Офелия стояла у окна, смотря на дворец, укутанный мягким предзакатным светом. Прошло несколько часов с тех пор, как Фабиан ушёл, несмотря на её протесты, и теперь она была предоставлена сама себе. Тишина в комнате давила на неё, заполняя каждый уголок её сознания тревожными мыслями. Но в этот раз Офелия не позволила себе снова пасть в отчаяние. В её сердце начала пробуждаться решимость. Она больше не будет слабой, не позволит другим решать её судьбу. Если Летти и её отец готовят заговор, то она должна встретить их с готовностью.

Её пятнадцатилетие уже совсем близко. В прошлый раз этот день стал началом кошмара. Лорд Бринтен погиб, а она так и не смогла остановить это. Теперь у неё был второй шанс, и она знала, что должна использовать его, как бы это ни было сложно.

Её мысли перебивались внезапным стуком в дверь. Это была новая служанка — женщина с резкими чертами лица и холодными глазами, которая заменила Лилиану. Офелия не любила её и не доверяла, но сейчас решила воспользоваться её услугами.

— Леди Офелия, вам нужно что-то? — спросила служанка, слегка поклонившись.

Офелия не стала тянуть время.

— Да, — твёрдо ответила она. — Мне нужно знать, кто будет присутствовать на моём дне рождения. Полный список гостей. И ещё — узнай, будет ли Летти с отцом. Не показывай свою заинтересованность, просто разузнай.

Служанка, не выражая ни малейшего удивления, кивнула и быстро вышла. Офелия почувствовала, как напряжение внутри немного отпустило — она хотя бы начала действовать. Пусть и не знала, что предпринять дальше, но знание того, кто будет присутствовать на празднике, могло дать ей преимущество.

Она медленно прошлась по комнате, глядя на своё отражение в большом зеркале. Внешне она выглядела спокойной, но в глубине души бушевала буря. Её мысли вновь и вновь возвращались к той ночи, когда она впервые потерпела поражение. Лорд Бринтен, такой сильный и уверенный, был убит люстрой, сорванной с потолка. Эта сцена до сих пор вставала перед её глазами, как кошмар, который она не могла изгнать.

"Что если это произойдёт снова?" — эта мысль терзала её. "Что если я не успею?"

Её взгляд упал на столик, где лежала та самая брошь, которую Летти подарила ей с улыбкой и холодным взглядом. Офелия подошла ближе, взяла футляр в руки и открыла его. Брошь блестела на свету, её алмазы искрились, а изумруд в центре мерцал холодным светом. Но за этой красотой скрывалось что-то зловещее. Она знала это. Летти не стала бы просто так делать такой жест примирения. Это был символ чего-то большего. Возможно, предупреждение, возможно, уловка.

Офелия глубоко вздохнула и закрыла футляр. Она должна быть осторожной. Если брошь — это ловушка, то она не позволит ей сработать.

Прошло ещё несколько часов, пока служанка вернулась с информацией. Офелия сидела у камина, греясь в его мягком свете, когда та тихо вошла.

— Леди Офелия, — сказала служанка, поклонившись. — Я узнала, что Летти и её отец будут присутствовать на вашем дне рождения. Они подтвердили своё прибытие. Также в списке приглашённых несколько знатных домов, включая графов Севильских и герцогов Шервудов. Список гостей был сокращён из-за недавних событий при дворе, но все важные фигуры будут присутствовать.

Офелия кивнула, впитывая информацию. Летти и её отец будут там. Это только усиливало её подозрения. Что-то будет происходить в этот день, и она должна быть готова ко всему.

— Спасибо, — коротко ответила она. — Можешь идти.

Служанка покинула комнату, а Офелия осталась наедине с своими мыслями. Она поняла, что теперь ей нужно действовать на опережение. Планировать своё поведение так, чтобы Летти и её отец даже не догадались, что она подозревает их в чём-то. Она должна сыграть свою роль идеально, как актриса на сцене, в то же время наблюдая за каждым их шагом.

Она знала, что Фабиан уже мог поговорить с Эдмундом, несмотря на её протесты. Если Эдмунд узнает о ситуации, это может осложнить дело. Он не поверит ей, но, возможно, попытается вмешаться своими методами. Её братья всегда считали себя умнее её, не давали ей шанса доказать свою правоту. Но в этот раз она должна будет действовать сама, без их помощи. Они могут не верить ей, но она знала правду.

Теперь оставалось только дождаться дня рождения и быть готовой к развязке. Офелия решила, что не позволит прошлому повториться. Она спасёт лорда Бринтена, даже если придётся рискнуть своей жизнью.

Время шло, и день приближался.

***

Когда Офелии сообщили, что её ждёт обед с отцом, её сердце болезненно сжалось. Дворецкий произнёс это с той же холодной отстранённостью, как будто это был обычный приказ, но для неё каждое приглашение на встречу с императором было мучительным испытанием. После последней встречи, когда отец ударил её и запер под домашний арест, Офелия не могла думать о нём без страха. Он казался ей не просто строгим правителем, но и жестоким судьёй, всегда готовым наказать её за то, чего она не совершала.

Когда двери в столовую открылись, и она увидела внутри своих братьев и отца, её ноги словно приросли к полу. Она не спешила входить, и, стоя на пороге, сжимала руки, нервно прокручивая пальцы. Что-то снова пошло не так. Она чувствовала это. Но что именно? Отец позвал её, значит, он был недоволен. Она опустила голову и шагнула через порог, чувствуя, как тяжесть тревоги опускается на её плечи.

Её шаги звучали глухо по мраморному полу, и каждое движение давалось ей с трудом. Когда она приблизилась к столу, отец, не поднимая глаз от еды, грубым голосом приказал:

— Садись.

Офелия безропотно села, опустив голову, не смея взглянуть на него. Страх и тревога завладели её сознанием. Внутри всё кипело от неуверенности — что она сделала не так на этот раз? За что её собираются обвинить? Внутренний голос нашёптывал ей различные сценарии: может быть, отец узнал что-то о её планах относительно дня рождения? Или это как-то связано с Фабианом, который обещал помочь ей?

Обед начался в тишине, которую лишь изредка нарушали звуки приборов и лёгкие шаги слуг. Каждый кусок казался Офелии бесконечно тяжёлым, но она старалась не показывать своих эмоций, опасаясь вызвать гнев отца. Эдмунд, сидя напротив, казался погружённым в свои мысли. Эдгар, как всегда, хранил холодное молчание.

Но вдруг Эдмунд, оторвавшись от своей тарелки, произнёс:

— Знаешь, Фабиан, я думаю, что Офелия не виновна.

Эти слова ударили по тишине, как раскат грома. Офелия замерла, не веря своим ушам. Эдмунд, тот самый брат, который несколько дней назад назвал её "поехавшей", теперь неожиданно заступался за неё? Она осторожно подняла взгляд на него, стараясь не подавать виду, как это её потрясло.

Фабиан, как всегда, подхватил разговор с привычной для себя лёгкостью, но теперь его голос был чуть более серьёзным:

— О, да. Я недавно говорил с одной знатной дамой, которая была на том чаепитии. Она призналась мне, что Летти и её отец заплатили всем за молчание. Они попросили всех говорить "их правду", чтобы подставить Офелию.

Слова Фабиана, как и слова Эдмунда, повисли в воздухе. Но прежде чем кто-то успел что-то ответить, отец с яростью ударил кулаком по столу. Этот звук был таким громким, что все, включая слуг, подпрыгнули от неожиданности. В зале повисла гнетущая тишина.

Отец резко встал и подошёл к Фабиану, его лицо было перекошено от гнева. Он схватил Фабиана за одежду, подняв его на несколько сантиметров над полом.

— Что ты имеешь в виду? — проревел он, впиваясь глазами в сына.

Фабиан не сопротивлялся, хотя его глаза слегка расширились от неожиданности. Он быстро собрался с мыслями и начал объяснять:

— Я говорил с одной из дам, — начал он спокойнее, хотя внутри был явно напряжён. — Она призналась мне, что Летти и её отец заплатили за молчание. Они подстроили всё так, чтобы Офелия выглядела виновной. Это был план, чтобы настроить вас против неё. Всё это ложь, отец.

Император смотрел на него ещё несколько секунд, его лицо было наполнено яростью и сомнением. Но затем он внезапно оттолкнул Фабиана так, что тот едва не упал, и быстро направился к дверям. Офелия сидела, сжав руки на коленях, её сердце билось так быстро, что она боялась, что потеряет сознание.

— Домашний арест снят, — бросил император через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью.

Когда двери за отцом захлопнулись, Офелия резко вскочила со стула и подбежала к Фабиану, который всё ещё стоял, немного пошатываясь после грубого толчка отца.

— Ты в порядке? — спросила она, осторожно поддерживая брата за руку, её голос был полон тревоги.

Фабиан кивнул, слегка поморщившись, но его лицо было всё тем же — он, как всегда, скрывал свои эмоции за маской шутника.

— Ничего страшного, сестрёнка. Это был всего лишь дружеский толчок, — попытался он пошутить, но в его голосе чувствовалась усталость.

Однако прежде чем они успели перевести дух, Эдгар поднялся из-за стола, его лицо выражало гнев.

— Вы трое... — начал он, его голос был холоден и отстранён. — Почему я ничего не знал о вашем "гениальном плане"? Фабиан, Эдмунд, вы решили скрыть это от меня?

Его голос звенел от недовольства, и он, не дождавшись ответа, быстро вышел вслед за отцом, громко хлопнув дверью.

Офелия, Эдмунд и Фабиан остались в комнате втроём. Офелия была всё ещё напугана, но чувство облегчения начало постепенно заполнять её душу. Домашний арест снят. Она больше не пленница в своих покоях. Но впереди всё ещё был день её пятнадцатилетия, и опасности, которые его сопровождали, никуда не исчезли.

Она повернулась к Фабиану, который наконец вздохнул и сел обратно за стол, словно пытаясь прийти в себя после всей этой сцены.

— Спасибо вам, — тихо произнесла Офелия, её голос дрожал, но в нём звучала настоящая благодарность.

Фабиан лишь кивнул, потирая плечо, где его схватил отец.

— Что ж, Офелия, похоже, тебе придётся спланировать своё пятнадцатилетие как настоящую битву.