походе ополчения на тролля!

Наступила тишина. Знание предначертанного не унимало мелкую дрожь, пробивавшую до глубины души. Тролли по старым легендам считались бессмертными и всесильными существами, хотя это далеко не так. Они неповоротливы, медленны и быстро устают. Можно сказать, достаточно одного конного лучника, кучи стрел, сноровки и времени, чтобы его убить.

Однако этого, как ни прискорбно, у молодого ополчения не было и быть не могло, а потому вступают в силу и его преимущества в виде огромной мощи и крайней живучести, если не учитывать слабых мест вроде сердца и ног, уязвимых для режущих и дробящих ударов. Их жизни теперь зависят от слаженности действий и банальной храбрости. Побежит один, за ним ринутся другие.

— Можно задать вопрос? — Агнест мельком взглянул на белобрысого парня, кротко кивнув в знак согласия. — Тролль очень опасное существо. Что мы ему сделаем? У нас даже оружия нет. Не лучше ли нанять наёмников для такого дела или попросить о помощи графа?! — Агнест призадумался.

— Знаешь, в другой ситуации твои слова оказались бы верны, но подумай сам. У кого есть достаточно денег, чтобы оплатить наёмников? Нынешний староста вкладывает всё до гроша в развитие деревни, а граф... Разве предыдущий староста не посылал ему множество писем? Так недолго прождать, пока монстр сам не придёт в деревню. А что потом? Кто остановит огромного голодного монстра? — никто не ответил на эти вопросы, лишь обеспокоенно оглядываясь на соратников, что, собственно, и не требовалось.

Агнест не хотел говорить о графе. Тот, узнав о самоуправстве и том, что принц, претендующий на трон империи, жив, мог поступить непредсказуемо.

— Больше вопросов нет? — Агнест ещё раз прошёлся взглядом и на секунду прикрыл глаза. — Хорошо. Мы отправляемся прямо сейчас. Обещаю, сегодня никто из вас не умрёт! — без промедления прокричал он.

Не успел Март оглянуться, как отряд покинул деревню и приблизился к тёмному пространству леса, куда лучи солнца проникали с переменным успехом. Отряд шёл вразнобой, пытаясь сохранить подобие строя, к «великим» свершениям. Всё произошло стремительно и без лишних разговоров. Вопросы и сомнения лезли в опустевшую голову, но не находили там ответа и мгновенно заменялись новыми сомнениями и новыми вопросами.

Март тревожно оглядывался. Им оставалось только довериться сбрендившим бунтовщикам и уповать, что они если и не защитят деревню, то не потянут за собой на тот свет других. Ополчению достались длинные, заточенные, хоть и крепкие, палки и дряхлые луки с полдюжиной стрел, будто они шли убивать зайцев, а не монстра.

Они шли по узкой лесной тропинке всё дальше на юг. Во главе строя стоял Агнест, ведущий за собой всех. Его взгляд был наполнен спокойствием и нерушимой силой. Удивительно, но настрой командира невольно передался и ополченцам. Они перестали перешёптываться и молча шли следом. Среди них всё ещё проскакивала искра страха перед лицом гибели, но вскоре и это чувство сменилось усталостью.

На протяжении всего пути природа открывала перед людьми новые, завораживающие виды. Она никогда не меняется, независима и свободна, в отличие от них. У неё нет властителей, но все пользуются её добротой и богатством в угоду своих простых прихотей.

Если задуматься, то Март давно не выходил из своей маленькой обители, не покидал семейный очаг, а ведь именно в таком месте он встретил её. Девушку, чья улыбка подарила ему всё то тепло, которого ему так не хватало в жизни.

Былые воспоминания вспыхнули жарким пламенем, бесцеремонно взяли верх над всеми мыслями и на секунду оторвали от реальности. К сожалению или счастью, слабое похлопывание по спине быстро вернуло Марта на землю.

— Не спи на дороге, сорняки тебя жаловать не будут, — посоветовал один из ополченцев.

— Да, спасибо.

После этого, вплоть до позднего вечера, ничего интересного не происходило.

Март шёл, уставше продираясь сквозь корни и ветки. На глаза то и дело попадались тусклые зелёные и жёлтые пятна, от которых начинало рябить. Иногда доносившийся шорох листвы или соловьиное пение на секунду возвращали покой на душе.

Немного разнообразия вносили разве что боевые товарищи, что наращивали громкость разговоров и получали от командира нагоняй за чрезмерный шум.

***

Вечер.

Близилась ночь. Солнце садилось за горизонт, оставляя последние лучи на кроне высоких хвойных деревьев. Март и два ополченца вернулись с охоты. Тело не слушалось и требовало передышки от бесцельной охоты. В отличие от него, напарники смогли раздобыть двух зайцев и одного кабана. Последние приготовления лагеря были готовы, у костра были разложены небольшие импровизированные навесы, чуть поодаль у поваленного дерева стоял и скучал ополченец, выставленный часовым.

Северянин приблизился к основной компании отряда, где был в самом разгаре разговор о выпивке и женщинах.

— А я тебе говорю, пиво в нашем трактире никуда не годится! Вот в харчевне крепости нашего графа оно отменное, зуб даю! — сказал несколько подвыпивший мужичок, показательно тронувший свой клык.

Отсутствие волос на голове при свете костра делали её похожей на яйцо. Однако больше Марта удивило то, что на такое кощунственное нарушение дисциплины не обратил внимание их командир. Да и где он вообще?

— Ты просто не можешь понять, насколько великолепен крентский алкоголь.

— Да знаем мы тебя. Давно на девку тушнюю глаз положил, вот и льёшь воду на мельницу.

— Что ты такое несёшь? Не было такого, — понизил голос собеседник.

— Хватит ломаться, Феликс, все здесь свои. Вот вернёмся с охоты да устроим вам горячую ночь.

— И без тебя разберусь, — резко огрызнулся он.

— Посмотри, как запел. Давно в морду не получал? Это я устроить могу, — яйцеголовый принял боевую стойку, но под градусом выходило это из рук вон плохо. Вот-вот могла завязаться драка.

Если и выбирать момент объявления, то...

— Завтра, ближе ко второй половине дня, мы доберёмся до угодий тролля.

Ополченцы встрепенулись. Все оглянулись на звук голоса и увидели опиравшегося на дерево командира.

— Устраивайтесь поудобнее, пора обсудить план.

Агнест опустился на пень и нарочито закашлял.

Он оглядел присутствующих и на секунду остановился на Марте, Тине и Кастере. В суровом взгляде читалось нечто особенное. Волевое, неуловимое, отчего захватывало дыхание.

Поначалу Агнест скептично отнёсся к возможностям ополчения. Те же дрожащие руки, те же пустые глаза. Никакая тренировка не превратит юнцов в закалённых ветеранов, и он отлично это понимал. Однако, опыт научил его ценить даже хрупкие ростки надежды.

Если им и суждено умереть, то пусть их смерть будет не напрасна. Пусть хоть один останется в чьей-то памяти, а не просто ещё одним именем на забытом надгробии.

Он начал подробно повторять план по охоте, требуя то одного, то другого бездельника повторить свою роль. Всё внимание к драке потеряли даже сами возможные участники конфликта. Тех, кто начинал валять дурака, он приучал готовить колья. Никто не понимал зачем, но дерзить не решились.

Март, сидевший поодаль, наблюдал за обсуждением, прижав ноги к груди.

Ему вспомнился отец. Суровый, как зимняя стужа, что всегда учил простым истинам и шептал короткие молитвы у изголовья. Он никогда не жаловался, хотя в тяжёлые годы уходил спозаранку и возвращался поздним вечером, когда руки трескались от работы и коченели от морозов.

Глядя на Агнеста, Март ловил себя на мысли: что, если за этой строгостью скрывается та же тихая тяжесть? Если он не просто командует, а наставляет их всех, как когда-то отец наставлял его?

Тем временем вечер подходил к концу.

— Итак, каждый запомнил свою роль?

Все молча подтвердили.

— Что ж, совсем скоро придётся перейти от теории к практике. Там и проверим как вы усвоили новые знания, а теперь ложимся спать. На свежую голову и с прибытком сил вы сможете одолеть любого врага при должном упорстве, — с этими словами Агнест улёгся под навес и через пару минут спал крепким сном.

После долгих объяснений и повторений, которые смог бы запомнить даже безголовый идиот, в лагере все разместились по местам. Казалось, что повторение и запоминание простейших вещей требует от них больших затрат сил, чем физическая тренировка.

***

Утро.

Агнест поднял всех спозаранку. Сонные ополченцы, некоторые ещё и с головной болью, начали собирать припасы и складывать лагерь. Группа выдвинулась в путь.

Напряжение то поднималось из-за страха нападения тролля из каждого куста, кои находились повсюду, то спадало из-за различных историй Агнеста, что он рассказывал во время пути.

Был примерно полдень, когда жестом руки группу остановил Агнест. Следующим жестом велел приготовиться. Ополченцы остановились, перестали шуметь и начали вслушиваться в лесную тишь.

Вокруг не было пения синиц, дрозды не стучали о деревья в поисках пищи. Вокруг была мертвая тишина. Почти. Откуда-то доносились еле слышные удары, будто кто-то бил бревном о бревно. Во всем этом можно было услышать отдалённые голоса. Не то крики, не то быструю разговорную речь.

— Идёт сражение, — заключил Агнест, показывая жестом продолжать путь медленно и тихо.