Бо́льшая часть народа людей жила на самом крупном континенте этого мира. Они разговаривали в основном на двух языках, которые так и нарекли — два главных языка. Это западноконтинентальный — наиболее распространённый и общеупотребительный — и язык восточных стран. Они получили свои названия, очевидно, по географическим соображениям.

Восточными странами считалась группа небольших государств, занимающих всё восточное побережье континента и разбросанные вдоль него архипелаги.

На севере этого региона находился необычный город. Многие дома в нём стояли в океане, а в часы прилива более чем наполовину уходили под воду. Стены были гладкими и округлыми, без какого бы то ни было намёка на острые углы.

Львиную долю населения составляли русалы — человекоподобные существа, частично покрытые чешуёй и способные дышать под водой. Русалы неплохо перемещались по земле, но плавали несравнимо лучше, поэтому и строили свои дома не на суше.

Управлял этим городом Третий архидемон. Он славился мягким и спокойным нравом, что помогло ему ещё в давние времена завоевать любовь и уважение морского народа, а также сохранить их до сих пор.

Служащие ему демоны тоже жили в дружеских отношениях с русалами и помогали им в «наземных» делах. К примеру, занимались сельским хозяйством.

В силу характера Третий не стал возводить для себя хорошо укреплённый замок или роскошный дворец, а ограничился просто большим домом, откуда, однако, открывался лучший вид на тихий мирный город. Впрочем, он был правителем, поэтому его жильё впору было звать царскими палатами.

Однажды он сидел в своей комнате на верхнем этаже, удобно устроившись в мягком кресле, и смотрел в большое окно на бескрайние просторы океана. Стояла поздняя ночь, в небе перемигивались звёзды, однако водная гладь казалась угольно-чёрной. Если бы не тихий рокот прибоя и городской пейзаж, запомнившийся ещё при свете дня, мало кто догадался бы, что океан совсем рядом.

— Я знал, что скоро ты придёшь за мной, — спокойно, с мягкой улыбкой обратился Третий к незваному гостю — юноше в чёрной кожаной куртке. Он говорил на восточном наречии, как и его подданные. — Прошу прощения, что приветствую тебя сидя. Мои ноги давно уже не те, что прежде.

Архидемон выглядел умудрённым годами старцем. Учитывая, что большую часть жизни демоны проводили в облике молодого взрослого, можно было догадаться — Третий вознёсся до низшего бога незадолго до смерти.

Он взял с небольшого столика хрустальный графин и наполнил кубок тёмно-бордовым вином, блеснувшим в тусклом свете лампы.

— Выпьешь? Хотя ты, наверное, не в том настроении.

Юноша немного смутился. Он рассчитывал, что Третий спросит, кто он такой, или крикнет стражу, но не ожидал такого приёма.

Понимая это, старец мягко усмехнулся и пригубил из кубка.

— Я бы хотел поговорить с тобой, Платиновый герой и убийца Четвёртой. Даже мы, архидемоны, считаем тебя значимой фигурой. — Он посмотрел прямо на юношу. — Также ты убил Пятую и Шестого. Я не знаю, зачем обычному герою понадобилось бы вредить им, из чего я сделал вывод, что ты далеко не обычный.

— И что с того? — негромко и холодно откликнулся Дейл.

— И тогда я подумал, что ты придёшь ко мне. Как видишь, я оказался прав.

Третий тихо вздохнул.

Несколько архидемонов умерли за короткий промежуток времени. Только глупец списал бы всё на совпадение. А потом царь морской столицы услышал, что герой из народа людей убил одного из Злобных архидемонов, а именно Четвёртую, и всё стало на свои места.

— Ты как-то связан с Восьмым архидемоном, да?

— Я… — Дейл сжал левую руку правой и мгновение поколебался, прежде чем ответить. — Я люблю её больше всех.

И он рассказал Третьему о Латине, не используя слов «даймон» или «слуга». По непонятной причине интуиция говорила, что так нужно поступить.

— Любовь между героем и архидемоном… Настоящая редкость, — заключил Третий, выслушав историю, и вновь сделал глоток вина. — Полагаю, ты считаешь меня врагом. Что ж, тогда можешь убить меня. Но сперва… окажи милость, выслушай.

Дейл настороженно посмотрел на него, не отнимая руки от меча, и оценил расстояние, с которого убьёт Третьего в любой момент, а тот не успеет атаковать заклинанием, каким бы мастером магии он ни был.

Старец невесело усмехнулся, но ничего по этому поводу не сказал.

— Значит, Восьмой архидемон — это девушка… Позволь мне первым делом принести свои извинения. Мне правда очень жаль, что нам пришлось пожертвовать ею в попытке спасти себя.

Лицо юноши исказилось от гнева, однако он сумел удержать себя в руках. Третий покорно принял немую вспышку ярости.

— Я всего лишь хочу смягчить чувство вины. Понимаю, мои извинения тебе не нужны. Можешь отмахнуться от них.

— Зачем вы принесли её в жертву?

Как бы Дейл ни сгорал от ненависти, он понимал: Третий, Шестой, Первый — все они пытались уберечь своих подданных. Латина на их месте, скорее всего, поступила бы так же. Никто не стал бы перечить Злобным архидемонам. Один на один с ними ещё можно было сражаться, но существовал немалый риск, что против защитника Восьмого ополчатся все архидемоны, и тогда в пламени войны пострадают невинные.

Поэтому Дейл никогда не считал свой поход актом справедливости. Возмездием, местью — может быть. Его вело не благородство, а неугасающая злость.

С объективной точки зрения его стремления были однозначно дурными.

И всё равно юноша не собирался прощать своих врагов.

— Она…

Куда пропало тепло из его рук?

Куда исчезла улыбка, неизменно сопровождавшая его до сих пор?

Дейл оборачивался, однако не находил Латину. Пытался заговорить с ней, но вспоминал, что она пропала.

Архидемоны, даймоны и демоны считали его неразумно жестоким палачом.

Сам же Дейл убивал архидемонов, чтобы оставаться собой. Если бы он никому не мстил, то сломался бы.

Третий принял его чувства.

Внезапно наступила тишина. Далёкий рокот океана как будто умолк, уступив место буре ярости и ненависти.

— !

Дейл стиснул левую руку и громко скрипнул зубами.

«Я не должен ничего говорить ему! Не должен рассказывать, как сильно люблю её!» — воскликнул он про себя, однако почему-то поступил с точностью до наоборот и поведал Третьему всё, причём весьма красноречиво.

Морской царь долго жил обычным демоном и ещё дольше архидемоном, но боялся смерти, как и все. Пусть он притворялся спокойным, по багряной жидкости в кубке бежала лёгкая рябь, выдавая его с головой.

Третий архидемон испугался впервые за долгие годы. Его охватил ужас перед разъярённым героем. Однако он приказал себе не паниковать.

«Во время нашего суда в том измерении голос Восьмой дрожал, однако она с готовностью приняла свою судьбу. Если этот юноша любит её, то она, вероятно, была очень молода, совсем девочка по сравнению со мной. И в таком возрасте ей уже пришлось столкнуться со страшными бедствиями. К сожалению, я не мог отступить. Я должен был защищать свой народ…»

Размышляя, Третий вернул присутствие духа и смочил вином пересохшее от напряжения горло.

— Твою возлюбленную запечатала общая воля всех архидемонов. Случай беспрецедентный. Мы хоть и низшие боги, но не всемогущи. Над нами стоит Радужный пантеон, наделивший нас властью. На этот раз всё получилось, потому что мы действовали сообща, — тихо сказал он.

«Мне правда очень жаль. Я хотел бы спасти её тогда, но не сумел. Значит, сделаю это сейчас».

— Думаю, оковы с неё снимет также общая воля. Но увы, это невозможно. Злобные архидемоны ни за что не согласятся освободить Восьмую, ведь она подтачивает их силы.

«К сожалению, сам я никак не смогу помочь ей. Зато укажу путь тому, кто больше всех любит и ценит её».

Третий не знал наверняка, как сломать печать, лишь предполагал. Однако это было лучше, чем ничего.

— У тебя есть все шансы вызволить её из заточения. Архидемоны ещё ни разу никого не запечатывали. Мы делали это впервые, поэтому печать, скорее всего, вышла с изъянами. Я не удивлюсь, если она треснет, когда все архидемоны погибнут.

Уловив огонёк спокойствия и решительности в глазах Дейла, Третий допил вино и поставил кубок на стол.

— Я понимаю, что не имею права ничего просить у тебя, но всё же. Пожалуйста, убей следующим Седьмого архидемона.

Крепость Седьмого находилась совсем рядом. Агрессор мог в любой момент напасть на морскую столицу, но не делал этого. Он предпочитал воевать, будучи абсолютно уверенным в своей победе. Присутствие же Третьего лишало его этой уверенности. Вблизи океана царь русалов повелевал поистине колоссальной мощью. Исход битвы двух архидемонов нельзя было предугадать.

Убив Третьего, Дейл развяжет руки Седьмому. Лишь осознание этого заставляло старца цепляться за жизнь до последнего.

— Мой народ не причинил тебе зла. Выполни мою просьбу ради них. Пожалуйста.

Дейл поднял брови так, будто не знал, плакать ему или смеяться, а затем подумал о самой доброй на свете девушке с серыми глазами.

— Она… Она любила детей. Я тоже не хочу лишать детей будущего.

Этих слов Третьему было достаточно.

Ночь молчала.

Город спал, погружённый в тишину.

И лишь далёкий прибой оплакивал смерть владыки морей.

†Волнения, вызванные активными действиями Злобных архидемонов, пришли и в Кройц. Обошлось без восстаний и паники, однако город окутала атмосфера страха и подавленности. Тут только и говорили, что о Четвёртом архидемоне и вызванной ею эпидемии в одном из регионов Лабанда. Все боялись невидимого магического истока, но ещё больше того, что кто-то из путешественников принесёт дремлющую внутри него заразу.

Потом пришла радостная весть — отряд героя убил Четвёртую. Люди выдохнули, но расслабляться не спешили. Пропал только источник заразы, а вместе с ним и вероятность того, что истоковое расстройство стремительно охватит весь континент и перерастёт в пандемию. Недуги же не исчезли из мира, больные не выздоровели, осквернённые земли не очистились. Со всем этим только предстояло разобраться.

Народ по-прежнему беспокоился, а угроза от других архидемонов только подливала масла в огонь. В таком состоянии люди были склонны преувеличивать негатив и решаться на отчаянные поступки, в мирной жизни невозможные.

К счастью, тревогой всё и ограничилось.

Благодаря всеобщим усилиям Кройц оказался одним из немногих островков стабильности в растревоженном Лабанде.

Храмы Нили проводили массовые осмотры и осуществляли меры по предупреждению заболеваний, а стража вовремя пресекала беспорядки и железно поддерживала спокойствие на улицах.

Всем известно, что если в городе существует надёжная система охраны порядка, то и простые люди волнуются меньше.

Многие переживали из-за авантюристов. Те запросто могли воспользоваться обстановкой и устроить погромы, а то и вовсе захватить власть. Однако большая часть искателей приключений, наоборот, присоединилась к стражникам, помогая им ловить преступников и подавлять мелкие бунты.

Их объединял флаг, на котором была изображена девушка с развевающимися платиновыми волосами и крыльями за спиной — Принцесса фей, символ Платинового героя.

Базировались эти авантюристы в таверне «Танцующий оцелот».

Рита, владелица этой таверны, вздохнула, просматривая Доску объявлений Акдара.

— Этот болван после Четвёртого архидемона отправился за Седьмым.

Она имела в виду, конечно же, Дейла. Рита уже долгое время следила за перемещениями юноши через Доску и сообщала о них посетителям «Оцелота». Можно сказать, это стало её своеобразной обязанностью.

«Пытается казаться безразличной, а сама-то переживает за него», — усмехнулся Кеннет, а вслух сказал:

— Седьмой довольно далеко от Лабанда. Но он уже уничтожил несколько стран.

— Верно. В прошлом он тоже захватывал земли, но потом затих на несколько десятилетий и вот объявился снова.

Седьмой архидемон однажды пришёл в небольшую страну на севере, захватил её, потом напал на окружающие государства и подчинил их, обретя территорию и армию таких масштабов, что мог называться полноправным правителем. Он шёл путём военной тирании и воплощал именно такого архидемона, какими их представляли.

— Многие бегут в восточные страны, граничащие с северными регионами, но ещё больше — в Лабанд и дальше на восток. В зале поговаривают, сейчас там страшная шумиха.

— И на торговых путях это скажется… Когда же всё кончится?

Рита обеспокоенно посмотрела на дочку, которая сладко сопела у неё на руках.

Любая мать хочет, чтобы её дети росли в тихом и спокойном мире.

— Не хочу взваливать всё на этого придурка, но ничего не попишешь, — пробормотала она и вздохнула.

Если бы героем был кто-то посторонний, Рита просто верила бы в него, однако Дейла она знала, уважала и ценила, поэтому молилась богам за него и его успех.

Разговор прервался. В полупустом зале повисло неуютное молчание.

После исчезновения Латины, этого маленького солнышка, таверну охватили мрачность и уныние. Может, «Танцующий оцелот» и поддался бы всеобщему страху, однако положение спас Теодор. Живой и подвижный мальчик, растущий не по дням, а по часам, крошечным огоньком разогнал нависшую тьму, вселяя радость и счастье в сердца родителей и завсегдатаев.

Сейчас Тео играл на заднем дворе, и именно он произнёс слова, которые заставили всех забыть о тяжёлой мировой ситуации.

— С возвращением!

— Гав!

Кеннет с Ритой переглянулись.

— М?

— Что?

«Это сейчас был Винд? Он наконец-то вернулся?» — безмолвно спросили они друг у друга.

А затем…

— Ты отнёс сестрёнку на родину?

— Гав!

— Молодец, Ви!

«Тео называет сестрёнкой только одного человека… Что он натворил?! Что он знает?!»

Растерянный Кеннет бросил взгляд на завсегдатаев и увидел такие же ошеломлённые лица, как и у него самого.

Наступила гробовая тишина.

А ни о чём не подозревавшие мальчик и волчонок продолжали говорить.

— Я знаю, что сестрёнка родилась в Василио.

— Вуф.

— Она сейчас там?

— Вуф.

— Я напишу ей письмо. Отнесёшь?

— Вуф.

Кеннет и Рита снова посмотрели друг на друга и поняли, что больше медлить нельзя.

— У нас ЧП! Срочно позовите Жильвестра! — опомнившись, крикнул Кеннет посетителям.

— Кто-нибудь, свяжитесь с Сильвией!

— Потом! Тео! Тео! Что тебе известно?!

Стоило Теодору показаться в зале, как его засыпали вопросами и заставили выдать тайну.

И мир узрел редчайшее зрелище.

Взрослые суровые мужики, способные одним своим видом до смерти напугать ребёнка, стояли перед маленьким мальчиком, повесив головы. А сам мальчик сиял, как начищенный пятак.

Случайные посетители все, как один, вздрогнули и поспешили примолкнуть.

К слову, Латина тоже перепугалась, когда пришла в себя. Она не помнила, о чём попросила Винда в полузабытьи, и очень удивилась, обнаружив себя в Василио.

Если бы она была в здравом уме, то, скорее всего, нашла бы лучшее решение.

Впрочем, стоило отдать Винду должное. Не всякий смог бы исполнить такую просьбу. Хотя Винд и не был «всяким». Старший сын Хагеля, сильнейшего из летучих волков, просто не мог не выделяться.

Дейл же был далеко-далеко и понятия не имел, что таверна стоит на ушах.

Честно говоря, он старался поменьше вспоминать о Кройце. Там осталось слишком много связанного с Латиной. Юноша ещё и поэтому ограничился лишь информационной сетью Тислоу.

К тому же только в «Танцующем оцелоте» Дейл мог быть собой и не сдерживать рвущиеся наружу чувства. Кеннет, названный брат, всегда выслушал бы его, а Рита пусть и ответила бы острым словцом, но тоже обязательно поддержала бы. Лишь благодаря им изорвавший душу Дейл не сломался до встречи с Латиной.

Сейчас он не мог быть собой.

Он не хотел, чтобы друзья увидели его таким, а потому не возвращался.

Юноша и представить не мог, что сведения, которые он больше всего жаждал получить, находились именно там, в «Оцелоте», у мальчика и волчонка.

†Седьмого архидемона прозвали Агрессором не просто так. Он обожал воевать и давить врагов колоссальной мощью своей армии. Он захватывал огромные земли, однако не стремился править ими, лишь выжимал из них ресурсы для дальнейший походов, а потом забрасывал. Поэтому сдаваться ему не имело смысла. Лучше быстрая смерть, чем долгие муки голода и гнетущее отчаяние.

Там, где проходил Седьмой, оставалась бесплодная пустошь.

Кто-то мог сказать, что это глупо, но Агрессор жил войной. Расширение территорий и растущее влияние были не более чем сопутствующими результатами. Возможно, где-то глубоко внутри него и жила жажда власти, но этого не знал никто, даже он сам.

Разумеется, Дейл не мог с наскока одолеть такого врага. Он не выстоял бы в одиночку против сотен солдат, даже несмотря на практически нечестную комбинацию возможностей героя и силы Восьмого архидемона.

Одолеть армию могла только точно такая же армия, которой у Дейла не было. Да и не умел он воевать в таких масштабах. Возможно, юноша потратил бы много времени, пытаясь подобраться к врагу, но Злобные архидемоны в какой-то степени сами помогли ему.

Страны севера и востока объединились против Седьмого, не желая просто ждать, когда он придёт и сокрушит их. Однако они были маленькими, и их силы также были невелики. Сами они не выстояли бы против военной машины Агрессора. Поэтому лидеры государств обратились за помощью к своему крупному соседу — Лабанду.

Лабанд же ещё не успел оправиться от удара, нанесённого Четвёртой, и не хотел воевать с Седьмым на своих землях, но понимал, что избавиться от архидемона надо. Предложение союза пришлось как нельзя кстати.

Каждый преследовал свои интересы, но враг им противостоял общий.

Не желая терять время, которое и так поджимало, первые лица быстро заключили соглашение.

Дейл находился в авангарде союзной армии.

Прямо сейчас он, облачённый в платиновый доспех — свой символ, — ехал на коне. Хагель сопровождал его на некотором отдалении. Какими бы смелыми ни были боевые скакуны, они не могли выдержать давление, исходящее от мифического зверя, находящегося на вершине пищевой цепочки.

— На бумаге ты подчиняешься мне, так что никаких фокусов, — напомнил Грегор.

— Да знаю я, — буркнул Дейл, обернувшись к нему.

Грегор восседал на статном вороном коне и носил лучший доспех, который только можно было найти. Всё в нём говорило о принадлежности к знаменитому герцогскому роду Эльдиштетов. Одни прониклись бы восхищением, глядя на него, другие — завистью. Дейл же смотрел на вещи с практической стороны. Он знал, что стиль друга строится на быстрых перемещениях и стремительных ударах, и беспокоился, как бы обмундирование не помешало ему. Лично он всегда считал доспех — даже самый хороший — тяжёлой ношей, сковывающей движения.

Впрочем, Грегор нёс иную роль.

В отличие от Дейла, он происходил из самого влиятельного рода Лабанда, где поощрялось увлечение боевыми искусствами и военным делом. Разумеется, он умел командовать армией.

Будучи премьер-министром и правой рукой короля, Владимир не мог покинуть страну. Его первый сын умер, второй охранял границу. Так очередь дошла до Грегора. Ему приказали принять честь рода и выйти на поле боя.

— Тебе не позавидуешь.

— Ну почему. Я аристократ Лабанда. Рано или поздно мне пришлось бы занять это место, — возразил Грегор и окинул взглядом своё войско.

Солдаты организованным строем маршировали навстречу могущественному Седьмому архидемону. Их наполняла не мрачная решимость отдать жизни за родину, а мужество и праведный гнев. Они будут сражаться бок о бок с настоящими героями, победившими Четвёртого архидемона.

Грегор Накири — командующий армии и сын герцога Эльдиштета.

Дейл Реки — Платиновый герой, живая легенда.

Одни лишь эти имена зажигали в сердцах воинов жаркое пламя. Они гордились тем, что шагают под знаменем Эльдиштетов и флагом Принцессы фей.

Дейл старательно исполнял роль Платинового героя и общался со случайными собеседниками в спокойной, возвышенной манере, не роняя собственного достоинства. Пешие солдаты и кавалерия все, как один, восхищались юношей, почитая за честь участвовать в одной войне с ним.

Грегор был доволен их настроем.

«А вот Дейл мне не очень нравится, — подумал он. — Не то чтобы он не чувствует ответственности перед окружающими. Как бы сказать… Ему безразлично их мнение, что ли».

После исчезновения невесты Дейл преобразился. На первый взгляд он казался таким же спокойным, как и прежде, но внимательный человек заметил бы, что это лишь маска, за которой клубится тьма, сгущающаяся день ото дня. Внутри юноши зрело нечто поистине ужасное.

Ведя коня, Грегор вздохнул украдкой.

«Нельзя, чтобы солдаты догадались о наших истинных мыслях. Для них мы — символ. Мы должны оставаться непоколебимыми и поддерживать боевой дух. Поддерживать… Всем нужна поддержка. Даже героям. Мы же не виноваты, что ищем опору в дорогих нам людях, правда? В этом нет ничего грешного», — рассуждал он про себя, прижав руку к нагруднику.

Там, под доспехом, висел амулет, сделанный его любимой.

Весть о том, что Лабанд направил войска против Седьмого архидемона, благодаря храмам Акдара мгновенно разлетелась по всему миру.

Все наблюдали за битвой затаив дыхание.

Если Лабанд проиграет, Седьмого уже никто не остановит. Придётся ждать появления нового избранника богов, который закончит начатое Платиновым героем.

Тем временем союзная армия добралась до владений Агрессора и вступила в бой без объявления войны.

Первая битва закончилась разгромной победой.

Опустошённые земли, вырубленные леса, засохшие поля и сады пробуждали в солдатах праведный гнев. Это чувство побуждало их вырезать врагов всех до единого и неуклонно маршировать в сердце неприятельской территории.

Беда не должна была прийти в их дом.

Вскоре новости о войне дошли и до Василио.

– Армия людей сошлась в битве с войском Седьмого архидемона? — спросил Золотой монарх, восседающий на троне, отделённом от зала занавеской.

– Да, повелитель, — ответил слуга.

Монарх прикрыл глаза и задумался.

На протяжении всей истории Василио престол занимал Первый архидемон.

Архидемоны были избранниками богов. Они жили очень долго, но не вечно, поэтому многовековые периоды правления сменялись временами, когда трон пустовал. В такие моменты страной руководил совет старших служителей Банафсеги. Именно поэтому замок Первого стоял посреди главного храма Фиолетового бога. Здесь обращались к всевышним, здесь короновали нового монарха, здесь простой народ обнажал свои чувства.

Столица также была возведена вокруг храма. Улицы как бы расходились от него, образуя концентрические кольца. Дома строили из белого камня и обожжённых на солнце кирпичей. Всюду царили чистота и порядок.

Демоны намного уступали людям в численности, что находило отражение и в населённых пунктах. Столица была единственным крупным городом, остальные селения едва дотягивали до уровня маленьких городков.

Климат в Василио был жаркий и сухой, плодородные почвы практически отсутствовали, вода ценилась на вес золота, однако правительство придерживалось строгой политики изоляционизма и практически не контактировало с внешним миром. По большей части этому способствовало географическое положение страны: с одной стороны она граничила с пустыней, с другой — с дикими землями. Чтобы добраться до ближайшей цивилизации — Лабанда, тем же торговым караванам пришлось бы пересечь владения опасных магических тварей. Риск был слишком велик, игра не стоила свеч.

Вообще, в мире оставалось очень много ничейных земель. Официально государством считалась территория, на которой установлено прочное влияние одного из семи народов. Поселения и колонии полулюдей — то есть человекоподобных существ, не относящихся ни к одному из семи народов, — а также мифических созданий не считались странами. Да, они признавали цивилизацию, с ними был возможен культурный обмен, может, даже торговля, но не более.

Вот так и получалось, что обширные, но неприветливые земли пустовали, а в благоприятных для жизни регионах сходились интересы подчас нескольких стран и велись захватнические войны.

Впрочем, Василио был далёк от этой суеты. Демоны вели спокойную, размеренную жизнь, не увлекаясь массовыми и шумными мероприятиями. Даже столицу окутывала относительная тишина, как будто величие главного храма накрывало её целиком.

Сам храм занимал огромную площадь размером с небольшой город. Внутренняя территория, на которой размещалось несколько строений, была поделена на кольцевые зоны, возвышавшиеся одна над другой. Чем ближе располагалась зона к центру, тем меньшему количеству демонов разрешалось зайти в неё.

В само́м же центре раскинулся настоящий оазис.

Чистые вечнохолодные ручьи — самая большая ценность в пустынном Василио — со звонким журчанием струились с миниатюрных водопадов и вливались в каналы, выложенные светлой плиткой и самоцветами. Те в свою очередь стекались к небольшому дворцу.

Его в стародавние времена построил один из архидемонов для своей любимой жены, не пожалев средств на лучший камень и искусных мастеров. Название было соответствующее — Покои любимой жены.

Дворец не выглядел помпезным, но опытный глаз мгновенно увидел бы его красоту и изящество. У демонов не было привычки окружать себя роскошью, пышным убранством и многочисленной вычурной мебелью. Богатство и статус они подчёркивали используемыми материалами и тонкой резьбой, украшающей их дома.

Потом правитель Василио умер, его жена также отошла в мир иной, и Покои опустели. Однако сейчас у них появился новый владелец — принцесса неземной красы.

Первый архидемон шёл по внутренней части храма. Его одежды из тонкой многослойной ткани прекрасно пропускали прохладный ветерок, дующий здесь в любое время года и приятно освежающий кожу.

Придворные служанки, которым разрешалось входить в Покои любимой жены, замечали своего повелителя и торопливо склоняли перед ним головы.

Вскоре архидемон вошёл во дворец и направился прямиком в спальню.

Бо́льшую часть комнаты занимала широкая кровать. Свисающий с потолка тончайший полог лениво колыхался в дуновениях ветерка и рассеивал бьющий в окно солнечный свет.

Лежавшая на простынях девушка услышала, что кто-то вошёл, зашевелилась, приоткрыла серые глаза и мягко улыбнулась.

– Хризос.

– Ты проснулась, Платина.

Девушка попыталась встать, но только смогла приподнять руку, да и ту снова положила на одеяло, исчерпав все силы.

– Не нужно спешить. Ты ещё не в том состоянии, чтобы вставать.

– Прости… — едва слышно ответила Латина, откинувшись на подушки. — Однако я немного пришла в себя… благодаря тебе, Хризос.

– Ты силой прорвалась через печать, пусть и треснувшую. Это настоящее безумие. Тебе очень повезло.

Первый архидемон нежно провёл пальцами по лбу Латины, убирая упавшие волосы, и погладил основание сломанного рога.

Рога были священным символом народа демонов. Прикасаться к ним разрешали только самым близким.

– Больше никогда не заставляй меня делать выбор, который разлучит нас, — попросил Первый.

Латина погрустнела.

– Прости, Хризос.

– Ничего страшного. Главное, что ты вернулась.

Золотой монарх слабо улыбнулся и положил ладонь на лоб Латины.

Воздух вокруг них закружился мягкой спиралью.

Мелко, судорожно дышавшая девушка вдохнула полной грудью. На бледные щёки вернулся слабый румянец.

С самого прибытия в Василио она практически всё время спала, только изредка просыпалась, разговаривала с Первым и снова проваливалась в забытьё.

Связывающее её заклятие было очень мощным. Латина пробилась через него, однако взамен ей пришлось пожертвовать большей частью своих сил. Все они остались в троне, в чёрно-белом измерении. Сейчас ей едва хватало жизненной энергии, чтобы поддерживать существование.

Возможно, она впала бы в кому или вообще умерла, но Золотой монарх делился с ней магией архидемона. Это была его уникальная особенность. Среди всех архидемонов именно Первый лучше всех управлял силой низшего бога. Он честно признавал, что сам ни за что не вырвался бы из-под печати, которую наложили на Латину, поэтому понимал, на какое безрассудство она пошла, и, что удивительнее, у неё всё получилось.

Благодаря Первому Латина понемногу восстанавливалась. Впрочем, ей было ещё очень далеко до полного выздоровления.

– Хризос… Мне столько… нужно тебе сказать… А я…

Девушка не смогла договорить. Силы окончательно оставили её, и она уснула.

– Тише-тише. Побереги себя. Я всё улажу, — пообещал Первый, убрал руку от её лба и, убедившись, что Латина мирно сопит и ничего не слышит, вполголоса добавил: — И о чём же ты хочешь мне рассказать, Платина? О своём даймоне? Он хочет забрать тебя у меня… Что же, я с нетерпением жду встречи с ним, кем бы он ни был.

Долгие годы поисков наконец-то увенчались успехом.

Любимая половинка вернулась к Золотому монарху… чтобы снова уйти. Это было неожиданно, но неизбежно. Первый архидемон понимал это, однако отказывался принимать. И всё равно он был вынужден запечатать Восьмую ради своего народа, ради того, чтобы спасти её от смерти.

При этом он испытал такие страдания, будто собственноручно отрубил себе половину тела.

А потом случилось чудо. Принцесса вырвалась из темницы и сама пришла к нему.

«Больше я её не потеряю. Я защищу её от любых угроз», — поклялся Первый и вслух обратился к далёкому противнику:

– Ну же, Платиновый герой. Я жду тебя.

†Лабанд послал практически всех своих летающих драконов — а их было отнюдь не мало — на войну с Седьмым архидемоном.

Вообще, летающие драконы были живучими, но не обладали сколько-нибудь значимыми атакующими способностями и не могли кардинально изменить ход сражения. Их основная задача заключалась в транспортировке людей и грузов, поэтому командование определило их в тыл. На передовой они быстро погибнут, а заменить их некем — немногие существа умели летать.

То, что оказывало существенное влияние на битву, сопровождалось соответствующими рисками.

По небу величаво летел крупный дракон-самец. На его спине сидел драгун в багровой одежде, что говорило о его принадлежности к Лабанду. К дракону ремнями была привязана пассажирская кабина, смахивающая на корпус судна.

Впереди махал крыльями дракон поменьше. Его седок исполнял роль телохранителя.

— О чём только думает Его Превосходительство? — негромко спросила Роза, глядя в окно кабины.

В приватной обстановке она называла Владимира батюшкой, но перед незнакомцами придерживалась этикета.

— Мы не знаем. Он лишь приказал нам охранять вас.

— Понятно.

Розу окружали авантюристы, которых нанял лично герцог. Это были верные надёжные люди, без единого пятнышка на репутации, отличающиеся безукоризненным поведением. Как и Дейл, они выполняли государственные задания по противостоянию даймонам и архидемонам. Разумеется, отряд состоял только из женщин.

Кроме них в кабине никого не было. Розе не разрешили взять ни служанку, ни камергера, чтобы не перегружать дракона. Обычно дети аристократов бунтовали против некомфортных поездок, но Роза родилась в семье низшего дворянина и привыкла к путешествиям, поэтому не стала возражать. Её даже не укачивало.

«Батюшка, что же вы задумали? Особенно в такое время».

Из-за Четвёртого архидемона храмы Нили работали чуть ли не в круглосуточном режиме. Роза не понимала, зачем герцог вызвал именно её, высокорангового служителя Синего бога, и отправил на летающем драконе в дальний путь. И всё же это был прямой приказ, которого она не могла ослушаться. Вообще, Владимир славился осмотрительностью и благоразумием, он не стал бы давать Принцессе роз подобное поручение просто так. Однако на этот раз Роза не понимала его замысел и только накручивала себя догадками.

«Как там Грегор на войне? Цел ли он?» — мрачно подумала она.

За окном синело ясное небо, дул лёгкий ветерок, но даже природная красота была не в силах развеселить Розу. Девушка в очередной раз принялась корить себя за то, что может помочь любимому только молитвами.

Из-за особенностей развития летающие драконы плохо видели в ночное время. Драгуны тоже мало что различали в темноте. Если не было срочности, ближе к вечеру наездники начинали искать большую и ровную площадку, приземлялись и разбивали лагерь.

Так произошло и на этот раз.

Подходящее место обнаружилось уже в сумерках. Подсвечивая себе магией, солдаты и авантюристы принялись обустраиваться.

Розу, леди из высшего общества, освободили от тяжёлой работы, поэтому девушка разложила портативный столик, достала бумагу с ручкой и принялась составлять краткий отчёт для герцога. Она не очень далеко отошла от охраны и вообще была не из тех, кто слишком сильно сосредотачивается на чём-то, забывает об окружении и расслабляется, но, когда за спиной раздался чей-то голос, Роза чуть не подпрыгнула.

— Я ждала этого момента.

Девушка вскинулась. Сейчас она была совершенно одна, однако смутило её не это.

«Этот голос… Я знаю его!»

— Это вы? — спросила она, всматриваясь во тьму, и, уловив лёгкое движение, шагнула во мрак ночи.

Идти по лесу оказалось неожиданно трудно. Сперва Роза хотела зажечь волшебный огонёк, но вовремя вспомнила, что не поставила телохранителей в известность о нежданном госте, и передумала.

«Кошмар. Ничего не разобрать. Такое чувство, будто я прошла по меньшей мере сотню метров, но… — Она обернулась. — Да, лагерь тут, совсем рядом».

Немного погодя таинственный провожатый остановился и зажёг на ладони маленький шарик света, позволив рассмотреть себя.

— Всё-таки это вы, — сказала Роза со странной смесью радости и напряжения в голосе.

Магический свет выхватил аккуратное красивое лицо, слабо поблёскивающие золотые рога и длинные густые волосы сочного фиолетового цвета, которые Роза не забыла бы никогда.

Эта демоница в прошлом спасла её от Второго архидемона.

— Дева роз, я ждала этого часа. Часа, когда встречу тебя здесь, в этом самом месте.

— …

«Она высокоранговый служитель Банафсеги, а Банафсеги дарует силу предвидения. Значит…»

— Вы знали, что найдёте меня здесь, в это самое время.

«Поэтому она знала, что я выживу после встречи со Второй. Что ж, удобно. Ведающий будущее всегда на шаг впереди».

— Мой бог посылает мне знамения грядущего, однако они не всегда сбываются. У будущего много дорог, много ответвлений и перекрёстков. Точка, в которой мы встретились, стоит на пути к будущему, которого я жду с огромным нетерпением. И кажется, я наконец-то дождалась…

Женщина запнулась, пару секунд помедлила, а затем уверенно, величественно изрекла:

— Платиновый герой убьёт Седьмого архидемона. И тогда всё будет решено окончательно. Второй архидемон укроется здесь.

Она протянула клочок бумаги, на котором второпях была нарисована карта. Взглянув на неё, Роза сразу узнала земли на отшибе Лабанда.

— Она действует, руководствуясь прихотями, и не сидит на одном месте. Её нельзя просчитать. Если Платиновый герой будет искать Вторую обычными методами, то потратит очень много времени. Всевышний поведал, что, когда я передам деве роз карту, судьба будущего окажется в руках Платинового героя. И тогда моя роль будет исполнена.

Роза не знала, как проявляется благословение Банафсеги, но после этих слов уловила в голосе демоницы мрачную решимость и почувствовала смутную тревогу.

— Вы говорили, что архидемоны властны над жизнью своих даймонов. Если Вторая падёт, вы спасётесь?

— В каком-то смысле, — спокойно ответила женщина. — Падёт она — не станет и меня.

Роза охнула, однако женщина мягко улыбнулась и пояснила:

— Я пошла к ней в услужение, прекрасно зная об этом. Я была готова ко всему.

Она давно настроилась погибнуть, поэтому смотрела на смерть философски.

— Моя госпожа убила многих демонов с моей родины. Стоит упустить шанс, и тогда она снова утопит города в крови, — твёрдо сказала женщина так, будто обсуждала свою работу. В этот момент она как будто вспыхнула внутренней красотой. — Дева роз, что сделаешь ты, если будешь знать, что сможешь спасти дорогих тебе людей ценой своей жизни?

Роза растерянно промолчала, но демоница и так знала ответ.

— Я уверена, что ты поступишь так же.

Она потушила огонь, развернулась и исчезла во тьме леса.

Роза ещё какое-то время постояла, глядя ей вслед, затем развернулась и обомлела: так темно было здесь, и так ярко сияли огни лагеря.

— Если я… доверюсь Дейлу…

Второй архидемон была настоящим чудовищем. Она всегда появлялась из ниоткуда и с радостью устраивала резню.

«Дейл захочет покончить с ней. Но если он не будет знать, где найти Вторую, то будет искать очень долго. — Девушка взглянула на карту в руке и крепко зажмурилась. — Когда он убьёт её, то погибнет и эта женщина. Жалко ли мне её? Безусловно. Но стоит ли жалость того, чтобы страдали невинные? Ни за что. Она права. Если бы передо мной встал такой выбор, я бы с готовностью пожертвовала бы собой. Скорее всего, эта женщина жила именно ради этого момента. Я не вправе поддаться своей слабости и осквернить её благородство».

Роза открыла глаза и решительной походкой направилась к лагерю.

Тем временем война на севере перешла в заключительную стадию.

Объединённая армия союзных стран продолжала упорное наступление. Образ Платинового героя, неизменно находящегося в самой гуще схватки, воодушевлял солдат, а вид опустошённых земель, по которым они проходили, разжигал праведный гнев на захватчиков. Они не могли допустить, чтобы их родные места постигла та же участь.

Общий враг сплотил людей из разных стран, и они были готовы идти до конца.

В результате Седьмой архидемон был повержен, с его смертью погибли и даймоны. Остатки вражеской армии бежали. Вероятно, стоило догнать и добить их, но сейчас они не представляли угрозы. Голову Агрессора отделили от туловища, чтобы потом представить лидерам стран союза.

Земля осталась опустошённой, изрезанной шрамами от яростных сражений, но это была победа. Окончательная, в отличие от ситуации, когда страны воевали друг с другом.

Скорбная пора агрессии и захватов закончилась.

В сердцах людей затрепетала надежда.

И именно надежда в образе Платинового героя, воздевшего над головой флаг Принцессы фей, легла в основу новой повести, которую будут передавать из поколения в поколение.

Пока передовые силы бурно праздновали победу, Дейл получил тайное известие от личного посыльного герцога Эльдиштета.

— Вы узнали, где сейчас Второй архидемон?

Владимир сообщил ему сведения, которые передала Роза, а также результаты дополнительного расследования.

Дейл искал Вторую с помощью информационной сети Тислоу. Его клан обладал связями по всему миру, однако даже это не помогло ему отыскать всего-навсего единственного архидемона. Не нужно и говорить, что опытные, гордящиеся своей репутацией осведомители были вне себя от злости.

«Видимо, у герцога свои источники, — рассудил юноша. — Ну ладно, это неважно. Осталось два архидемона — Первый и Второй. Ну, Первый правит Василио, его всегда можно найти. Так что лучше сосредоточиться на Второй. Нельзя упускать её».

Правительство Лабанда также не собиралось оставлять угрозу без внимания.

Если Второй архидемон вдруг решит устроить массовую резню, с ней не справится даже армия хорошо обученных солдат. Решающий удар ей сможет нанести только герой. По самым скромным подсчётам предполагаемый урон выходил колоссальным.

Но наибольшую опасность представлял страх.

Армия Седьмого архидемона опустошала огромные территории, невидимый магический исток Четвёртой выкашивал целые страны. По сравнению с ними Вторая причиняла не так уж и много вреда. Однако боялись её не меньше.

Дело было в непредсказуемом характере.

Вторая всегда появлялась неожиданно и устраивала масштабную резню, не щадя никого и упиваясь смертями. За ней тянулся след из трупов, смердящий кровью.

Именно это и вызывало неконтролируемый, практически животный ужас перед ней.

Ещё ни разу Дейл не встречался со Второй, только с её даймонами, которые вызывали жалость даже у него. Её слуги — хотя правильнее было бы назвать их куклами — имели усиленные тела, поразительные выносливость и живучесть, однако при этом чувствовали всю полноту боли. Даже нечеловеческие страдания не могли лишить их рассудка или убить — Вторая запретила им это.

Дейл рубил даймонов мечом, пронзал стрелами из арбалета, рвал на куски магией до тех пор, пока они не переставали двигаться. И каждый раз подавлял жгучее желание бежать как можно дальше, когда в последние мгновения жизни на лицах несчастных отражалось облегчение…

В этот момент к нему кто-то подошёл.

Вырванный из раздумий юноша поднял голову и встретился взглядом с Грегором.

Друг заметно устал. Должно быть, он впервые командовал настолько большим войском. Благо ему подсказывал блестящий советник герцога. Впрочем, Дейл даже с его помощью не справился бы. Как он успел убедиться, его максимум — небольшой отряд на передовой.

У каждого было своё место.

— Дейл, ты идёшь? — спросил Грегор.

В текущей кампании Дейл подчинялся ему, но и проигнорировать приказ герцога, о котором Грегор уже знал, тоже не мог.

— Ага. Его Превосходительство говорит отправляться немедленно.

Грегор ненадолго задумался, а потом неожиданно сказал:

— Я с тобой.

— В смысле? А как же обратный марш?

— С этим и мой заместитель справится. А вот Вторую одолеть будет не так-то просто. Скорее всего, мы полетим на драконе, поэтому придётся ограничиться малым отрядом. Подходящих кандидатур, как ты понимаешь, можно по пальцам пересчитать.

— Ты прав, — со странным спокойствием согласился Дейл.

«Конечно, я бы лучше отправился в одиночку. В конце концов, сейчас мне хватит сил, чтобы прикончить Вторую. Но… Грегор и герцог не знают, что я стал даймоном. Они не поймут, если я откажусь от помощи».

Грегор в свою очередь осознавал, что в такое ответственное время не должен перекладывать свои обязанности на других. Однако интуиция говорила, что не стоит отпускать друга одного. Тем более сейчас, когда Седьмого не стало, его войску уже никто не угрожал. Поэтому юноша уже начал прикидывать в уме, как бы побыстрее передать командование советнику.

Возможно, с Дейлом мог бы отправиться кто-нибудь другой, но этого другого ещё предстояло найти, а время поджимало. Как сын герцога и как друг, Грегор не должен был просто так отпустить героя. Особенно когда тот находится в нестабильном состоянии.

«Я никогда не заменю ему Латину. Но хоть какая-то поддержка обязана быть. Без неё он сгинет».

— У меня тоже есть своя роль.

— Да? Тогда не буду останавливать, — коротко ответил Дейл, встал и направился к серому летучему волку, закованному в платиновый доспех.

Грегор встретился взглядом с Хагелем, прочитал в его глазах те же мысли и тихо вздохнул.

Сборы не заняли много времени.

Грегор передал свои полномочия советнику и подыскал подходящих людей для похода на Вторую. Не забыл он и о средстве передвижения. В послевоенной суматохе надсмотр за летающими драконами был ослаблен, и ему удалось взять одного незамеченным.

В итоге за головой Второго архидемона отправились Дейл, Грегор и несколько превосходных магов, специализирующихся на поддержке.

Обратная дорога в Лабанд с северо-восточного края континента заняла несколько дней. И всё равно это было намного быстрее, чем идти пешком.

Хагель ни в чём не уступал чешуйчатым братьям по небу. Заказанный для него в Тислоу неполный доспех не стеснял движений, а особое седло позволяло Дейлу крепче удерживаться на его спине.

На ночь отряд встал лагерем.

Будучи даймоном, Дейл преспокойно шёл бы несколько дней подряд без еды и отдыха, но он не мог принуждать к этому остальных.

Уняв нетерпение, он шагнул к костру.

Грегор сидел около огня и читал письма. На коленях у него лежало несколько особых цилиндров, запечатанных воском, которые заменяли конверты.

«То-то к нему постоянно почтовые голуби летают. С отцом переписывается. Наверное, о послевоенных делах», — догадался Дейл, заметив ровные аккуратные строчки на бумаге.

Герцог Эльдиштет в любой ситуации оставался педантичным человеком.

Дочитав одно послание, Грегор распечатал другое, пробежал его глазами и нахмурился.

— Ты чего? — спросил Дейл.

— Ничего.

— Как знаешь.

Из-за своего положения Грегор не мог обсуждать государственные дела даже с близким другом. Дейл понимал это и не настаивал на ответе, занявшись вместо этого созерцанием колеблющихся языков пламени.

Грегор бросил на него косой взгляд и вернулся к чтению.

Закончив, он бросил письма в костёр. Тонкая бумага мгновенно вспыхнула и осыпалась пеплом.

Лабанд начал дипломатические отношения с Василио.

Эта весть немало озадачила Грегора.

Долгое время Василио не шёл ни с кем на контакт. И вот Первый архидемон нарушил многолетнее молчание и отправил в Аосблик посланника с официальной миссией. Он выражал глубочайшие соболезнования народу людей, пострадавшему от действий Злобных архидемонов, и уверял, что не разделят их устремлений.

Вообще, Злобные архидемоны преследовали свои, деструктивные цели. Однако из-за необщительности демонов люди не знали разницы между ними и гребли всех под одну гребёнку. Первый архидемон боялся, как бы на этой волне не началась массовая дискриминация демонов, и поспешил установить дружеские отношения с самым активным участником нынешней войны.

Лабанд не стал отказываться от предложения.

За закрытыми дверями уже началось обсуждение будущего союза.

«Но почему отец рассказал мне об этом именно сейчас? Что он от меня хочет?» — спрашивал себя Грегор.

†Второй архидемон скрывалась в небольшом захолустном городке Лабанда.

Среди полей, лугов и пастбищ возвышался роскошный особняк — вилла одного аристократа. Крыша была выкрашена дорогой глянцевой алой краской, которая чу́дно сочеталась с белоснежными стенами и зелёной растительностью вокруг. В саду пышно цвели розы всевозможных сортов, создавая иллюзию тёмно-красного ковра.

Среди роз стоял изящный металлический стол. На стуле тонкой работы подле него сидела прекрасная юная девушка — идеальное дополнение к гармоничной картине.

Её светлые вьющиеся волосы сверкали, точно чистейшее золото. Пышное платье из багрового бархата, перевязанное лентами того же цвета, сидело на точёной фигурке как влитое.

Девушка сама казалась розой, духом этого сада.

Она элегантно взяла чашечку из белого фарфора, с улыбкой вдохнула аромат чая, довольно хихикнула и поднесла её к розовым, как нежные бутоны, губам.

— И всё-таки Платиновый герой весёлый! Очень весёлый! — засмеялась она, перебирая булочки на блюдце. — Он убил почти всех архидемонов! Прелесть!

Сделав небольшую паузу, девушка — Второй архидемон — посмотрела на лежавших перед ней мужчин и женщин. Те промолчали.

— Боги позволили герою убивать архидемонов, а мне, архидемону, — убивать смертных. В чём же разница между нами? Может, герой знает ответ?

Некрасиво облизав алым язычком измазанные выпечкой тонкие пальцы, златовласая девушка снова засмеялась. Этот изящный, в чём-то даже соблазнительный и чарующий жест никак не вязался с её детской внешностью.

— Я вскрою героя и посмотрю, есть ли у него ответ. Это будет чудесно. Я уверена, внутри он алый-алый. Он же герой. Он должен отличаться от остальных игрушек.

Несмотря на кровожадные слова, голос Второй был звонким, невинным, как у ребёнка. Именно в такой момент спадала красивая маска, и выступала её истинная личность — извращённая, безумная.

— Думаю, убить героя будет очень весело.

Она улыбнулась — будто кроваво-красный месяц взошёл на небосвод.

— Убить Первого оказалось просто. Я аж разочаровалась. И другие кандидаты оказались мне на один зуб. Хотя наблюдать за паникой было интересно.

После этих слов мужчина и женщина с ненавистью уставились на Вторую.

Девушка задрожала от охватившего её жара и с наслаждением пропела:

— Ещё не сломались? Вот и славно. Повеселите меня.

Она взяла небольшой блестящий нож, лежащий рядом с чайным набором, и отточенным плавным движением метнула его. Серебряное лезвие вошло в глаз мужчины по самую рукоять. Тот едва удержался от крика и схватился за лицо. Между пальцев просочилась кровь пополам со стекловидным телом.

— Всё правильно, ненавидь меня. Больше, сильнее! А вот интересно, вы все желаете мне смерти, но при этом служите мне игрушками. Что вы чувствуете при этом? Как велико ваше отчаяние? — Вторая звонко засмеялась. — Вы пытались защитить малыша, который в должное время обрёл бы право занять трон монарха. Однако вы не справились. Я вскрыла его прямо у вас на глазах, а он был ещё жив. Это было великолепно! Никогда не забуду тот восторг!

«Как и я не забуду», — подумала Мов, слегка качая фиолетовыми волосами и глядя на забаву своей госпожи.

Много лет назад Второй архидемон убила Первого, а затем и его преемника, когда тот родился.

Лишённый глаза мужчина был телохранителем малыша, а женщина рядом с ним — кормилицей. Они пытались защитить будущего правителя, однако Вторая играючи отмахнулась от них и убила его.

Мов была ровесницей кормилицы и подменяла её по ночам. Она была рядом и во время нападения, но ничего не смогла сделать. Несмотря на мощное благословение Банафсеги, она не сумела выбрать дорогу в безопасное будущее.

Алая кровь в реальности наложилась на образы крови из множества видений.

Смерть, приходящая самыми разными путями, о которых поведал Фиолетовый бог, явилась к ним на самом деле.

Молодая Мов остро ощутила собственное бессилие.

Пока она стояла, оцепенев от страха, Вторая поработила телохранителя и кормилицу, лишила их возможности умереть. Её не привлекали слабые волей. Чем сильнее была душа, тем крепче она привязывалась к живой игрушке. А если та ещё и ненавидела её, то обожала сверх меры. С их помощью она утоляла жажду извращённого садизма.

Эти двое, вне всяких сомнений, обладали громадной силой воли, раз до сих пор терпели жизнь, полную невообразимых страданий и адской боли.

Благородная жрица, носящая имя, означающее фиолетовый цвет — цвет их бога, — опустила взгляд, но совсем немного, чтобы это не заметила Вторая.

Все они превозмогали мучения ради одной цели: отплатить злу за содеянное. Только телохранителя и кормилицу поддерживала месть за убитого правителя, а Мов — желание не потерять тех, кто был ей дорог, а также беспокойство за народ и страну.

Но скоро их тяготам придёт конец.

Второй архидемон встретит смерть.

На этот раз она не оплошает. Не может оплошать. Кровь, которую она увидела в одном из пророчеств, когда была молодой, не прольётся.

«Ни за что, — твёрдо сказала Мов самой себе. — Надо только немного подождать. И тогда я тоже…»

Она вспомнила того, кто успокоил её, разбитую собственным бессилием, кого она уже никогда не встретит, чья бесконечно добрая и нежная улыбка жива лишь в её памяти, и сцепила руки в молитвенном жесте.

Второй архидемон не только выглядела ребёнком, она и вела себя соответствующе.

Наигравшись с даймонами, она потеряла к ним интерес и принялась рассматривать пальцы. Затем обратила внимание на отполированные ноготочки и решила покрасить их в багровый, под цвет платья.

— А может, лучше в чёрный? Я же само сострадание. Нужно показать свою скорбь по погибшим.

«Надо бы и платье переодеть. Хочу быть в чёрном. Это цвет и смерти, и траура», — решила Вторая, тряхнув головой, встала и подошла к двери в дом.

Та немедленно открылась.

Всю работу по дому исполняли слуги, обычно старающиеся держаться в тени и лишний раз не показываться на глаза. Их лица скрывала тонкая вуаль, на шее виднелось имя, выполняющее роль рабского ошейника. Вторая запретила им даже разговаривать. Это были живые инструменты, существующие сугубо ради того, чтобы делать жизнь их госпожи комфортабельной.

Стоило Второй скрыться в особняке, как Мов подошла к мужчине и быстро заговорила:

– О высокие небеса, именем своим заклинаю, исполните просьбу мою, даруйте силу излечить раненых. Исцеляющий свет.

Точная магия остановила кровотечение. Благодаря огромным запасам магической энергии, о чём свидетельствовало проявление магии, Мов могла использовать мощное заклинание и восстановить глаз, но не рискнула. Вторая запрещала без дозволения возвращать то, что она отняла. Если она заметит исцелённый глаз, то прибегнет к ещё более страшному наказанию. Мов понимала это.

– Вы в порядке?

– Да.

– Оракул…

Это прозвище Мов получила за своё редкое благословение.

Телохранитель и кормилица смотрели на неё с несгибаемым упорством.

И тогда благородная жрица, некогда указывающая путь оставшемуся без монарха народу Василио, изрекла пророчество:

– Осталось подождать совсем немного. Наши тела связаны заклятием, но души свободны.

Её слушатели выглядели кошмарно.

Телохранитель лишился глаза, у кого-то недоставало руки или ноги, другие истекали кровью из недолеченных ран.

Так играла Вторая — отбирая имеющееся.

– Мы должны удержать госпожу здесь. Мы исполняли роль её игрушек ради этого момента. Наши жизни по-прежнему принадлежат нам.

Бесчеловечные истязания не сломили их волю.

Благодаря прекрасной жрице с именем, означающим фиолетовый цвет, они выдержали всё.

Оракул видела возможные исходы тех или иных событий, проходила по этим путям сама, а потом вела остальных по нужной дороге. Её предсказания помогли несчастным остаться в здравом уме. Они терпели, веря, что придёт момент, когда злейший враг заплатит сполна.

Их объединяло одно чувство.

– Мы никогда не пожертвуем собой ради нашей госпожи.

Это можно было назвать одной из форм войны.

†Дейл не предполагал увидеть в сельской глуши настолько красивый особняк.

Роскошный дом как будто сошёл с полотна знаменитого художника. Всё в нём смотрелось идеально, цвета стен и крыши гармонировали с природными пейзажами. За фигурным металлическим забором пышно цвели багровые розы.

Однако что-то выбивалось из общей картины. Дейл нахмурился, а следом неприязненно поморщился и Грегор.

— Что это?

— М-м… Неужели?..

Осенённый, Дейл принюхался, и друг повторил за ним.

— Тянет кровью и… трупами? Да, вон оттуда.

Смущал запах, примешивающийся к благоуханию роз.

Они не знали, но Второй архидемон любила повеселиться со своими игрушками и в саду, и внутри дома. Из-за частых жестоких забав особняк провонял насквозь, и никакие ароматы не заглушили бы это.

Внезапно сзади раздался голос:

— Добро пожаловать. Прошу, проходите.

Дейл, Грегор и их спутники мгновенно подобрались и приготовились к атаке, всеми силами пытаясь подавить замешательство. Конечно, они находились в сердце вражеского лагеря, на них могли напасть в любой момент, но как получилось, что кому-то удалось подобраться так близко незамеченным?

«А?..»

Грегор уловил краем глаза что-то фиолетовое, развернулся, увидел гостя и немного расслабился.

Они с Дейлом с первого взгляда догадались, кто это.

Роза рассказывала, что от Второй её спасла демон с красивыми фиолетовыми волосами, и именно эта женщина сейчас стояла перед ними.

«Что?.. Почему мне вдруг стало так спокойно?» — удивился Дейл.

Демон мягко улыбалась им, и по непонятной причине её улыбка дарила мир и покой. На краю сознания возникло такое чувство, будто она всегда состояла в их отряде. При этом с первого взгляда было ясно, что она не робкого десятка и при необходимости умеет настоять на своём… По крайней мере, так казалось Дейлу.

«Мы словно знакомы», — растерянно подумал он.

— Вижу, дева роз послушалась меня. Рада познакомиться с вами, Платиновый герой, — поздоровалась женщина и поклонилась в незнакомой манере. — Пожалуйста, убейте нашу госпожу, избавьте нас от её оков. Так вы исполните наше давнее желание.

— Значит, это вы привели нас сюда через Розу? — спросил Грегор.

— Именно так, — ответила демоница.

Вообще, стоило первым делом схватить её и допросить. Второму архидемону хватило бы ума расставить ловушку и использовать своего даймона в качестве приманки. Может, она и карту приказала передать. Тем более, что Дейл с Грегором только слышали об этой женщине по рассказам Розы, а остальные члены их отряда вообще узнали о ней только сейчас.

Однако Дейл интуитивно доверял ей.

«Почему? Что со мной не так? Она подчинила меня срединной магией?»

Засомневавшись в себе, он взглянул на товарищей. Те настороженно смотрели на женщину. Вполне логичная реакция.

Если бы все лучились дружелюбием, Дейл получил бы лишнее подтверждение вмешательству магии. Заклинания срединного элемента позволяют управлять другими. Причём не только обычными и магическими зверями, но и людьми тоже. Особо опытные маги умели считывать мысли и чувства и менять их на своё усмотрение.

Затем Дейл обратил внимание на Хагеля.

Волк тоже недоумённо хмурил морду, но не скалился, не рычал и не прижимал уши, лишь слегка помахивал хвостом.

— Хагель, — позвал юноша.

Вожак посмотрел на него, и в его глазах Дейл увидел то же выражение, которое появлялось, когда он видел Латину. Вероятно, он испытывал к этой женщине те же чувства.

«Видимо, стоит довериться интуиции».

— У нас нет времени на расшаркивания. Вы проведёте нас? — спросил он.

Грегор вскинул брови. Он давно дружил с Дейлом и научился понимать его, но, конечно, сейчас не смог скрыть удивление.

— Дейл, ты…

— Следующего шанса может не быть. Да, вероятно, это ловушка, но нам придётся залезть в неё. Иного выхода нет.

«Я смету всё, что посмеет встать у меня на пути».

В принципе, Дейл с самого начала действовал по этому принципу, а сейчас ему не оставили выбора. Разумеется, они хотели напасть неожиданно, но Вторая была хитрой и коварной, нельзя было исключать вариант с ловушкой.

— Я не остановлюсь, пока не уничтожу всех…

— Ладно, раз ты так настроен, не буду тебе мешать и займусь своей работой, — согласился Грегор, воздержавшись от просящихся наружу возражений.

Слушавшая их женщина указала куда-то в сторону от особняка.

— Там есть вход. Госпожа ничего не заметит.

Аристократы любили оснащать свои жилища разными секретами на случай экстренного бегства и не только. Слуги тоже не оставались в стороне и создавали тайные проходы, чтобы перемещаться подальше от глаз господ. Про один из таких и говорила демон.

— Однако всех вас я провести не смогу, — предупредила она. — Моя госпожа живёт архидемоном уже очень долго. Мало что ускользает от её ока.

— Предлагаете устроить диверсию?

— Да. Вы нападёте, а мои союзники выйдут против вас. Устройте громкое и красочное представление, которое усладит взор моей госпожи, — холодно сказала демон.

Грегор нахмурился.

— Что бы вы ни задумали, мы не станем сдерживаться.

— Разумеется. Если госпожа догадается, что это спектакль, наш замысел пойдёт прахом.

Несмотря на согласие, Грегор по-прежнему не исключал возможность ловушки, поэтому предложил устроить диверсию, чтобы проредить силы врага.

«План-то хороший, но мне достаточно лишь добраться до Второй, и всё будет кончено», — подумал Дейл и сказал:

— Тогда я за архидемоном. Грегор, на вас диверсия.

Грегор взглянул на друга.

«Не рвётся в бой, не горит задором, не пытается заслонить собой товарищей. Сейчас он предельно спокоен».

— Ладно. Пусть победа сопутствует тебе.

— Я всё сделаю, — коротко пообещал Дейл и направился за женщиной к тайному ходу, ведущему под особняк.

Вход обнаружился на заднем дворе. Видимо, его заложили на случай побега.

Тишину узкого коридора разгонял лишь негромкий стук шагов.

Внезапно задрожала земля, и откуда-то издалека донёсся приглушённый грохот.

Открытое столкновение между Грегором, магами и даймонами началось.

— Моя госпожа считает, что мир — это одна большая игра, призванная развлекать её, — сказала женщина, заметив, что Дейл прислушался к гулу сражения. — Даже смертельный бой наверху — это не более чем способ развеять скуку. Она утоляет жажду развлечений, заставляя ненавистников защищать себя.

Юноша не собирался отвечать, но неожиданно для себя сделал это:

— Вкусы у неё дурные.

— Согласна, — со сдержанной улыбкой кивнула демон, затем остановилась посреди, на первый взгляд, пустого коридора, взялась за участок стены, с тихим шорохом немного сместила её влево, затем сунула пальцы в образовавшуюся щель, отодвинула до конца и принялась копаться в сложном механизме, попутно продолжив говорить: — Даймоны тоже знают об этом. Они не могут пойти против приказов, но постараются устроить настоящий спектакль, чтобы отвлечь госпожу.

Несмотря на взаимную договорённость, стороны сражались насмерть. Если Вторая раскроет подлог, то в диверсии не будет никакого смысла.

Каждый выполнял свою роль, но все они стремились к одной цели — привести Платинового героя к архидемону.

С глухим стуком в стене открылся широкий тёмный проход, который совсем скоро упёрся в невзрачную дверь.

— Моя госпожа там, дальше, — сказала женщина, а затем со странным спокойствием посмотрела на Дейла.

— Что? — недоумённо отозвался юноша, чувствуя щемление в груди. По непонятной причине её улыбка, глаза, пусть и другого цвета, — всё напоминало ему о Латине.

— Ты даймон Восьмого архидемона.

Демон не спрашивала — утверждала. И пусть об этом не знали даже Грегор с Розой, Дейл не удивился.

— Вы увидели это в пророчестве?

— Да.

— Второй архидемон знает об этом?

— Нет.

Дейл снял перчатку с левой руки, показал символы на ней, и неизменно спокойная женщина впервые удивилась.

«Теперь она как две капли похожа на…» — подумал Дейл, но ничего не сказал.

— У меня есть просьба, — немного поколебавшись, проговорила демон.

— Какая? — спросил юноша, надевая перчатку.

— Убей меня.

«Что? В смысле? Она просит… о смерти?»

— Когда Второй архидемон падёт, мне тоже придётся отдать свою жизнь за неё.

— Так она вмешалась в саму суть вашей жизни.

— Да.

В отличие от Латины, другие архидемоны ограничивали своих даймонов. А Злобные ещё и утягивали их за собой в могилу.

— Я… Я хочу обрести свободу. Хотя бы в самом конце. Не хочу умирать ради Второй, — проглотив горечь, сказала женщина. — Госпожа запретила мне направлять оружие на неё и убивать себя. Я не могу заставить тебя, но очень прошу.

— Вы уверены, что спасётесь? — уточнил Дейл.

— Да, — прозвучал ответ без капли сомнений.

— А по-другому никак?

— Никто не в силах исказить мировые законы. Лишь боги семицветья.

— Вот как…

«Я могу отказаться, но она всё равно умрёт, когда я прикончу Вторую. Она хочет перестать быть игрушкой хотя бы в самом конце, это её единственное желание. И я должен исполнить его, если не собираюсь топтаться по её благородству».

— Какой я всё-таки слабак, — грустно усмехнулся Дейл.

— Ошибаешься, — нежно улыбнулась женщина. — Всё это время ты был моей надеждой. Именно такого будущего я желала для неё. А ещё перед смертью мне удалось повидаться с ним.

Дейлу показалось, будто он задыхается от нахлынувших чувств. И всё же он переборол себя, напряг левую руку и воззвал к покоящейся там силе Восьмого архидемона.

Ради того, чтобы спасти её.

— Вот моё последнее предсказание. Очень скоро вы с ней встретитесь.

Дейл от всей души поблагодарил небеса за то, что ему не пришлось обнажать меч. Если бы не Вторая, женщина давно умерла бы. Убедившись в этом, юноша направил поток энергии в неё и разбил оковы, а затем в спешке поймал тонкое тело, из которого стремительно начала утекать жизнь.

Демон удивлённо подняла брови, но потом улыбнулась и закрыла глаза.

Она не мучилась, не страдала, лишь готовилась погрузиться в вечный сон, избавившись от довлеющей над ней злой воли.

И за мгновение до этого она тихо прошептала:

— Спасибо… Смарагди.

Последняя искра жизни потухла.

†— Ох, какое зрелище!

Второй архидемон крутанула театральный бинокль тонкой работы. Она видела всё в мельчайших деталях и без него, но изящная вещица приглянулась ей. Тем более, она редко бывала на представлениях, а тут подвернулась подходящая возможность.

— Кажется, главную роль играет тот мечник. Мне он нравится. И лицом ничего, и с оружием неплохо обращается. Настоящая звезда, — прокомментировала Вторая с весёлым смешком и наклонилась вперёд.

Она сидела на удобном диване в особой ложе. Возможно, предыдущий владелец построил её как раз для того, чтобы смотреть спектакли заезжих артистов. Рядом с диваном стоял небольшой столик, на который слуга поставил чайные приборы и блюдо с маленьким печеньем. Однако Вторая не смотрела на них. Всё её внимание приковала сцена.

И ладно бы она смотрела романтическую трагедию, но ведь перед ней развернулся настоящий смертельный бой между неизвестными напавшими и даймонами.

Так получилось, что с каждой стороны было по одному воину в авангарде. Черноволосый мечник сошёлся в схватке с демоном-телохранителем, в своё время приставленным к важной персоне. Он лучше обращался с мечом и, возможно, быстро зарубил бы противника, ушедшего в глухую оборону, но того прикрывала маг.

«Эти двое ненавидят меня больше всех, но как стараются, защищая меня! Чудно, славно!» — не могла нарадоваться Вторая.

Пьянящее чувство собственного превосходства веселило её сильнее любой комедии.

— Их маги неплохи, но им не хватает слаженности, — заметила она. — Впрочем… Да! Такими темпами и до смерти недалеко!

Напавшие атаковали заклинаниями демона-кормилицу — ключевое звено обороны. Однако даймоны прочитали их. Раненые, не способные биться в первых рядах, закрыли её собой. Все демоны умели колдовать, и если поодиночке их простые барьеры плохо держали удар, то объединённый заслон держался намного лучше.

И всё равно телохранитель заметно сдавал позиции. Он видел только одним глазом, чем и пользовался вражеский мечник.

— Ах, какая жалость. Если бы только он не был ранен, — сочувственно проговорила Вторая, сетуя на невезение своего слуги.

Глядя на брызжущую кровь, она взяла печеньку, намазала её джемом подходящего цвета, очаровательным жестом положила в широко открытый рот и запила глотком любимого чая.

В этот момент позади открылась дверь.

Вторая обернулась, увидела, кто стоит на пороге, и на её лице отразилась целая гамма эмоций. Сперва удивление, затем осознание и в конце жгучая ненависть.

— Мов…

Ограничения архидемона непреложны, однако устные договорённости не имеют никакой силы.

Вторая и Мов заключили соглашение. Пока оракул верой и правдой служила архидемону, та не трогала её дочь. При этом Вторая ограничила её по самому минимуму, намеренно оставив лазейку для предательства. Она ждала, когда Мов попытается скинуть оковы, чтобы убить её любимую дочь.

Впрочем, просто убить её архидемон всегда успела бы. Она заключила соглашение — установила для себя определённые правила — ещё и потому, что хотела развеять скуку от долгой жизни и побольше повеселиться с превосходной игрушкой.

А теперь давняя привычка сыграла с ней злую шутку.

Мов была высокоранговым служителем Банафсеги. Только она могла подослать этого юношу. То есть Фиолетовый бог поведал ей, что герой победит и её дочь останется невредимой. Именно из-за этого Вторая рассвирепела.

— Недооценивать меня вздумали?!

Девушка встала с дивана.

Не успел Дейл опомниться, как она уже достала откуда-то парные кинжалы. Движение было таким плавным, естественным, что осталось вне поля его зрения.

Несмотря на совершенно не подходящую для дуэли одежду — блестящие лакированные туфельки, пышное платье с многослойными кружевами и оборками, — Вторая бросилась в атаку.

Из-за небольшого роста она предпочитала короткое оружие, которое удобно лежало в руке и позволяло прочувствовать всю полноту ощущений при прохождении клинка через плоть и кости.

Взрослые мужчины намного выше и мускулистее её погибали, не успевая опомниться.

Вторая была уверена, что зарубит даже героя, избранного Радужным пантеоном.

Она слегка рассинхронизировала скорость и траекторию рук, чтобы сбить Дейла с толку, и взмахнула кинжалами, целясь в жизненно важные точки тела.

Длинные золотистые волосы описали в воздухе полукруг.

«Жалко убивать его сразу. Я бы поиграла с ним, — подумала девушка, но тотчас опомнилась. — Хотя на это нет времени. Мне ещё надо найти девчонку, чтобы показать Мов головы героя и её ненаглядной дочурки…»

Зазвенел металл.

Ход мыслей прервался.

Дейл заблокировал кинжалы левым наручем и даже не покачнулся при этом.

В его взгляде не было ни страха, ни сомнений.

Вторая невольно дрогнула и тут же одёрнула себя:

«Это я здесь архидемон! Это передо мной все трясутся от страха! Так было всегда! Я — абсолют! Даже герой передо мной ничто!»

Краем сознания она понимала, что подбадривает себя, однако всеми силами отрицала это.

Заглушив смятение, девушка вновь замахала кинжалами. Клинки серебряными вспышками летали вокруг, не давая Дейлу ни секунды покоя. И всё же он стоял крепко, как скала. Юноша не удивился тому, что бился, по сути, с ребёнком. Но он не привык сражаться с низкими противниками, поэтому отсиживался в обороне.

К тому же короткие кинжалы вовсе не ставили Вторую в невыгодное положение. Она много лет занималась убийствами и отточила мастерство до невообразимых высот. Девушка не сдерживаясь пользовалась главным своим оружием — скоростью — и обрушивала на Дейла ураган смертоносных и, что важнее, поразительно тяжёлых ударов.

«Она знает своё дело, — признал юноша. — Но... Я всё вижу».

Он чётко видел оба клинка и парировал их, не полагаясь на интуицию.

Сила даймона даровала ему проницательное зрение и сильное выносливое тело, а выкованные на родине доспехи выдерживали все попадания. Кроме того, Дейл не просто блокировал кинжалы, а отводил их, что говорило о его умениях.

Когда он в очередной раз отбил кинжалы, Вторая как-то странно махнула руками.

Интуиция зазвенела тревожным колокольчиком и не зря.

Девушка выпустила рукоять из левой ладони и метнула три узких ножа, метя в глаза Дейла. Затем ловко поймала кинжал, ринулась в атаку… округлила глаза и поспешно дёрнулась в сторону.

Юноша на лету поймал ножи правой рукой и кинул их обратно.

Архидемон собиралась подловить противника неожиданным ходом и вывести его из равновесия, но вместо этого открылась сама, за что и поплатилась. В беззащитный живот прилетел закованный в латы кулак.

— Кха!

Из лёгких мгновенно вышибло весь воздух.

— А…

Ноги задрожали и подкосились. Что-то зазвенело.

Упав на колени, Вторая с недоверием уставилась на кинжалы, упавшие на пол.

Ещё в детстве она заслужила право стать архидемоном и долгое время провела на вершине пищевой цепочки. Она уже и забыла, когда в последний раз чувствовала боль.

«Я здесь главная!» — крикнула она про себя, не вытерпев унижения, схватила клинки и бросилась на героя.

Осознание того, как глупо она подставилась, пробудило полыхающую ярость.

Кинжалы мелькали в воздухе, точно живые. Каждый удар нёс гарантированную смерть. Но ни один из них не достиг героя. Весь натиск с глухим стуком металла разбился о непробиваемую защиту.

Вторая отказывалась признавать собственное бессилие, атакуя раз за разом.

Дейл же видел перед собой высокомерного истеричного ребёнка, упивающегося собственной силой. Чёткость ударов и жестокость принадлежали взрослому воину, но направляла их рука незрелой девочки. Юноша не чувствовал душевного подъёма, какой испытал в дуэли с Шестым.

Золотые волосы растрепались, щёки раскраснелись, в голубых глазах стояли слёзы.

Но ничто из этого не трогало Дейла.

Он лишь взирал на Вторую с безграничным спокойствием.

И этот взгляд больше всего выводил её из себя.

Получив отпор, девушка заметно ослабла, и Дейл воспользовался этим, обрушив на неё серию беспощадных ударов. Не мечом — клинок по-прежнему висел в ножнах на поясе. Просто кулаками. Каждый из них без труда сломал бы рёбра и другие кости обычным демонам. Однако архидемон была гораздо выносливее, вставала, превозмогая страшную боль, и падала снова.

Уловив преисполненный ненависти взгляд Второй, юноша сменил тактику и пнул её по лицу, отшвырнув от себя.

Посторонний человек непременно принялся бы поносить Дейла на чём свет стоит. Слыханное ли дело, взрослый сильный мужчина жестоко избивает юную девушку несравненной красоты!

Однако в ложе никого не было, кроме них.

Глядя на Вторую, обессиленно распластавшуюся на полу, Дейл впервые заговорил:

— И только-то?

Его голос, казалось, впитал весь холод северных ледников. В глазах читалось явное презрение.

Трудно сказать, кто из них в этот момент был более достоин зваться архидемоном.

Юноша нарочито медленно обнажил меч.

По лицу Второй промелькнула тень страха. Может, она и отрицала его, но не была настолько глупой, чтобы отмахиваться от дыхания смерти.

Однако у неё ещё оставалось оружие последнего шанса.

Красота.

Много раз архидемон вызывала сострадание у мужчин, загнавших её в затруднительное положение, и, пользуясь их мимолётной слабостью, убивала их. Сейчас она решила поступить точно так же, поступившись гордостью.

Девушка посмотрела на Дейла, всхлипнула и жалобно начала:

— Поща…

Однако она не смогла договорить.

Тяжёлая металлическая подошва опустилась ей на голову с такой силой, что затрещал череп.

Унизив Вторую ещё сильнее, Платиновый герой изрёк смертный приговор:

— Достаточно.

А в следующее мгновение сознание Злобного архидемона угасло.

С обнажённого клинка падали алые капли.

«Всё-таки в чём-то архидемоны не отличаются от нас, простых смертных», — мимоходом отметил Дейл, затем прислушался к себе и тихо вздохнул.

Сейчас он был более-менее спокоен, но ещё совсем недавно кипел от едва сдерживаемого гнева, потому и издевался над врагом сверх меры.

Он пнул неподвижное тело, проверяя, жива ли Вторая, и заодно вымещая остатки злости.

«Я не смог спасти ту женщину и убил её своими руками! Из-за этого отродья! Это всё из-за неё!»

Архидемон не заслуживала прощения.

Немного погодя Дейл вернулся на ложу, перегнулся через металлические перила и, посмотрев вниз, встретился взглядом с Грегором.

Особняк был разгромлен. Сгоревший ковёр чадил дымом, всюду лежали демоны в неестественных позах. На их лицах застыли умиротворённые выражения.

Как будто кто-то остановил время.

Однако Дейл знал, что произошло.

Как и говорила Мов, даймоны последовали за своим архидемоном и на тот свет.

Грегор, судя по всему, тоже догадывался о случившемся.

— Ты закончил? — на всякий случай спросил он.

— Да.

Грегор кивнул и отточенным движением вернул в ножны меч с алым клинком.

Бой со Вторым архидемоном и его даймонами закончился.

В планы карательного отряда не входило сжигать особняк. В отличие от Четвёртой, Вторая после смерти не представляла угрозы, поэтому её тело следовало представить королю в качестве доказательства завершения задания. Вероятно, сыскная служба также прочешет тут всё, чтобы составить объективный доклад о работе группы героя.

Дейл вышел из особняка.

Налетел ветерок, несущий сладкий аромат цветущих роз. Он заглушил неприятную смесь запахов горелой ткани, крови и смертей, но, к сожалению, не до конца.

Хагель ждал во дворе. Он не участвовал в сражении, а следил за домом, чтобы никто оттуда не сбежал. Благодаря органам чувств, развитым сильнее, чем у любого представителя семи народов, волк был превосходным дозорным. Если бы не он, отряду постоянно приходилось бы опасаться возможной засады. А так удалось справиться даже малым составом.

Наблюдая за входом, Хагель одновременно смотрел на розовеющее в преддверии заката небо и лениво помахивал хвостом.

Дейл уже заметил, что он ведёт себя так, когда о чём-то сосредоточенно думает.

— Что случилось?

— Понимаешь…

Хагель замялся, что случалось с ним крайне редко. Он посмотрел на Дейла, вдохнул окутывающую его вонь крови и, обеспокоенно нахмурившись, проговорил:

— Девочка… Я чувствую её запах. Очень далеко отсюда.

Дейл побледнел.

— Что? Латина?! Где она?!

Хагель смущённо отвёл взгляд.

— Точно не скажу. Мой сын чует запахи намного лучше меня.

— Значит, Винд…

Дейл поморщился.

Вышедший следом за ним Грегор спокойно сказал:

— Дейл, спокойнее.

— Да как я могу успокоиться?!

Юноша едва удержался от взрыва чувств, но, наткнувшись на спокойный взгляд друга, понял, как выглядит со стороны, и сдержался.

— У меня тоже есть кое-какая любопытная информация. Правда, она ещё не проверена, поэтому я молчал…

— Ну!

— Василио прекращает политику изоляции. Сейчас идёт подготовка к переговорам между их правительством и нашим.

Дейл вскинул брови и одновременно скорчил страшную рожу, но Грегор не испугался и продолжил:

— Король Василио называет себя Золотым монархом. И он… — юноша сделал паузу. — Он очень благоволит красивой девушке, которая известна как Платиновая принцесса.

— !

Дейл взорвался беззвучной вспышкой ярости.

Будь он сдержаннее, то заметил бы на лице друга такое же смущённое выражение, которое не сходило с морды Хагеля. Но увы.

Поздно ночью он исчез, ничего не сказав своим товарищам.

Грегор, конечно, заметил это. Более того, он знал, что так будет, но не стал останавливать друга. Сейчас с ним не справилась бы и целая армия.

«Как-то всё слишком удобно складывается. Может ли статься, что Дейла таким образом специально заманили в Василио?» — подумал Грегор, вздыхая, затем посмотрел на безмолвную яркую луну высоко в небе и помолился Ахмару.