На следующее утро Фабиан вошёл в комнату Офелии, как всегда, с лёгкой усмешкой на лице и привычной беззаботностью в походке. Он ожидал увидеть сестру, пусть и подавленную, но всё же достаточно сильную, чтобы справляться с очередным ударом судьбы. Однако то, что он увидел, заставило его замереть на месте.

Офелия сидела в углу комнаты, свернувшись клубком, словно пыталась защитить себя от мира. Её волосы, обычно такие пышные и ухоженные, были растрёпаны, а платье, в которое она была одета, выглядело так, будто она не переодевалась несколько дней. Но самое страшное было не это — её глаза, всегда такие яркие и живые, были пустыми. Они не смотрели на Фабиана, не следили за его движениями. Они просто смотрели в никуда, не отражая ни мысли, ни эмоции.

Фабиан почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он пытался сохранить привычную весёлость, как всегда, надеясь, что удастся разрядить обстановку шуткой.

— Ну что, Офелия, неужели ты решила превратиться в монахиню? — усмехнулся он, подходя ближе. — Сидишь тут одна, как затворница. Я думал, ты из тех, кто не может долго обходиться без веселья.

Но сестра никак не отреагировала на его слова. Она продолжала сидеть, уставившись в одну точку, и Фабиан почувствовал, как привычная лёгкость оставляет его. Поняв, что никакая шутка не вернёт её в реальность, он замолчал. Его лицо стало серьёзным, и он подошёл ближе, опустившись на колени рядом с ней.

— Офелия, — мягко позвал он, осторожно положив руку ей на плечо. — Это я, Фабиан.

Офелия медленно повернула голову, её взгляд встретился с его, но в этих глазах не было прежней живости. Фабиан почувствовал, как волна вины накрывает его с головой. Он всегда был тем, кто предпочитал смеяться и избегать проблем, но сейчас всё было иначе. Его сестра, единственный человек в их семье, кого он всегда тайно считал своим настоящим союзником, была разрушена. И он не мог просто стоять в стороне.

Он сел рядом с ней, приобняв её за плечи, и начал говорить, стараясь говорить мягко, словно это могло вернуть её к жизни.

— Знаешь, пока ты тут сидела, мир не стоял на месте, — начал он, слегка усмехнувшись. — Ты пропустила много интересного. Эдгар, конечно, всё ещё такой же занудный, как всегда. Он устроил очередное собрание со всеми нашими советниками, и я, клянусь, заснул прямо на собрании. Представляешь, как все на меня посмотрели? — Он тихо засмеялся, надеясь, что это хотя бы немного рассмешит Офелию.

Но девушка всё ещё молчала, её взгляд был отстранённым, но Фабиан не сдавался. Он продолжал говорить, словно разговаривал с ней в самые обычные дни.

— Эдмунд, кстати, тоже не отставал. Он был таким серьёзным, как всегда. Знаешь, иногда я думаю, что он родился со скучным выражением лица. Вот вчера, — продолжил он, не обращая внимания на её молчание, — я сказал ему, что он выглядит так, как будто у него вечно несварение желудка. Он просто поднял бровь, как всегда, а потом так серьёзно сказал: "Фабиан, если ты не перестанешь говорить глупости, я напишу на тебя жалобу императору". Представляешь?

И тут произошло то, на что он надеялся. Офелия вдруг слабо улыбнулась, и в её глазах на мгновение мелькнуло нечто, что напоминало прежнюю Офелию. Фабиан почувствовал, как сердце на мгновение замерло от облегчения. Он решил продолжать.

— А знаешь, что самое интересное? — добавил он, его голос стал тише, как будто он собирался рассказать ей секрет. — На днях один из наших советников потерял перстень прямо на приёме. И знаешь, кто его нашёл? — Фабиан самодовольно хлопнул себя по груди. — Я! Вот так, просто смотрел себе под ноги, а там перстень лежит. Мне даже спасибо не сказали. Обидно, правда?

Офелия слабо хихикнула, и Фабиан понял, что лед тронулся. Её взгляд становился всё более осмысленным, и она наконец подняла глаза на брата, по-настоящему посмотрев на него.

— И что ты с ним сделал? — тихо спросила она, её голос был слабым, но в нём снова зазвучала жизнь.

— О, я подумал немного, поигрался с ним в руках, а потом решил, что лучше всего будет продать его на чёрном рынке, — подмигнул Фабиан, шутя. — Но, в конце концов, я всё же отдал его обратно. Представь, каково было видеть их удивлённые лица, когда они увидели перстень в моих руках. Кто бы мог подумать, что Фабиан может быть таким честным!

Офелия снова улыбнулась, теперь чуть шире. Она начала немного оживать, как цветок после дождя. И Фабиан, чувствуя, что его сестра возвращается, осторожно продолжил разговор.

— Ты много пропустила, Офелия, — сказал он мягче, его голос стал более серьёзным. — Но ты нужна нам. Нужна мне. Не оставляй нас, хорошо?

Она посмотрела на него, её глаза снова наполнились светом, хотя в глубине всё ещё оставался след боли.

— Я не хотела, — сказала она тихо. — Но мне было слишком тяжело.

Фабиан кивнул, понимая. Он осторожно обнял её крепче, чувствуя, как его сестра наконец начинает возвращаться к жизни. Он знал, что впереди ещё много трудностей, и что они не могут просто так игнорировать то, что произошло. Но сейчас, в этот момент, важно было лишь одно — она была здесь, с ним, и они могли хотя бы немного забыть о всех проблемах.

— Я с тобой, Офелия, — тихо сказал он. — И я всегда буду с тобой.

Фабиан, смотря на Офелию, внезапно вспомнил, что она не ела уже несколько дней. Её лицо было бледным, а руки казались слишком худыми и слабыми. В его душе что-то болезненно защемило от осознания, что она была в таком состоянии всё это время, и никто, включая его самого, не сделал ничего, чтобы это исправить.

— Офелия, когда ты в последний раз ела? — спросил он, уже понимая ответ, но надеясь на чудо.

— Не помню, — едва слышно прошептала она, глядя в пол.

Это стало для Фабиана последней каплей. Он вскочил с места и с яростью позвал новую служанку, ту самую, которой заменили Лилиану. Когда женщина появилась на пороге, её лицо было выражением абсолютного страха — она почувствовала гнев принца, ещё не зная, что стало его причиной.

— Ты как вообще смела так обращаться с ней?! — прорычал Фабиан, его голос звенел от возмущения. — Принцесса не ест несколько дней, а ты стоишь тут, как статуя, и даже не обращаешь на это внимание? Ты хоть понимаешь, что могло бы с ней случиться?

Служанка, видимо, испугавшись, не смела произнести ни слова в своё оправдание. Её голова была опущена, и она дрожала, осознавая, что за такое поведение её могут жестоко наказать или даже выгнать.

— Сейчас же принеси еду. И если ты не справишься, я найду кого-то, кто справится, — холодно добавил Фабиан, всё ещё кипя от гнева.

Служанка поспешно ушла, а Фабиан снова сел рядом с Офелией, стараясь не показывать, как сильно его взволновало то, что он увидел. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя ещё более слабой из-за его беспокойства.

Через несколько минут принесли еду — поднос с тёплыми блюдами, свежим хлебом и фруктами. Фабиан сел напротив Офелии и мягко подтолкнул тарелку к ней.

— Ты должна поесть, Офелия. Если ты не будешь есть, как ты сможешь бороться с этим всем? — его голос был тихим и заботливым.

Офелия сначала отказывалась, отводя взгляд, но Фабиан не собирался сдаваться. Он взял небольшой кусочек хлеба и протянул ей.

— Давай, маленький кусочек, ради меня. Видишь? Ничего страшного.

Она с неохотой взяла хлеб и медленно откусила маленький кусочек. Фабиан с улыбкой смотрел на неё, а затем похвалил:

— Вот так, молодец. Всё не так плохо, правда?

Офелия слабо улыбнулась, чувствуя, как на неё наконец-то возвращаются силы, пусть и очень медленно. Фабиан продолжал подавать ей кусочек за кусочком, каждый раз радуясь её успехам, и вскоре Офелия съела уже почти половину того, что было на тарелке.

— Видишь, ты справляешься, — мягко сказал Фабиан, вытирая уголок её губ салфеткой. — Ты сильнее, чем ты думаешь.

После того как трапеза закончилась, Офелия почувствовала лёгкое облегчение, хотя усталость всё ещё давила на её плечи. Фабиан встал, готовясь уйти, но вдруг Офелия схватила его за руку, её голос стал неожиданно серьёзным.

— Фабиан, — сказала она, её глаза теперь смотрели прямо на него, без тени слабости. — Ты веришь этим слухам? Что я заставила Летти встать на колени?

Фабиан, явно не желая углубляться в этот разговор, попытался отшутиться, как всегда:

— О, Офелия, знаешь, каково это — дворцовые слухи. Одни сплетни заменяются другими, и...

— Фабиан! — перебила его Офелия, её голос стал твёрже. — Ответь мне честно. Ты веришь в это?

Фабиан замер, его взгляд на мгновение ушёл в сторону, к дверям, словно он искал спасения от этого разговора. Но Офелия не отпускала его руку, её пальцы сжались крепче.

— Можешь ли ты хотя бы выслушать меня? Выслушать мою версию и потом уже решать, во что верить? — её голос был полон мольбы, но в нём не было отчаяния, только твёрдое желание быть услышанной.

Фабиан, наконец, вздохнул и сел обратно. Он знал, что не сможет уйти, не услышав её до конца. Офелия начала говорить, её голос был тихим, но уверенным. Она рассказала всё — начиная с того момента, как Летти упала на колени, как она сама была шокирована этим и как всё вокруг неё изменилось, когда отец поверил в ложь. Каждый момент, каждую деталь она тщательно объясняла, не желая упустить ничего важного. Фабиан молчал, слушая её историю, и хотя его лицо оставалось невозмутимым, в его глазах появилась задумчивость.

Когда Офелия закончила, она встала и достала тот самый бархатный футляр с брошью, которую Летти дала ей. Она протянула его Фабиану.

— Вот, — сказала она. — Это брошь, которую Летти вручила мне на чаепитии. Она попросила меня надеть её на моё пятнадцатилетие. Ты понимаешь? Это как предупреждение или... как ловушка. Я не знаю, что это значит, но у меня плохие предчувствия.

Фабиан взял футляр в руки, открыл его и внимательно посмотрел на брошь. Брошь была красива, но это не успокаивало его. Он понял, что это может быть как символ примирения, так и уловка, чтобы втянуть Офелию в ещё более глубокую интригу.

— Я не знаю, что думать, — признался он наконец, осторожно закрывая футляр. — Это слишком странно, чтобы просто отмахнуться. Но, Офелия, брошь — это не доказательство. Люди могут подумать, что ты сама её забрала или отобрала у Летти.

Офелия кивнула, понимая его слова. Её глаза снова потускнели, и она села обратно на кровать, чувствуя бессилие.

— Я просто хочу, чтобы ты услышал мою правду, — тихо сказала она. — Я знаю, что ты привык смеяться и избегать проблем. Но эта проблема не исчезнет, если ты будешь от неё бегать.

Фабиан молчал долгое время, раздумывая над её словами. Он знал, что сестра говорит правду, но ситуация была куда сложнее, чем он мог себе представить.

Фабиан сидел напротив Офелии, размышляя над её словами. Его взгляд был направлен на брошь, но мысли блуждали куда-то далеко. Он понимал, что в этой истории было больше вопросов, чем ответов, и Офелия оказалась в центре сложной и опасной игры. Спустя несколько минут молчания он поднял голову и тихо сказал:

— Хорошо, Офелия. Я помогу тебе. Но прежде всего нужно поговорить с Эдмундом. Он умён и всегда знает, как действовать в таких ситуациях. Мы должны выработать план.

Как только он произнёс имя Эдмунда, Офелия резко поднялась с места. Её лицо исказилось от ярости, которую она едва сдерживала.

— Нет! — воскликнула она, и её голос задрожал от напряжения. — Ты не пойдёшь к Эдмунду. Никогда!

Фабиан посмотрел на неё с удивлением. Он не ожидал такой реакции, хотя должен был понять, что после их последнего разговора Офелия больше всего на свете не захочет иметь дело с Эдмундом.

— Почему нет? — мягко спросил он, стараясь не обострять ситуацию.

— Потому что этот… — Офелия сжала кулаки, пытаясь сдержать злость. — Он назвал меня поехавшей! Ты понимаешь, Фабиан? Он не поверил ни единому моему слову. Для него я — сумасшедшая, которая всё выдумала!

Воспоминание о той ночи, когда Эдмунд пришёл к ней, обвинил её и ушёл, назвав её "поехавшей", всё ещё свежо стояло у неё перед глазами. Офелия снова ощутила эту боль и обиду. Как брат мог так легко отвергнуть её, даже не выслушав?

— Я не хочу, чтобы он знал что-либо об этом. Он не на моей стороне. И он никогда не был. — Её голос звучал твёрдо, но в нём была скрытая нотка отчаяния.

Фабиан поднялся и вздохнул, глядя на сестру с сочувствием. Он знал, как сложны отношения в их семье. Но в его голове Эдмунд всегда был тем, кто мог решать сложные вопросы.

— Послушай, — попытался он возразить, — Эдмунд, возможно, не всегда прав, но он умён. Он может помочь нам выбраться из этой ситуации, если я смогу его убедить.

— Нет, Фабиан! — перебила его Офелия. — Я сказала — нет. Я не хочу, чтобы он вмешивался. Мы должны найти другой выход. Без него.

Но Фабиан, как всегда, был упорен. Он не желал спорить с сестрой, но чувствовал, что это решение лучше всего. Он медленно подошёл к двери, явно намереваясь выйти и сделать то, что считал правильным.

— Я постараюсь сделать всё, чтобы тебе помочь, — тихо сказал он, обернувшись. — Но я должен поговорить с Эдмундом.

— Фабиан, не смей! — воскликнула Офелия, но было уже поздно. Брат, не дождавшись её ответа, тихо ушёл, оставив её одну.

Офелия осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как в ней разгорается гнев. Она знала, что не могла остановить Фабиана, но мысли о том, что Эдмунд вновь окажется вовлечён в её дела, сводили её с ума. Она не могла допустить, чтобы он снова вмешался в её жизнь, особенно после того, как он назвал её сумасшедшей. И теперь она должна была действовать сама, не полагаясь на братьев.

Офелия села на край кровати, закрыв лицо руками. Она понимала, что время приближается. Её пятнадцатилетие уже на горизонте, и с каждым днём страх перед тем, что может произойти на этом празднике, нарастал. Летти и её отец явно что-то планировали. И если всё пойдёт по тому же сценарию, что и в прошлом, лорд Бринтен может погибнуть. Офелия не могла позволить этому случиться.

Её мысли вихрем закрутились, пытаясь найти выход. Она знала, что не может просто сидеть и ждать. Ей нужно было подготовиться, выработать план действий. Время истекало.

Первым делом она решила подготовиться к своему дню рождения. Она будет выглядеть так, чтобы показать всем свою силу и уверенность. Летти и её отец должны видеть, что она не слаба, что они не смогут сломить её. Возможно, её внешность и поведение смогут отвлечь их, заставить их задуматься дважды, прежде чем предпринять что-то.

Но этого было недостаточно. Офелия понимала, что ей нужен конкретный план на случай, если Летти или её отец всё же решатся на покушение на лорда Бринтена. Она должна была узнать, кто будет участвовать в празднике, и кого из гостей можно подозревать. Её глаза блеснули от решимости.

Она встала, решив действовать. Её сила будет заключаться не только в её внешнем виде, но и в готовности к любому развитию событий. Она больше не будет жертвой, которую легко манипулировать. И если кто-то решит играть против неё, он столкнётся с сопротивлением.

Офелия посмотрела на себя в зеркало, её взгляд был твёрд и решителен. Она чувствовала, что её ждёт серьёзная битва, но была готова. И на этот раз она будет не просто защищаться — она будет действовать.