Латина готовилась встретить свой первый Новый год в Кройце.

Во многих странах — и в Лабанде в том числе — канун этого праздника назывался Священной ночью. Люди собирались в кругу родных и близких, вспоминали примечательные события прошедшего года и встречали наступающий.

Каждая семья вешала на входную дверь полученный в храме талисман, не дающий злу проникнуть в дом. Сперва талисманы представляли собой простые венки из растений, но с годами люди украшали их всё больше и больше, и теперь они были обязательным атрибутом праздничных выходных, пробуждающим дух веселья.

Родители говорили детям, что к тем, кто весь год вёл себя хорошо, приходит с подарками апостол Ахмара в особом красном облачении.

А ещё Священной ночью…

— Вечером ни шагу за порог. Священной ночью по городу бродят монстры, — предостерёг Дейл.

— Монстры? В Кройце? — удивилась маленькая Латина.

— Ты не видела их у себя на родине? Хотя их и у меня в деревне почти не было… А вот в городах ночью по улицам блуждает нежить.

— Нежить?

— О да, целые толпы. Они носят чёрные балахоны и охотятся на детишек, которые не слушаются родителей и заигрываются до поздней ночи… Латина, да я же пошутил! — торопливо добавил парень, когда увидел, как побледнела и задрожала девочка.

В Лабанде все родители так стращали детей: мол, ведите себя хорошо, а то апостол не принесёт подарков или монстры утащат в своё логово. Дейл и предположить не мог, что Латина перепугается не на шутку.

Разумеется, дело было в душевной травме. Малышка слишком хорошо помнила, как родная мать легкомысленно бросила её с сестрой в склепе.

— Ни о чём не переживай! Талисманы не пустят нежить в дом. Главное, вернись домой засветло, и всё будет хорошо!

— Они не придут за мной?

— Латина, ты у меня такая умничка, что если нежить придёт за тобой, то только тогда, когда в Кройце не останется ни одного ребёнка.

Дейл хотел как лучше, но выбрал крайне неудачную фразу.

В Василио Латину заклеймили гнусным преступником и обвинили во всех грехах, какие только можно придумать. Поэтому малышка испугалась ещё больше:

— Они нападут на всех детей в Кройце?!

— Да нет же!

Старания Дейла привели к прямо противоположному результату — Латина начала считать Священную ночь самым ужасным временем в году.

На самом деле это не детские страшилки.

Священной ночью на улицах действительно появляется нежить — адски-чёрные санты. Она окружает людей, радующихся жизни, и осыпает их загадочными проклятиями, которые звучат примерно так: «Смрт нрмсм! Ннвдм нрмсв!»

Да, и правда загадочные…

Говорят, адски-чёрные санты происходят от привидений — безобидных отпечатков чувств, оставленных в этом мире покинувшей его душой, — которые встретили некоего короля, привившего им иную систему ценностей.

Весь год они отсиживаются и копят злость, а в Священную ночь выходят на охоту и устраивают беспорядки. Впрочем, самые серьёзные их злодеяния — довести детей до слёз или помешать парочкам на свиданиях. Полное скудоумие.

Санты не причиняют никакого ущерба, кроме небольшого морального, поэтому никто не изгоняет их. Да и бессмысленно это — они быстро возвращаются, всего через несколько лет.

В общем, градоначальники предпочитают раздавать талисманы и просить жителей одну ночь посидеть дома, чем тратить силы и средства на бессмысленную затею.

Латина терпеть не могла нежить, однако на следующий год по своей воле узнала, что значит попасть в окружение адски-чёрных сант.

Всё началось с захватывающего плана.

Её друзья задумали тайком выскользнуть из дома и посмотреть на монстров.

Есть у детей такой период, когда они видят в нарушении запретов маленькое приключение. А уж встреча с нежитью, о которой столько рассказывают, — это и вовсе непреодолимое искушение.

Разумеется, ребята не собирались выбираться за городские стены или бродить по незнакомым местам. Они просто хотели немного погулять по Кройцу. Вдруг санты не такие опасные, как все говорят.

Если бы родители узнали о настолько непродуманном плане, то, конечно, не позволили бы ему свершиться. Но дети не понимали этого.

Взрослые и сами занимались таким, когда были маленькими. Да, каждый год нежить доводила детей до слёз, но не более. Ничего страшного в этом не было.

Латина беспрекословно слушалась Дейла и Кеннета, практически не шкодничала и не вредничала. Кроме того, она до дрожи боялась нежить, поэтому попыталась отговорить друзей:

— Давайте не будем. Лучше сидеть дома, а то попадём в беду.

— Латина, ты боишься монстров? — обеспокоенно спросила Хлоя.

Малышка перевела дух. Естественно, лучшая подруга не станет уговаривать её и передумает…

— Ладно, не хочешь — не иди.

— А?

Не такого ответа она ожидала.

Хлоя с широкой улыбкой взглянула на неё и повернулась к остальным.

— Ну, тогда пойдём без Латины.

— Что?!

Замысел потерпел сокрушительное поражение.

Латина задумалась.

«Значит, они пойдут даже без меня. А что если они встретят нежить на незнакомой улице, и та нападёт?..»

Малышка представила эту картину и содрогнулась от ужаса.

— Я с вами! — выпалила она.

— Уверена?

— Нет… Но я пойду!

«Я умею колдовать, они — нет. Я не позволю им попасть в беду и, когда станет опасно, защищу их», — заключила девочка.

Вот так они отправились на прогулку Священной ночью.

Адски-чёрные санты бродили по всему городу, значит, их можно было встретить, а можно было и разминуться. И действительно, сперва ребята никого не нашли. Они бесцельно кружили по улицам, как вдруг завернули за угол и наткнулись на санту. Им бы убежать, но было поздно. Нежить ползла отовсюду.

«Увидел одного, жди сотню», — говорили про неё взрослые, но дети не знали этой присказки.

Санты оттесняли их в тёмный проулок, не позволяя прорваться к свету, и явно веселились, преследуя напуганных друзей. Они питались страхом, смаковали его, как изысканное кушанье. Только ради этого санты и жили… если так можно сказать про мёртвых существ. Потому-то они и собирались громадной толпой: каждому хотелось полакомиться. Но говорить об этом детям было бы слишком жестоко.

Наконец Латине и компании повезло оторваться от нежити. Они спрятались и попытались составить какой-нибудь план, однако никак не могли сосредоточиться. Они не ожидали наткнуться на такое скопление монстров и очень испугались.

— И что нам теперь делать?! — воскликнул Марсель.

— Тише! Найдут же! — прошипел бледный Руди, зажимая ему рот.

Энтони сидел и напряжённо думал.

Латина крепко сжимала руку Хлои. Она плакала и дрожала, но нашла в себе силы посмотреть на подругу и выдавить:

— Я выиграю вам время… Бегите…

— Латина, о чём ты говоришь?

— Я не могу использовать магию очищения, но я немного знаю о ней, поэтому я отвлеку их на себя, а вы бегите к «Оцелоту».

Набравшись решимости, малышка выскочила из укрытия. Друзья не успели остановить её.

– О свет небес, услышь просьбу мою и даруй покой заблудшим душам. О свет небес, услышь просьбу мою и даруй покой буйным душам.

Арсенал Латины ограничивался исцеляющими, барьерными, температурными заклинаниями и одним видом атакующего. Она не знала формулировок магии очищения, поэтому пела об успокоении душ. То же величественно исполняла Мов во время церемоний в главном храме Банафсеги. Сёстры-близняшки тайно подглядывали за мамой и, восторгаясь ею, заучивали песни наизусть, а потом повторяли их.

Адски-чёрные санты остановились.

Песне не хватало сил изгнать их, но она звучала на том же языке, что и заклинания, поэтому несла в себе отголосок магии и могла задержать бесплотных существ.

— Плчт млшк тк мл.

— Д млшк н тргт.

Санты перебрасывались весёлыми фразами, ничуть не похожими на проклятия, но испуганная Латина не замечала этого.

Хлоя прикусила губу, потом развернулась и припустила прочь.

— Хлоя, ты куда? Неужели ты бросишь Латину?!

— Мы должны как можно скорее привести помощь! — прокричала в ответ девочка и умчалась.

«Латина сказала бежать в “Оцелот”. Правильно, там взрослые, они прогонят нежить. Ох и наругают нас, конечно, но… Ай, в первый раз, что ли?» — думала она на ходу.

Латина пыталась спасти всех, лучшую подругу в том числе.

Она очень сильно боялась монстров и чудищ, поэтому едва дышала в окружении нежити. Ноги подкашивались и не слушались, однако малышка старалась не обращать на них внимания и продолжала петь изо всех сил. Если бы она отвлеклась хоть на мгновение, голос точно отнялся бы.

А вот санты вели себя необычно. Они очень внимательно слушали красивую девочку, которая кривилась, но мужественно сдерживала слёзы. С каждой минутой фигур в чёрных балахонах становилось всё больше. Казалось, они пришли на концерт.

И вот пришёл час расплаты.

— Так это вы довели Латину до слёз? Вы напугали мою девочку? — Негромко прозвучал вопрос.

Санты невольно отпрянули — столько холодной ярости было заключено в этом голосе. Как будто говорил посланец из самой преисподней.

Латина же наконец-то позволила себе расплакаться. Не от страха, а от радости.

— Дейл!

Малышка подбежала к нему, обняла.

— Латина… — Парень нежно погладил её по голове, а затем свирепо взглянул на нежить. — Вы же не думаете, что я отпущу вас просто так?

Он был в бешенстве.

Адски-чёрные санты попятились, собираясь броситься наутёк.

Обычно нежить изгоняли магией. Для этого подходили два элемента из семи — свет и тьма. Также могли помочь некоторые благословения, но они встречались достаточно редко.

Свет разгонял мрак, показывал правильный путь и очищал. Он именно что помогал заблудшим душам.

А вот тьма, использовавшаяся также в некромантии, предлагала совершенно иной метод.

Дейл владел только элементом тьмы, но будь ему подвластен свет, он всё равно сделал бы тот же выбор. Парень окутал кулаки магической энергией и принялся буквально избивать нежить: он хватал её, пинал, швырял, наваливался сверху и молотил кулаками. И всё без единого намёка на жалость.

«Да ладно, они же всё равно монстры, зачем их жалеть?» — позже говорил он с широкой улыбкой.

Этой ночью весь Кройц слышал глухой ритмичный стук.

Расправившись с адски-чёрными сантами, Дейл обернулся. Ярость испарилась, он снова был добрым и заботливым.

Парень хотел поднять Латину на ноги, но обратил внимание, как она трясётся, и взял её на руки.

— Как ты? — ласково спросил он.

Малышка не выдержала и разрыдалась.

«Я бы тоже, наверное, плакал», — невесело усмехнулся Дейл и обнял Латину.

Он так быстро добрался до места лишь благодаря Хлое. Смекалистая девочка оставила друзей стоять на поворотах. Сперва те заартачились — боялись, что из темноты выскочит нежить, — но потом она напомнила им о Латине, и они согласились.

В таверне тем временем уже обнаружили пропажу и подняли шум.

Едва выслушав прибежавшую Хлою, Дейл сорвался с места и, следуя указаниям её друзей, нашёл Латину.

Сейчас Кеннет разводил ребят по домам, где им предстояло получить серьёзную взбучку.

Дейл и сам собирался отчитать Латину, но позже, когда она успокоится.

— Прости, прости меня…

Впрочем, девочка и сама понимала, что натворила, поэтому раз за разом извинялась.

Естественно, парень не мог не окружить её вниманием и заботой.

— Как же ты меня перепугала. Но ты цела, и это главное. Больше так не делай, хорошо?

— Больше не буду… Прости меня, Дейл, прости!

— Бедняжка. Перепугалась, наверное, до смерти. Извини, что я пришёл так поздно.

— Нет, Дейл… Это ты извини… что я такая плохая…

— Плохая? Ну какая же ты плохая. Хотя немного шалостей никому не повредит… Но я переживаю за тебя, потому что очень люблю. Пожалуйста, не забывай об этом.

Дейл даже немного обрадовался.

Девочка вела себя чересчур хорошо, а тут наконец-то начала не слушаться старших и проказничать как самый обыкновенный ребёнок. Парень не хотел, чтобы Латина постоянно заглядывала в лица окружающим и подстраивалась под них. Она должна была оставаться собой.

«Каким бы хорошим ребёнок ни был, иногда он шалит и балуется, а потом получает нагоняи от взрослых и исправляется, растёт над собой. Это совершенно нормально и правильно. Главное — не совершать непоправимых ошибок. А там его поймут и простят. Таков долг опекуна», — думал Дейл.

— Пойдём домой. Там Кеннет по случаю праздника наготовил тортиков и других вкусняшек. Он ждал тебя, а ты всё не шла и не шла ему помогать, вот он и заволновался. Пошёл проверить, а тебя и нет.

— Прости…

— Ну, в этом году апостола уже не будет, но у тебя есть все шансы встретить его в следующем…

«Да, было дело. Помню, я нёс Латину на руках, шёл снег, изо рта вырывался пар», — вспоминал Дейл.

С тех пор Латина взяла на себя обязанность вешать талисманы на переднюю и заднюю двери таверны. Девочка старалась вовсю, не позволяя нежити войти в дом.

Прошло несколько лет, Латина выросла, но старые привычки никуда не делись.

Однажды в канун Нового года после работы Латина с напряжённым видом подошла к Дейлу.

— Дейл, мне нужно кое-что тебе сказать.

— Давай.

— Я хочу вечером выйти на улицу.

— Что?! — воскликнул юноша, сорвавшись на фальцет.

После того происшествия Латина в Священную ночь не то что не покидала таверну, даже близко к двери не подходила.

«Чего это на неё нашло?»

— Зачем тебе это?

— Я хочу побороть свой страх! К тому же Хризос поделилась, что мастерски владеет магией очищения!

«Ага, значит, не только Латина боится нежити», — мимоходом отметил Дейл.

Он знал, что Латина одно время с энтузиазмом учила магию против нежити, а теперь выяснил, что и её сестра обладает той же слабостью. Видимо, у них одна травма детства.

Естественно, всему виной был давний эпизод в храмовом склепе.

«У меня заклинания против нежити от зубов отскакивают. Как света, так и тьмы», — с самым серьёзным видом говорила Хризос.

В каком-то роде она следовала заветам Мов и боролась с травмой в лоб. Ну как боролась… Золотой монарх реагировала слишком бурно и обрушивала магию высшего уровня даже на самых слабых призраков, неспособных причинить вред. Но в её присутствии эту тему поднимать не стоило.

— Роза научила меня магии очищения, поэтому теперь я с ними справлюсь… Но всё-таки страшновато идти одной.

— Так не иди.

— Но ещё страшнее мне становится от одной мысли… Вдруг что-нибудь случится, а я возьму и оплошаю, — продолжала Латина. — Нет, надо попрактиковаться.

Её слова звучали не особо убедительно.

Девушке предстоял долгий путь.

«И всё же… Сомневаюсь, что мы сможем каждый раз для тренировок выбираться в подземные лабиринты, на кладбища или где там ещё бродит нежить. Да и Латина у меня робкая. Все эти нервы, страхи, слёзы…»

Кроме того, Латина на этот раз попросила Дейла пойти с ней, а юноша не собирался подвергать её опасности ни при каких обстоятельствах.

— Если ты встретишь нежить, а меня рядом не будет… Нет, даже представлять не хочу.

— Нужное заклинание я знаю и произнести его смогу. Наверное. Вот поэтому я должна убедиться в этом.

— Угу…

Дейл немного подумал.

Во всём имелись свои плюсы. Если Латина испугается, у него появится превосходный повод обнять её, утешить, успокоить — в общем, окружить заботой и лаской. Чем не результат?

— Главное, не заставляй себя.

— Хорошо.

Вечером они отправились на прогулку по Кройцу.

Латина крепко держала Дейла за руку и жалась к нему сильнее обычного. Это никак не было связано с зимним морозом. Несмотря на храбрые заявления, девушка заметно трусила.

Вскоре они натолкнулись на сант, которых оказалось больше, чем предполагал Дейл.

Нежить сразу принялась выкрикивать проклятия.

С трудом сдерживая слёзы, Латина спряталась за спиной любимого.

Проклятия стали громче и неразборчивее. Тогда девушка проговорила заклинание, и несколько сант растворились. Приободрённая, Латина вышла вперёд и повторила заклинание, изгнав ещё нескольких фигур в балахонах.

Ряды нежити редели, но та по-прежнему держалась на некотором отдалении. Латина не понимала, почему они бездействуют, а разгадка была очень проста — адски-чёрные санты боялись ярости Дейла. Беспощадный герой и даймон Восьмого архидемона находился вне рамок здравого смысла. Можно сказать, он был ужаснее и злее любого монстра.

— У меня получилось! — радостно воскликнула девушка, когда сант не осталось.

— Да, ты молодец, — похвалил её Дейл, гладя по голове точно так же, как и много лет назад.

Они гуляли неподалёку от «Оцелота», но юноша всё равно беспокоился, как бы Латина не потеряла сознание от магического истощения, поэтому повёл её назад.

«Я сплю. Да, совершенно точно сплю».

Дейл помнил, как они с Латиной вернулись в таверну и легли спать. Он обнял ещё не отошедшую от испуга девушку — совсем как в период отцовства — да так и провалился в сон.

Да, определённо.

Ведь не мог же он в реальности идти знакомиться с родителями Латины!

Несмотря на это, его ладони мигом вспотели.

Сама Латина широко улыбалась и даже во сне была воплощением очарования.

Дейл не знал, как живут в Василио, но они явно шли по традиционному городу демонов. Дорога была вымощена каменной плиткой, здания по бокам сложены из обожжённого на солнце белого кирпича, ярко отражающего дневной свет.

Они миновали несколько улиц и попали в район простолюдинов.

Латина остановилась перед самым обычным домом, ничем не отличающимся от соседних.

Здесь жила её семья.

Дейл чувствовал себя необычайно напряжённым.

«Да что со мной? Это же просто сон!» — напоминал он себе и всё равно не мог скинуть странное оцепенение.

Пытаясь отвлечься, юноша принялся усиленно думать, что сказать родителям Латины, как вдруг дверь открылась.

На пороге возникла Хризос. Окинув взглядом Дейла, она насмешливо улыбнулась:

— Надо же, ты и нервничать умеешь. Всё-таки что-то человеческое тебе не чуждо, да?

— А ты всё так же меня не любишь.

— Ладно, не стойте, заходите уже. Раг и Мов ждут.

«Нет, это точно сон. Первый архидемон не вышла бы встречать гостей лично».

Дейл послушно шагнул в дом.

Внутри было прохладнее, чем на улице. Немного взяв себя в руки, юноша несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ух…

— Ты так сильно нервничаешь? — удивилась Латина.

— Ну да. Понимаешь… В тот раз обстоятельства были совсем другими.

Под «тем разом» он имел в виду их поездку в Тислоу. Тогда Латина была совсем маленькой, и Дейл видел в ней лишь приёмную дочь, поэтому никаких разговоров о свадьбе не шло.

Да, Латина уже тогда любила юношу, но не чувствовала возбуждения при знакомстве с его родителями. Она просто волновалась, оказавшись в новом месте среди незнакомых людей.

Но сейчас Дейл пришёл к её родителям рассказать о свадьбе… точнее, попросить их благословения.

Не обращая внимания на его нерешительность, Хризос указала на комнату в глубине дома.

Латина смущённо улыбнулась, взяла Дейла за руку и потянула за собой.

Оказавшись на пороге, юноша на мгновение застыл, а потом невольно подался назад. Сейчас он вёл себя как обычный человек, не как герой, сразивший нескольких архидемонов.

На него смотрел мужчина с глазами цвета молодой листвы, платиновыми волосами и блестящими чёрными рогами, как у Латины и Хризос.

— Мне кажется, говорить «рад познакомиться» будет странновато, однако вживую мы видимся впервые, — сказал он с тёплой улыбкой.

Это был Смарагди.

«Мне сейчас страшнее, чем в бою против архидемона», — мелькнула мысль у Дейла.

Для отца таких выдающихся дочерей Смарагди выглядел заурядно. Интеллектуал — это сразу видно, но больше ничего примечательного в нём не было. Дейл видел Смарагди только после его смерти, когда над телом поработали время и звери, поэтому только сейчас узнал, каков из себя отец его невесты.

Смарагди дружелюбно улыбался, но юноша, страшно нервничая, силился отыскать какой-нибудь подвох.

Наконец он собрал волю в кулак и решился представиться:

— Здравствуйте, я…

— Раг!

Латина с радостным возгласом кинулась к отцу и, закрыв глаза, обняла его.

Демоны большую часть жизни проводят в юном облике, поэтому отец с дочкой казались ровесниками — братом и сестрой… или парнем и девушкой. Удивительно, но Дейл при этой мысли совершенно не почувствовал ревности.

— Ого, ты умеешь держать себя в руках? — фыркнула Хризос.

— За кого ты меня держишь? — вздохнул юноша.

Кое-кто называл его живым воплощением ревности — и не без оснований, — однако Дейл знал, как сильно Латина любит отца. Конечно, после стольких лет разлуки она бросится ему на грудь, соскучилась ведь.

— Раг, я нашла своё счастье.

— Да, я вижу по твоей улыбке. И это замечательно. Какая ты у меня умница, — с нежностью ответил Смарагди и погладил дочь по голове.

Сияя, Латина вытерла глаза от выступивших слёз.

«Угу, они точно родственники, так похожи», — отметил про себя Дейл, и тут Смарагди посмотрел на него.

— Так это ты, значит, полюбил мою дочь, сберёг её и подарил ей счастье. Прими мою глубокую благодарность.

Юноше стало стыдно: из-за напряжения он совсем забыл о манерах. Выпрямившись, он посмотрел в глаза собеседнику.

— Прощу прощения, что не представился сразу. Я Дейл Реки. Очень приятно с вами познакомиться.

— А я Смарагди… Насколько я знаю, люди используют названия своих родов, чтобы различать друг друга, да? У демонов для этого есть имена матерей. Мы говорим «сын той-то» или «дочь такой-то». Впрочем, не то чтобы тебя это как-то касалось.

Уже одно это объяснение показывало, насколько он хороший учитель.

«Я перед ним чувствую себя так же, как перед наставниками из Тислоу», — подумал Дейл, держа спину как можно ровнее.

— Не напрягайся ты так, — сказала Латина, раскладывая на столе печенье мадлен — гостинец, который они принесли.

За ней наблюдала женщина с золотыми глазами, сидящая рядом со Смарагди.

Дейл уже встречался с ней, поэтому сразу узнал.

Мов со всех сторон рассмотрела свою порцию мадленов, немного погодя удовлетворённо кивнула своим мыслям, медленно взяла одно печенье, откусила уголок и принялась сосредоточенно жевать. Она выглядела совсем как маленький зверёк.

«В тот раз она показалась мне твёрдой и возвышенной, а сейчас… так похожа на Латину», — удивился Дейл.

Цветочные украшения в длинных фиолетовых волосах только усиливали это впечатление.

Доев печенье, Мов уставилась на поднос в центре стола. Хризос усмехнулась и положила ей добавку.

Немного посмотрев на них, Дейл спросил у Хризос:

— Слушай…

— Что?

— Мне всегда казалось, будто Латина пошла в отца, а ты — в мать. Неужели всё наоборот?

— Да. Мы всегда говорили, что Платина очень похожа на Мов.

— Вот как…

Латина слушала их с недоумённым видом. Наверное, она сама не осознавала, сколько общего имеет с матерью.

«Но если начистоту… Я думал, меня встретят более враждебно. Смарагди спокоен и доброжелателен. Я уж боялся отказа. Мол, не отдам дочь какому-то герою, который всего лишь истребил нескольких архидемонов. По крайней мере, я бы сказал именно это».

Вообще, Дейл был первым героем в истории, кому удалось уничтожить практически всех архидемонов. Поэтому его никак нельзя было назвать обычным или «каким-то».

Видимо, эти мысли чётко отразились на лице юноши, потому что Смарагди с прежней улыбкой ответил:

— Ну, если бы ты жестоко обошёлся с моей маленькой Латиной, я бы любой ценой затащил тебя сюда, в загробный мир. Всё-таки она возжелала тебя первой.

Казалось, температура в помещении упала на несколько градусов.

Гуру хватило одной фразы — причём сказанной всё тем же лёгким тоном, — чтобы вогнать доблестного героя в холодный пот.

— А моя милая девочка просто не могла получить отказ.

— Я с вами полностью согласен, — тотчас кивнул Дейл.

Он ни за что не допустил бы, чтобы первая любовь оставила Латину с разбитым сердцем.

Отвергший её негодяй должен был познать адские мучения.

Противоречиво, но факт.

— Если из-за тебя Латина будет несчастна, о мирной жизни можешь забыть, — продолжил Смарагди.

«Он проклянёт меня», — мигом понял Дейл.

Даже герой-даймон не знал, как защититься от того, кто находится в загробном мире. Он был весьма высокопоставленным служителем, однако церемонии Оранжевого бога мало помогали против живых мертвецов.

К тому же такие преграды не были помехой для уважаемого гуру.

— Я приложу все силы, чтобы этого не произошло!

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся Смарагди.

— Да Платина сама скажет, что без тебя не стала бы счастливой. Упрямством она пошла в родителей, — хмыкнула Хризос.

Тут Мов оторвалась от печенья, посмотрела на Дейла и ни с того ни с сего спросила:

— Хочешь знать, кто у вас родится: мальчик или девочка?

Латина покраснела. Дейл же усмехнулся:

— Значит, всё-таки родится… Мне этого уже достаточно.

Слова оракула, наделённого редчайшим благословением Банафсеги, ценнее золота. У демонов низкая рождаемость, но раз Мов сказала так, значит, когда-нибудь у них точно родится ребёнок.

«У нас впереди годы…»

— Понятно.

Мов улыбнулась и изящно поднесла к губам чашку с чаем, который заварила Латина. Недавняя ребячливость исчезла, уступив место спокойной расслабленности.

Впрочем, оракул даже не пыталась скрыть эти качества своей натуры. Мягко улыбнувшись, она прислонилась к Смарагди. Тот нежно посмотрел на неё, вытянул тонкую для мужчины руку и заботливо поправил цветок в фиолетовых волосах.

Латина выросла в любящей семье.

— Я защищу Латину, — пообещал Дейл.

— Хорошо. И я был бы очень благодарен, если бы ты не забыл и про Хризос. Она стойкая, но слишком похожа на мать, — неловко усмехнулся Смарагди.

Это было последнее, что запомнил Дейл.

†— Ох…

Дейл негромко застонал и открыл глаза. Солнце ещё не встало, комнату окутывала тьма.

«Я как-то даже забыл, что сплю».

Часто так и происходило, но в этот раз всё было по-особому.

— В следующий раз мы с Латиной вместе сходим на его могилу.

Также надо было спросить Хризос: может, стоит переправить останки Смарагди на родину. Да и с Грегором не мешало бы поговорить — друг наводил порядок после злодеяний Второго архидемона и вполне мог устроить, чтобы Мов похоронили рядом с супругом.

«Они были такими дружными и нежными во сне…»

— М-м…

Но первым делом Дейл обнял спящую Латину и улыбнулся, слушая её нестройное сопение.

— Со мной ты будешь счастлива, — прошептал он, намечая дальнейший курс, и закрыл глаза.

Немного погодя Латина проснулась и хотела встать, но не смогла.

Дейл притворился спящим. Ему нравилось чувствовать, как девушка робко крутится, пытаясь выбраться из постели и не разбудить его.

Он хотел первым поздороваться с ней в новом году и сказать: «Ну что, впереди нас ждёт ещё один год, да?»

Дейл встретил новый год, обнимая любимую девушку. Нужно ли желать большего счастья?