Рука ухватила пустоту.

Сидевшая прямо перед Дейлом девушка внезапно исчезла. Не осталось даже платинового волоска.

Как будто её никогда и не существовало.

Латину вычеркнули из этого мира.

Дейл округлил глаза.

«Если бы я был быстрее, то удержал бы её», — мелькнула и пропала ничем не обоснованная мысль.

Удивительно, но юноша практически сразу оправился от шока.

Первым делом он перепробовал все поисковые заклинания, какие только знал, однако не получил отклика.

«Угу. Значит, это не галлюцинация. Латина действительно пропала, — заключил он. — Может, это какая-то неизвестная мне магия? Нет, исключено. Я проверил всё и не обнаружил поблизости людей. Кто-то вмешался снаружи? В теории возможно, но на практике крайне маловероятно…»

Дейл перебирал все варианты, приходящие на ум, и отбрасывал их один за другим.

Больше всего его тревожило, что Латина, похоже, предвидела такой поворот событий.

«Некто с несколькими благословениями тоже отпадает… Хм, благословения? Это же частичка силы богов, так? А что если тут замешаны не смертные, а кое-кто повыше? Не семеро богов, они не вмешиваются в наши дела, а…»

— Архидемоны, — прошипел юноша сквозь стиснутые зубы.

«Латина говорила, что архидемоны — это низшие боги. В таком случае они намного сильнее простых смертных и способны совершать то, что покажется нам настоящими чудесами. Латина стала архидемоном. Её защищает судьба. А это значит, что круг подозреваемых сильно сужается. Пойти против судьбы могут или другие архидемоны, или их антипод — герой. Но герой не всемогущ, он не может стереть архидемона, который находится неизвестно где. Иначе мне не пришлось бы учиться махать мечом, убивать демонов с даймонами и терять себя. Получается, остаются архидемоны. Не знаю, как и почему, но они сделали это. Что ж, враг известен, буду плясать отсюда».

— Латина… — прошептал Дейл во тьме, разгоняемой лишь тусклым светом далёких звёзд.

Всю ночь он не сомкнул глаз, однако не чувствовал ни малейших признаков усталости.

Превращение в даймона не прошло бесследно. Теперь юноше не требовалось есть и спать… вернее, требовалось, но намного реже, чем раньше. Тело стало крепче, разум — яснее, мышление — чётче.

Забрезжил рассвет.

«Итак, а теперь самый важный вопрос: что делать дальше? Я не знаю, кто из архидемонов затаил зло на Латину и почему. А если бы и знал, всё равно не рискнул бы сунуться к ним в одиночку. Что ни говори, а они сильные».

Дейл уже несколько лет оберегал Лабанд от угрозы архидемонов, поэтому знал, с кем имеет дело.

Семеро самых могущественных существ мира смертных. Между собой они играют роль противовесов и поддерживают зыбкий нейтралитет. Но если вдруг что-то спровоцирует Злобных архидемонов — быть беде. Начнётся война, которая охватит несколько стран.

Проще всего принять факт исчезновения и успокоиться.

Со временем всё вернётся на круги своя.

И никто не пострадает.

Так говорил Дейлу разум.

Размышляя, юноша рассеянно повернул голову и вдруг заметил толстую тетрадь.

Это был личный дневник Латины, который она порой с улыбкой прижимала к груди.

В обычной ситуации Дейл никогда не притронулся бы к нему, но сейчас он так отчаянно искал следы любимой, что не удержался и открыл кожаную обложку.

Страницы дневника были исписаны небольшими аккуратными буквами, рассказывающими о всяких пустяках, происходивших в будничной жизни Латины. Иногда девушка использовала длинные пространные описания, порой ограничивалась парой строчек, а бывали моменты, когда она и вовсе пропускала по несколько дней, однако каждая такая запись была наполнена мягким теплом, согревающим душу.

Дейл узнал, каким он выглядел с точки зрения Латины, что она о нём думала, какие мелочи подмечала.

Не успел он опомниться, как схватил вторую тетрадь, потом третью. И чем дальше он возвращался в прошлое, тем более резким, угловатым становился почерк, а девушка перед мысленным взором превращалась обратно в милую девочку.

А потом юноша натолкнулся на упоминание кланового имени.

Когда они гостили в Тислоу, Вендельгард наделила Латину ролью в клане. Обычно это происходит на церемонии совершеннолетия, но тогда вождь сделала исключение.

«Латина никогда не говорила его при мне, — задумался Дейл. — А когда я спросил, она смущённо улыбнулась и пообещала рассказать о нём, когда повзрослеет».

И вот завеса тайны открылась.

— Мут…

Эту роль давали женщинам, посвятившим себя дому и семье. Она не была редкой, но считалась наиболее благородной, ведь в клане Тислоу на первом месте стояли именно кровные узы.

Мут защищали близких и заботились о следующих поколениях.

Вендельгард не зря дала такую роль той, кто хотел прожить остаток своих дней рядом с Реки — воином, сражающимся за пределами клана. Так она хотела сказать: «Пусть ты не сможешь вернуться на родину, но у тебя будет дом. Всегда. Куда бы ни занесла тебя судьба».

Эти слова предназначались им обоим.

Буквы задрожали и смазались.

«Мой дом рядом с Латиной. Я живу ради неё, возвращаюсь именно к ней. Её мне никто и ничто не заменит».

Этот дневник содержал их общие чувства и воспоминания. Дни, которые нельзя было просто отбросить и забыть.

Дейл не мог принять исчезновение Латины.

— !

Он резко вскинул голову.

«Секунду! Всё это время я считал, что Латина пропала. Не убита, а пропала! Но почему? В деле замешаны низшие боги, тут может произойти всё что угодно, однако я с самого начала отмёл вариант со смертью. В чём дело? Неужели?..»

Юноша посмотрел на левую руку, направил в неё поток магии… и охнул.

На коже появились письмена — неопровержимое доказательство того, что он признал Латину своей госпожой и принял её силу. В тот момент между ними установилась связь. И раз она не разрушена, то Латина жива!

— Нельзя сдаваться.

«Хорошо, что я стал её даймоном. Теперь я точно знаю — надежда ещё есть».

В окно заглянуло солнце, возвещая о наступлении утра.

Дейл поднял голову от дневника и тихо проговорил:

— Раз Латину у меня забрали … надо просто вернуть её.

Сегодня Рита проснулась необычайно рано и, решив немного отдохнуть от Тео и Эммы, спустилась на кухню. Немного погодя она услышала шаги на лестнице, обернулась и нахмурилась:

— Дейл? Ты чего так вырядился?

Юноша был в чёрной куртке из кожи магического зверя и при оружии.

«Конечно, он всегда одевается так на задания, но я не помню, чтобы он собирался куда-то уезжать, причём в такой час».

— Рита?

Женщина неосознанно отступила на шаг, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

Она никогда не слышала у Дейла настолько холодного голоса.

За одну ночь юноша преобразился. Из его взгляда исчезли любые намёки на теплоту и дружелюбие, лицо превратилось в каменную маску, которая, казалось, никогда не знала эмоций.

В «Танцующем оцелоте» его ещё ни разу не видели таким.

Дейл не приносил работу домой.

— Латина пропала, — спокойно сказал он.

— Что?

«О чём ты?» — хотела спросить Рита, но не смогла.

Даже несмотря на сильную волю, Дейл одним своим присутствием подавил её.

— Я верну её. Обязательно.

Рита сдавленно охнула.

Она не знала, что случилось, но благоразумно решила воздержаться от шуточек и насмешек.

Дейл только казался бесстрастным. На самом же деле он кипел от бешенства.

«Произошло что-то непоправимое», — поняла Рита, призвала всю храбрость и проговорила:

— Возвращайся вместе с Латиной. Мы будем ждать.

Дейл промолчал.

Выйдя из таверны через чёрный ход, он остановился, посмотрел под ноги и окликнул лениво развалившегося волка:

— Винд, ты со мной?

Тот поднял голову, пару раз шевельнул носом и снова растянулся на земле.

— Буду ждать Латину. Сторожить дом.

— Ясно, — коротко ответил Дейл и ушёл, не оборачиваясь.

Только сейчас Рита позволила себе выдохнуть. Ноги обмякли, и она непременно упала бы на пол, если бы не подоспевший муж, поймавший её в крепкие объятия.

— Кеннет…

— Да, это я.

— Что… Что случилось? Что с Латиной?

— Не знаю.

Когда-то Кеннет был авантюристом. Опасные приключения закалили его, поэтому тревога и страх не являлись препятствием, а только побуждали двигаться дальше.

— Именно поэтому мы начнём с того, что узнаем о произошедшем. Надо понять, куда и зачем отправился Дейл.

— Кеннет…

— Конечно, помощи от нас немного, но главное, что она будет.

«Латина пропала, а значит, мирным спокойным денькам пришёл конец», — заключили они.

†На востоке континента, неподалёку от берега моря и нескольких стран, раскинувшихся вдоль него, стояла высокая башня, сложенная из голого, потемневшего от времени, серовато-коричневого камня. Рядом не проходили торговые пути, в стратегическом плане местность тоже ничем не выделялась, и всё же кому-то понадобилось возвести её именно здесь.

Башню окружал густой лес. Местные считали его заповедным и не рисковали лишний раз заходить в него, однако то и дело находились смельчаки, отваживающиеся подобраться ближе к монументальной постройке. Они рассказывали, что деревья вокруг башни вырублены, незамеченным к ней не подойти, а на всех этажах стоит стража. Некоторые пытались проникнуть внутрь, но живыми они не возвращались.

Никто не знал, когда башня появилась, даже старики. Одни говорили, что она стояла ещё в их детстве, другие — что её застали их деды.

Но все сходились в одном.

«Там живёт Пятый архидемон — Обитатель башни», — со страхом и благоговением говорили они, указывая на далёкий пик, который возвышался над кронами деревьев даже с опушки.

По лестнице бежала женщина.

Веками она жила в этой башне, веками видела из окна далёкое синее небо, обширный лес, длинную густую тень высокого шпиля на земле.

Но сегодня всё закончилось. Её долгий покой был нарушен.

С того момента прошло всего несколько часов, но казалось, будто миновали годы.

Женщина не знала, что произошло. Она всегда тянулась к знаниям, сколько себя помнила. Именно эта неутолимая одержимость, временами переходящая в настоящую алчность, открыла ей дверь к бессмертию. Женщина без особых раздумий вошла в неё. Она была демоном и жила бы долго, но не вечно. Ей не удалось бы исполнить заветное желание — узнать всё на свете, — поэтому она с радостью приняла предложение высших существ.

Архидемоны не стареют, не слабеют и не умирают. Они выше такой фундаментальной вещи, как долголетие. От всех угроз их защищает судьба, гласящая: «Сей смертный стал архидемоном и будет им до скончания времён».

Пойти против мирового закона способен лишь герой. Только ему дана сила изгнать низших богов.

Обычно Пятый архидемон никуда не торопилась — в её распоряжении была целая вечность. Но сейчас она в страшнейшей спешке, чуть ли не падая, мчалась по спиральной лестнице на самый верх башни. По бокам от неё высились шкафы, плотно заставленные книгами, однако Пятая напрочь позабыла о своей колоссальной, нет, более чем колоссальной коллекции, собранной за всю жизнь. Задыхаясь от нехватки воздуха, она бежала изо всех сил, а в голове молотом билась единственная мысль:

«Как всё так обернулось?!»

Пятая жила так давно, что уже потеряла счёт времени.

Но вот в мире собрались все семь архидемонов, и внезапно её тихие размеренные дни лопнули, точно мыльный пузырь.

Она почувствовала, как её покидают силы. Не физические, а силы архидемона — те самые, что даруют бессмертие и защиту судьбы. Как будто в дне сосуда появилась маленькая дырочка, откуда потекла вода.

И Пятая запаниковала.

«Когда силы покинут меня, я перестану существовать как архидемон! — осенило её. — Но это же синоним смерти! Я что… умру? Нет, так нельзя! Я стала архидемоном, чтобы жить вечно ради своего желания! Не позволю вешать на меня оковы!»

Пятый архидемон собирала знания. Не было таких сведений, которые она не могла достать. Она углубилась в поиски причины неожиданных изменений и вскоре обнаружила зацепку.

Кроме законных архидемонов, существовал ещё один — Восьмой. Он занимал трон, который появлялся, когда вместе собирались остальные семеро, и служил дополнительным механизмом контроля.

Боги Радужного пантеона хранили порядок и баланс в мире. Они не хотели, чтобы архидемоны становились слишком сильными, для чего придумали их антипода — героя. Однако иногда тот не справлялся, и тогда в игру вступал Восьмой. Впрочем, ему не нужно было ничего делать, одного его существования хватало, чтобы выпивать из архидемонов силы.

Такой же демон, как и остальные семеро, но в то же время совершенно другое существо.

За это его и называли внезаконным.

Узнав обо всём, Пятая поняла, что должна любой ценой избавиться от Восьмого. Но одна она не справилась бы, поэтому созвала в тронный зал иного измерения остальных архидемонов.

Обычно архидемоны не собирались вместе — у них не было общих целей.

Но против врага, очевидно, объединились все.

Раз боги приготовили им палача, то они должны были ударить первыми и устранить его.

Казалось, ноги налились свинцом. Пятая уже не понимала, чудится ей это или нет. Она немного сбавила темп, чтобы перевести дух, но совсем остановиться не рискнула — боялась до дрожи.

«Кто… Нет, что это такое?!»

Её пожирал величайший страх в жизни — страх неизвестности.

Внезапно далеко внизу послышался размеренный звук шагов. Неизвестный совсем не торопился, но именно это ещё больше напугало Пятую и заставило негромко взвизгнуть.

«Что с моими слугами? Неужели они не справились?.. Нет, лучше не думать об этом!»

Женщина отогнала ужасную картину, вставшую перед глазами, и поспешила дальше.

Несмотря на статус низшего бога, она не обладала сколько-нибудь значимыми боевыми способностями и для защиты набирала тех, кто на этом специализировался. Её даймоны занимали всю нижнюю часть башни, построенную в виде крепости, и, пусть они пали бы перед Вторым или Седьмым архидемонами, но остановили бы других даймонов и даже целую армию простых смертных.

Пятая свято верила, что её башня выстоит перед любой атакой.

Сегодня она поняла, как ошибалась.

«Что на меня напало?!»

На самом деле она уже нашла ответ, но всеми силами отвергала его, несмотря на очевидную глупость такого поведения.

Так, одолеваемая ужасом, Пятая кое-как поднялась на самый верх башни. Она уже практически не чувствовала ног, но отчаянно приказала себе открыть дверь и перевалиться через порог.

Она редко бывала здесь. Немногочисленная мебель стояла нетронутой, однако пыли нигде не было видно — слуга прилежно исполнял свой долг.

Женщина остановилась в центре комнаты, борясь с желанием просто упасть на пол. Её загнали в угол, но она даже не осознавала этого.

Можно было забаррикадировать дверь, но Пятая отмахнулась от этой идеи. Она не видела смысла — одно-единственное заклинание с лёгкостью расчистит проход. Гораздо эффективнее потратить силы и время на более полезную вещь.

– О тьма царства теней, хранитель мира и покоя, внемли моему имени и срази моего врага, — заговорила она, стараясь растянуть заклинание так сильно, как только получится.

Если слуги ранили врага, то, возможно, даже у неё, лишённой боевого опыта, получится добить его. Ведь она знала, куда он придёт.

– Обуздай силы природы… А-а!

Но ничего не вышло.

Не успела Пятая опомниться, как в горло ей уже смотрел стальной клинок.

«Он это специально…» — запоздало догадалась она.

Преследователь топал так отчётливо не только для того, чтобы запугать. Из-за слишком громких звуков архидемон неверно прикинула расстояние и, соответственно, ошиблась со временем.

«Он легко поймал бы меня ещё на лестнице, но решил подождать. Услышал, что я остановилась, а значит, дальше бежать некуда, и одним махом догнал меня. Эх, если бы только я раскусила его раньше, то… Нет, всё равно ничего не изменилось бы».

Женщина сглотнула.

Незнакомец вторгся в башню, всего лишь за несколько часов расправился со стражей и вот — уже приставил ей меч к горлу. Впрочем, несмотря на смертельную опасность, её мозг работал на полную мощность.

«Кажется, он не собирается убивать меня на месте. То есть я ему зачем-то нужна».

Пятая немного успокоилась и осмотрела врага.

Молодой, из народа людей, носит чёрную кожаную куртку. Тёмные глаза похожи на две льдинки.

«Человек, значит? Тогда он подходит. Герои могут появляться у всех народов, кроме демонов. А угрожать мне, архидемону, вот так может только герой. Но почему он пришёл за мной? — задумалась Пятая. — Хм, возможно, всё дело в том, что люди боятся архидемонов и приписывают им необоснованные качества? Лично я никогда не вредила людям. Вероятно, он спутал меня с одним из Злобных архидемонов. Надо как можно скорее разрешить это недопонимание».

И она обратилась к юноше на языке восточных стран — самом распространённом в этой местности:

— Чего ты хочешь?

— Восточный язык? — негромко проговорил юноша и чуть-чуть отвёл меч.

Теперь Пятая могла не бояться, что распорет себе горло, разговаривая. Впрочем, клинок остался рядом с её шеей, а взгляд холодных глаз красноречиво намекал, что одно неверное движение, и она умрёт.

Также архидемон обратила внимание, что металл покрывали пятна крови и жира, а с полы куртки человека падали алые капли, которые уже собрались в лужу на полу.

Из-за напряжения Пятая практически не чувствовала запахов, но сейчас поняла, что в комнате воняло кровью. Это могло означать только одно — все её даймоны погибли. Однако вспышка гнева мгновенно угасла, столкнувшись с необъятным страхом.

Впервые она почувствовала дуновение смерти так близко.

Удушливой волной накатил ужас. И он во много раз превосходил тот, который Пятая испытала, узнав о Восьмом. В конце концов, туманное будущее и жестокая реальность различались как небо и земля.

«Ранить архидемона может или другой архидемон, или герой, — снова напомнила себе она. — Я должна как-то убедить героя в своей безвредности и выжить. А для того мне придётся исполнить любое его желание. Скорее всего, он пришёл за знаниями. Что ж, я с радостью поделюсь ими».

Она давно перестала думать о том, чтобы уничтожить героя.

Вообще, боги даровали герою силу не убить архидемона, а отключить защиту судьбы. Дальше всё зависело от личных способностей каждого. Однако Пятая осознавала, что её скромным силам ни за что не одолеть монстра, который вломился в её башню и перерезал всех даймонов, оставшись невредимым.

«Слуг жалко, но всегда можно набрать новых, а вот если погибну я, то моё желание так и останется неисполненным», — рассудила Пятая и заговорила снова:

— Я — Пятый архидемон. Что тебе от меня нужно, герой народа людей?

Не отрывая от неё взгляда и не отводя меч, юноша поднёс левую руку ко рту, зубами ослабил крепления, снял наруч и стянул перчатку.

Пятая недоумённо наблюдала за ним, затаив дыхание, но потом увидела тыльную сторону ладони и охнула.

Там было доказательство того, что она посчитала абсолютно невозможным.

— Нет… Нет, этого не может быть…

«Герой не может стать даймоном! Его суть определена богами! Если он свернёт с предначертанного пути и пойдёт в услужение архидемону, боги лишат его благословения!»

Вообще, она предполагала, что на башню напал даймон. Ни один воин или мастер боевых искусств не справился бы так легко с её элитной стражей, а значит, их атаковал такой же слуга, просто хозяин наделил его большей силой, вот и всё. Но потом незнакомец начал угрожать уже ей самой, и Пятой пришлось признать в нём героя. Теперь же она увидела имя даймона, и это перевернуло все её представления с ног на голову. Она не понимала, что происходит, и паника становилась всё сильнее.

И тут её осенило.

Не все архидемоны противостояли герою. Один из них находился вне законов мира.

Кровь отхлынула от лица Пятой.

Она поняла, что надежды на спасение больше нет.

— Ты… даймон Восьмого архидемона, да?

— Почему ты так решила? — требовательно спросил юноша, и его холодный, лишённый всяких чувств голос пробрал Пятую до костей.

«Наверное, он пришёл за ответами. И я должна дать их. Так я проживу ещё немного».

— Только Восьмой способен сделать героя своим даймоном, — выдавила она.

— Кто такой Восьмой архидемон?

«Что? Даймон не знает, кто его хозяин? Такое возможно?» — удивилась Пятая, но не посмела сказать этого вслух.

— Восьмой архидемон восседает на особом троне. Его создали боги, чтобы ослабить остальных архидемонов. Он поглощает нашу сущность, лишает нас обещанной вечности, — ответила она подрагивающим голосом.

Герой немного расслабился и, кажется, даже улыбнулся, вот только Пятой показалось, будто её окунули в ледяную воду.

А затем он спросил:

— Это ты забрала мою госпожу?

— Хи!..

«Всё-таки это не ошибка или недопонимание! Это законная месть! То есть мне не удастся переубедить его!»

Запечатанный ими Восьмой архидемон не мог связываться с миром смертных. Получается, этот юноша действовал не по приказу хозяина, а по своей воле. Пятая не знала, откуда взялась такая верность, но уже не питала иллюзий об исходе их встречи.

— Не я одна! Восьмого запечатала единая воля всех архидемонов! Я была не одна! Остальные тоже согласились! — затараторила она, скидывая вину и на других.

«Я подставляю всех? Плевать! Мне уже на всё плевать! Лишь бы оказаться подальше от этого монстра!»

— Да кто ты такой?.. Нет, что ты такое? Сколько даймонов у Восьмого?!

— Расслабься, я один.

Юноша усмехнулся, однако Пятая осознала истинный смысл его слов и вконец отчаялась.

— Как?..

«Чем думал Восьмой, когда создавал такое чудовище? Он же хотел умереть, так зачем оставил этого даймона? Где логика?!»

Сила архидемонов не бесконечна, и набрать себе несчётную армию они не в состоянии. К тому же эта сила очень долго восстанавливается. Поэтому архидемоны не разбрасываются слугами.

Можно создать могучих даймонов, но их будет очень мало. Если же одарить своей милостью сотни смертных, они получатся хилыми. Разумеется, никто не заставляет давать каждому одинаковую силу. Тут уже сам господин решает.

А Восьмой вложил все свои силы в одного человека.

«Теперь ясно, как он пробился через мою стражу и почему он так давит на меня».

— А… А…

«Я ошиблась. Мы все ошиблись. Не надо было трогать Восьмого. Мы должны были держаться от него подальше и никогда не связываться с ним. Наш естественный враг не Восьмой, а… он!»

Очередная волна страха подавила разум.

Забыв о мече, Пятая кинулась к окну. У неё не было ни крыльев, ни заклинаний, чтобы спуститься с такой высоты, но она не думала об этом.

Она была готова броситься в пропасть, лишь бы не видеть это чудище.

Тускло сверкнула сталь.

Тело поневоле застыло.

Пятая поняла, что дух юноши оказался сильнее.

Почему-то клинок опускался ужасающе медленно.

Глядя на него, архидемон в последний раз подумала о величайшей ошибке в своей жизни.

А потом наступил конец.

Дейл вышел из башни и прищурился из-за холодного ветра.

В его стране уже наступило лето, но здесь по-прежнему царствовала весна.

Тень от высокого шпиля заметно сместилась — разборка с Пятой и её даймонами отняла немало времени.

Вокруг валялось множество тел. В воздухе стоял запах крови, но юноша даже не морщился. Он смотрел на исполинского серого зверя, который обходил трупы и, принюхиваясь, методично проверял их.

Заметив Дейла, он поднял голову и спросил на чистом западноконтинентальном языке:

— Что выяснил?

— Я был прав. Латину забрали архидемоны. Все они, — коротко ответил Дейл.

Зверь — отец Винда и бывший вожак стаи летучих волков — низко заворчал. Однако юноша признал в его рыке сдавленный смех и недоумённо вскинул брови.

— Замечательно. Теперь мы знаем врагов. Знаем, кого должны ненавидеть, — негромко пояснил волк. Он разрешил Дейлу называть себя Хагель[1].

— Тут ты прав.

Хагель подошёл к Дейлу, расправил крылья и потянулся.

— Я даже рад, что мы идём против архидемонов. Наконец-то я смогу не сдерживаться. Они достойны этого.

— Ты пойдёшь со мной? — удивился Дейл.

Волк фыркнул.

— Я вручил судьбу стаи юному поколению. Теперь меня ничто не удерживает. Да… Чую веселье. Настоящее веселье. Такое, что выпадает лишь раз в жизни.

«Вы с бабкой старые друзья. Наверняка ты ещё и за мной присматриваешь вместо неё», — подумал Дейл, но грубить не хотел, поэтому сказал лишь одно:

— Благодарю.

После Дейл собрал все тела и перенёс их на первый этаж башни.

Некогда монументальное строение превратилось в гротескный кошмар из мертвецов, обломков камня и дерева, однако виноватый во всех разрушениях юноша не испытывал ни малейшего угрызения совести.

Закончив, он попросил Хагеля наколдовать огонь, а сам магией воздуха нагнал кислород.

Здание вспыхнуло, словно спичка.

Горело всё, включая редчайшие экземпляры книг. Многие труды стоили того, чтобы называться мировыми достояниями, но Дейлу было всё равно. Он хотел спалить башню дотла и не стал сдерживаться.

Чувства взяли верх.

— Я обязательно верну тебя, — прошептал он, глядя на возносящийся к синему небу столб пламени.

Пусть Латина и не могла его услышать.

†Из Кройца Дейл первым делом отправился в Тислоу.

Он отказался от кружного пути, которым они когда-то шли с Латиной, и зашагал напрямик, через крутые горы. Для обычного человека такой поход по пересечённой местности закончился бы смертью, однако юноше помогали магия земли для ориентирования и способности даймона. Благодаря контракту с Латиной его выносливость, физические силы и объём магической энергии многократно увеличились, а необходимость есть и спать свелась к минимуму. Также он шёл налегке и не безумствовал, выбирая наиболее надёжный маршрут.

Дорога, которая обычно занимала не одну неделю, продлилась всего лишь несколько дней.

Добравшись до щедро благословлённой Колмозеем горной долины, Дейл тайком оповестил семью о прибытии. Родители удивились неожиданному визиту сына, но, увидев его холодное, лишённое всяческих чувств лицо, отложили все расспросы и пригласили его в дом, за что юноша был им очень благодарен.

Его незамедлительно отвели в комнату Вендельгард, после чего мать благоразумно удалилась, оставив Дейла наедине с отцом и бабушкой.

Юноша сразу перешёл к делу, даже не стал снимать дорожную куртку или разоружаться.

— Латина исчезла. Она сказала, что выполнила необходимое условие, чтобы стать архидемоном. Я проверил её своим благословением. Да, теперь она архидемон.

После такого признания даже умудрённая годами и опытом Вендельгард удивлённо подняла брови.

— Но… Но в то же время она осталась собой. Она не изменилась. Это всё та же моя дорогая Латина! — продолжил Дейл, впервые позволив чувствам прорваться наружу.

Вендельгард с Рандольфом переглянулись.

Они сразу уловили в голосе Дейла жалобные нотки, о которых юноша и сам не подозревал. Он как будто жаловался, что его девушку похитили. И это лучше всяких слов показывало, как сильно он любил Латину.

— Не буду скрывать, я точно не знаю, что произошло, но уверен, в этом как-то замешаны архидемоны. И я пойду за ответами.

Рандольф открыл рот, собираясь что-то сказать, но Вендельгард его опередила. Она неспешно выдохнула дым, ткнула во внука трубкой и спросила:

— А от нас-то ты что хочешь?

— Сведения. Помощь клана. Конечно, противостоять архидемонам — моя роль, однако я не справлюсь в одиночку.

— Понятно.

В Тислоу глубоко уважали семью и привечали родственников даже из других ветвей клана — в конце концов у них были общие предки. Те же Реки, покидавшие родину, всегда могли рассчитывать на тёплый приём дома.

Дейл знал, что его соклановцы — превосходные воины и маги, но не собирался ставить их в авангард армии, которая пойдёт на архидемонов. Он должен был сам разобраться с врагами.

Впрочем, вряд ли у него что-нибудь получится без особой информационной сети Тислоу, независимой от храмов Акдара. Семеро архидемонов живут в разных уголках мира. Нужно отслеживать их местоположение и перемещения, причём с минимальными задержками.

Да и с герцогом Эльдиштетом не мешало бы договориться, а с этим Дейлу могла помочь только Вендельгард.

«Мне всё равно, даст добро бабка или нет, я отыщу Латину, чего бы мне это ни стоило. Но семья должна знать, чем я собираюсь заняться», — решил юноша.

Вендельгард широко улыбнулась ему и беззаботно сказала:

— Поступай, как считаешь нужным, и ни о чём не беспокойся. Я утрясу все вопросы.

Рандольф сперва нахмурился, но потом подумал о чём-то и кивнул.

— Девочка уже вошла в нашу семью. Тот, кто её забрал, дорого заплатит за это. Пусть даже это будут сами архидемоны, — добавила бабушка и, стукнув трубкой, громко засмеялась.

Дейл понял, что она не сердится на него и даже поощряет поступить так. Наверное, потому, что речь шла о семье.

Он встал.

— Уже уходишь? — встревоженно спросил Рандольф, мельком взглянув на нетронутую чашку чая.

— Не насовсем. Хочу кое с кем встретиться, потом вернусь.

— Вернись обязательно. Нам нужно придумать, как держать с тобой связь.

— Хорошо.

Дейл вышел.

Проводив его взглядом, Рандольф глубоко выдохнул.

— Всё-таки девочка много для него значила… Она позволяла ему жить таким, какой он есть.

— Закончил трепаться? А теперь поднимайся и за работу. У нас куча дел, — сурово сказала Вендельгард, выдохнув длинную струю дыма. — Он ещё не сдался. И он пойдёт на всё, лишь бы вернуть её.

Рандольф неосознанно выпрямился. В молодости его мать прославилась как великий воин и даже сейчас, на закате жизни, могла дать фору многим юнцам.

— Тем более я не собираюсь умирать, пока не увижу нашу девочку в свадебном платье.

«И моего оболтуса рядом с ней. Живого и весёлого, каким он и должен быть. Ох, не завидую я тем, кто посмел покуситься на их маленькое счастье. Они ответят за всё сполна», — подумала Вендельгард, глядя вдаль, на врагов её внука.

Дейл отправился в горы.

Он шёл по знакомой звериной тропе. Казалось, стоит обернуться — и он увидит маленькую девочку с платиновыми волосами, завязанными в два хвостика по бокам головы. Однако юноша стойко боролся с навязчивым желанием и смотрел только вперёд.

Вскоре в густой чаще раздался грозный рык.

Владельцы этих земель приказывали остановиться.

Дейл спокойно взглянул на окруживших его зверей, даже не думая прикасаться к мечу или ещё как-то проявлять враждебность. Он знал, что при необходимости зарубит всех, но не хотел доводить до такого.

Глубоко в лесу, на широкой поляне стояло могучее красивое дерево, возвышающееся над остальным лесом. Именно здесь обустроили себе поселение благородные летучие волки. Хотя поселением это было сложно назвать. Мифические звери жили прямо на ветвях, достаточно толстых и прочных, чтобы выдержать их вес. От солнца, ветра и непогоды их укрывал тёмно-зелёный покров плотных листьев.

Между волками-стражами прошёл ещё один, не такой крупный, как остальные, худощавый, с угольно-чёрной шерстью. Он мельком взглянул на собратьев, те сразу притихли и отступили, признавая лидерство.

«Какой-то он… не особо воинственный. Может, самка?» — подумал Дейл.

Волк подошёл к нему, принюхался, кивнул каким-то своим мыслям и отрывисто заговорил:

— Язык людей... знать плохо. Мои слова понятные?

— Да.

«И голос высоковатый, женский. Точно волчица».

— На тебе запах. Мой отпрыск.

— Винда.

«Это его мама, что ли? Наверное, почувствовала на мне его запах, поняла, что я более-менее свой, и приструнила остальных».

Волчица посмотрела Дейлу прямо в глаза, и юноша мимоходом отметил, что они такие же красновато-коричневые, как и у Винда, но немного темнее оттенком.

— Прошу прощения за проблемы, которые доставил вам мой сын, — на удивление плавно сказала она. Видимо, привыкла. — Есть дело?

— Да. И я был бы очень благодарен, если бы вы меня выслушали.

— Хорошо. Идём.

Она развернулась и зашагала, ведя гостя за собой. Другие волки поспешно расступились.

«Она же подруга вожака, да? Должно быть, у неё высокая позиция в стае».

Волчица подвела его к дереву — туда, где массивные корни образовывали полукруг. На залитой тёплым светом солнца земле росла пышная травка. Дейл вспомнил, как маленькая Латина с улыбкой ходила по ней и говорила, что она такая мягкая, совсем как природный ковёр.

Увидев юношу, вожак — мощный серый волк с золотистыми глазами — недовольно зарычал.

— Давнее соглашение гласит, что эта земля принадлежит нам. Мы не мешаем людям, а люди не мешают нам.

— Это правда. Но я пришёл по своей воле, клан тут не при чём, — ответил Дейл.

Вожак равнодушно махнул хвостом. Волчица тем временем легла рядом с ним.

— И что же привело тебя? — спросил он.

— Латину похитили.

Уши волка дёрнулись.

— Латина выполнила некие требования и стала архидемоном. Мало кто мог навредить ей. Я думаю, её забрали другие архидемоны.

— Дитя… — негромко проговорил вожак.

«Сколько же людей… и зверей любит Латину», — поразился Дейл про себя, а вслух сказал:

— Я точно не знаю, что произошло. Но я готов пересечь весь мир, лишь бы узнать правду и вернуть её. — Он посмотрел в глаза вожаку. — И для этого мне нужна помощь — крылья, которые понесут меня по небу.

Летающие драконы стояли на государственном учёте, поэтому Дейл не мог воспользоваться ими в личных целях. Осознавая, что в поисках Латины, возможно, придётся обойти весь мир, он сразу подумал о быстрых летучих волках — настоящих детях неба. Толковый приручитель смог бы обуздать крылатое магическое существо, но юноша не обладал предрасположенностью к срединной магии. Оставался один вариант — договориться. И тут пригодилась крепкая дружба между Латиной и волками.

В прошлом Латина уже долетела на Винде от Кройца до Аосблика. Дейл не владел магией так же искусно, как она, поэтому не повторил бы этот подвиг, однако взрослый волк спокойно выдержал бы его вес и без заклинаний поддержки.

— А если я откажусь?

— Тогда я отправлюсь один. И верну её, сколько бы времени это ни заняло, — ответил Дейл без колебаний.

Вожак взмахнул хвостом точно так же, как это делал его сын.

Волчица потёрлась лбом о шею друга, и юноша сразу вспомнил Винда, ластящегося к Латине. Волк смущённо заворчал.

— Иди.

— Уверена?

— Иди, — повторила волчица.

И тогда вожак принял решение:

— Хорошо. Но мне нужно немного времени. Ты не пожалеешь.

— Благодарю. Тогда я зайду позже, — сказал Дейл и вернулся в Тислоу той же тропой.

Через несколько дней юноша отправился в путь. Его сопровождал сам Хагель, отец Винда. Сперва Дейл удивился, но Хагель пояснил, что передал место вожака своему заместителю и теперь он волен делать, что захочет.

Он был давним другом Вендельгард и любил Латину. Вероятно, только он смог бы с полной самоотдачей помогать Дейлу в его рисковом предприятии.

Как юноша и предполагал, Хагель спокойно выдержал его вес. Наличие седока никак не сказалось на скорости полёта.

«Правда, полётом это назвать сложно. Скорее бег по воздуху. И трясёт намного сильнее, чем на лошади», — подумал Дейл, пытаясь удержаться на спине.

Ему пришлось бы ещё сложнее из-за сопротивления воздуха, но Хагель, сильный и мудрый волк, предусмотрительно защитил и себя, и своего наездника специальным заклинанием.

Если бы не он, Дейл намного дольше добирался бы до башни Пятого архидемона, расположенной далеко на востоке континента, за границами нескольких стран.

†Разобравшись с Пятым архидемоном, Дейл с Хагелем полетели дальше.

Через какое-то время они добрались до бескрайней равнины. Всюду, насколько хватало взгляда, простирался желтовато-зелёный ковёр травы, по которому гнал волны сухой ветер. В дымке у горизонта виднелись горы, но не тёмно-зелёные от пышных лесов, как в Тислоу, а голые, серые.

«Интересно, что бы сказала Латина, если бы увидела это? Она любит природные красоты, а тут такой вид», — подумал Дейл и неосознанно сжал левое запястье. Наруч тихо звякнул.

Они приземлились.

Юноша слез с Хагеля, немного постоял, вдыхая незнакомый запах степи, потом опомнился и неспешно зашагал к цели — виднеющемуся вдалеке каравану.

С воем ветра смешались шаги человека и зверя, слегка приглушённые травой.

— Ты не будешь нападать неожиданно, как на Пятого архидемона? — удивился Хагель.

Они приметили караван ещё в воздухе и при желании могли обрушить на него настоящую бурю из заклинаний, убив всех до того, как они успеют опомниться. Однако Дейл отказался от этой затеи и попросил волка опуститься в стороне.

«Не понимаю, зачем ему это», — недоумевал бывший вожак.

— Согласен, это глупо. Но он заслуживает уважения, — откликнулся юноша.

Вскоре стало понятно, что навстречу им движется не караван, а целое поселение. Длинной цепью растянулись домашний скот и повозки с предметами быта, рядом с ними шли мужчины, женщины, старики и дети. Все широкоплечие, крепкие, высокие — минимум на голову выше Дейла. Могло показаться, что это оптическая иллюзия, мираж, вызванный преломлением света на границе разных слоёв воздуха, однако наваждение быстро пропадало. Это племя действительно состояло из великанов. Они носили необычную одежду из кожи магических зверей, удерживаемую широкими поясами. В Лабанде такая была в диковинку.

Разумеется, они заметили у себя на пути юношу в сопровождении исполинского волка и, недоумевая, остановились.

Вперёд вышел самый высокий, самый крупный мужчина. Его голову венчали рога — отличительный признак демонов.

Дейл сказал:

— Ты Шестой архидемон, верно?

Впрочем, он и так знал это благодаря покровительству Азрака.

Мужчина заинтересованно прищурился.

— Что тебе нужно в этих землях, человек? — спросил он.

«Западноконтинентальный язык? Что ж, так даже легче», — подумал Дейл.

Благодаря разностороннему обучению он неплохо разговаривал на языке восточных стран и выучил самые распространённые фразы из малочисленных южных наречий. Но, естественно, родной язык был куда ближе.

Юноша снял с левой руки наруч, стянул перчатку и показал Шестому тыльную сторону ладони.

— Смарагди, — негромко проговорил мужчина и выпрямился, не обращая внимания, что Дейл снова надел перчатку и закрепил наруч. — Говори, слуга архидемона, зачем ты явился?

— Отомстить за мою госпожу, — спокойно ответил Дейл.

С лица Шестого исчезла расслабленная улыбка. На этот раз он смерил Дейла пристальным взглядом.

Оставшийся невозмутимым юноша усмехнулся краешком губ.

— Ты решил встретиться со мной лицом к лицу? Неразумно, слуга Восьмого.

— И всё же я решил так, потому что уважаю тебя, вождь своего племени.

Дейл ненавидел архидемонов, но при этом умел заглушать чувства и трезво смотреть на вещи. Конечно, было бы намного проще отдаться во власть эмоций и кровожадным вихрем пронестись по миру, истребив всех архидемонов, однако так он пошёл бы наперекор своей сути. Юноше не хотелось перекраивать себя и единым махом перечёркивать долгие годы душевных страданий.

Информаторы Тислоу сообщили ему точное местоположение Шестого архидемона и специально отметили, что он честный малый и достойно управляет своим племенем.

Кочевое поселение было небольшим даже по меркам демонов. В нём жили настоящие великаны — огромные, могучие. И пусть демоны славились своей стойкостью, они умерли бы от голода в неприветливой, непригодной для землепашества степи, если бы не Шестой. Он превращал сородичей в даймонов, даруя им силу выжить, и уверенно вёл их за собой.

Его смерть принесла бы огромное горе и суровые испытания для всего племени.

Дейл не удивился бы, если бы даймоны всем скопом бросились на него, желая отомстить. Когда-то он готовился стать во главе Тислоу и знал, что такое любовь народа. Поэтому он воззвал к благородству и из уважения вызвал архидемона на честный бой.

Как юноша и предполагал, племя негодующе зашумело. Самые горячие выхватили оружие и двинулись вперёд, однако Шестой махнул рукой и зычно крикнул:

— Тишина!

И даймоны остановились. Враждебность их не угасла, но слово вождя было законом.

«Харизматичен. Ну, оно и неудивительно — правитель всё-таки», — отметил Дейл.

— Значит, ты пришёл убить меня? — уточнил Шестой.

— Ага, то есть ты признаёшь, что забрал мою госпожу.

— Да… Разумеется, мы с тобой враги, — спокойно согласился архидемон.

Дейл обнажил меч и направил его на мужчину.

— В таком случае я, слуга Восьмого архидемона, отомщу за мою госпожу.

— Да будет так. Я принимаю твой вызов.

Они отошли немного в сторону, чтобы не зацепить племя.

Даймоны проводили их обеспокоенными взглядами, однако вмешиваться не стали. Если бы они сунулись, то проявили бы глубочайшее неуважение к своему вождю, доблестному воину по своей натуре, и запятнали бы его честь.

Дейл невозмутимо осмотрелся. Он не видел необходимости накачивать себя перед схваткой, но особенности местности учесть всё-таки стоило.

«Земля твёрдая, сухая — ноги не будут скользить и разъезжаться. Правда, может подняться пыль. Вероятно, в критический момент кто-нибудь из племени попытается влезть, но Хагель присмотрит за ними. Ему хватит сил сдержать их».

Он занял привычную стойку, чуть опустив клинок, и окинул взглядом противника.

Шестой был вооружён большим изогнутым мечом… Впрочем, ни один из ремесленников клана Тислоу не назвал бы его так. Скорее, кто-то взял здоровенный кусок металла и грубо обтесал его, придав форму меча. Лишённый лезвия, он не годился для рубящих ударов, лишь для дробящих.

Дуэлянты не стали раскланиваться, называть свои имена, причину боя. Они просто начали поединок.

Архидемон взмахнул мечом. Изогнутый клинок с низким гудением рассёк воздух.

«Ага, с самого начала бьёт в полную силу», — понял Дейл, сделал полшага в сторону, не отводя взгляд от врага, уклонился, вернулся в стойку и тоже атаковал.

Глухо зазвенел металл.

Меч отскочил, но Дейл умело перевёл движение в нисходящий удар и продолжил нападать.

Шестой отразил натиск.

Обменявшись несколькими выпадами, противники ненадолго разорвали дистанцию.

«Он не просто сильный, но ещё и быстрый. И техника на уровне», — оценил Дейл.

«Он наблюдает за мной, ждёт подходящего момента», — понял Шестой.

А потом они сошлись снова. И на этот раз преимущественно атаковал архидемон.

Дейл принял меч на руку. Он всецело доверял наручу, выкованному лучшими мастерами Тислоу и вобравшему все их знания, и тот не подвёл. Однако поразительная мощь выбила из юноши дух. Человеком он не пережил бы этот удар, но тело даймона легко выдержало его.

«Её сила приведёт меня к победе!»

Шестой ошеломлённо вскинул брови, но потом его губы расползлись в свирепом оскале.

До сих пор ни один из представителей семи народов, ни один из даймонов не мог блокировать его полновесный удар, поэтому архидемону постоянно приходилось сдерживаться. Теперь же он нашёл достойного оппонента.

«Нельзя упустить этот шанс! Следующего может никогда не представиться!»

Их всех архидемонов только Вторая и Седьмой могли биться с ним на равных, однако они преследовали иные цели, жили по-другому. Но что важнее всего, им было чуждо понятие чести. Они непременно взяли бы в заложники его племя, вынудив сдаться и подставить шею под клинок.

Шестой не имел ни малейшего желания встречаться с ними.

Но сейчас, во время схватки со слугой Восьмого, его сердце гулко колотилось в груди.

Пусть этот юноша был врагом, но врагом доблестным, имеющим представление о чести воина. А его хозяин обладал недюжинной храбростью и был готов пожертвовать собой, лишь бы защитить всё, что ему дорого, от грядущей катастрофы — законных архидемонов.

«Я отвечаю за своё племя, поэтому не дам ему убить себя, но как же прекрасно ненадолго забыть о долге и просто помахать мечом!»

Дейл же внимательно наблюдал за противником и то уворачивался от грубого клинка, то защищался наручем. Металл держался стойко, не проминался и даже не царапался, но мощные толчки сотрясали всё тело и заставляли концентрироваться на них, вместо того чтобы атаковать самому.

«Не привык я так сражаться… Но кто сказал, что я вечно буду играть по его правилам!»

– О земля, именем своим приказываю, срази моего врага. Каменные копья, — чётко проговорил Дейл и подивился, насколько легче далась ему магия. Ему даже практически не пришлось отвлекаться от боя.

Воодушевившись, юноша принялся запускать одни Каменные копья за другими. Он очень часто пользовался этим заклинанием в сражениях, потому что оно было коротким, но эффективным. Усердно тренируясь, он дошёл до того, что впечатал его себе на подкорку и мог произносить уже на подсознательном уровне.

Теперь Шестому пришлось иметь дело ещё и с магией.

Однако архидемон стойко выдержал натиск, уклоняясь и заслоняясь мечом. Особенность героя отключила защиту судьбы, то есть он делал всё это своими силами, доказывая, что не зря занимает место лучшего воина племени.

Как воин Дейл глубоко уважал Шестого, его путь и жизненные принципы. И, возможно, всё могло сложиться иначе…

«Но он забрал мою Латину».

Шло время.

Солнце, в начале поединка висевшее в зените, сейчас склонилось к горизонту, заливая степь алым светом. Тени удлинились.

Удивительно, но Дейл совершенно не чувствовал усталости. Руки всё так же крепко держали меч, а ноги твёрдо стояли на земле. Ему даже не пришлось пользоваться магией исцеления, его поддерживала сила Латины.

Только сейчас юноша в полной мере осознал, каким могуществом она его наделила.

Шестой же начал сдавать. Каждый его удар по-прежнему нёс смерть, но движения стали медленными, тяжёлыми. Было видно, что ему всё сложнее размахивать оружием. Он начал спешить, ошибаться и открываться.

«Торопиться глупо. Но чем больше мы бьёмся, тем больше шансов проиграть. Парень скачет, как заведённый, а я уже на последнем издыхании. Нет, надо заканчивать».

Он покрепче сжал рукоять меча, пристально взглянул на юношу, собрал все силы, которые только остались, и решительно шагнул вперёд, собираясь поставить точку в затянувшемся поединке.

И всё кончилось. Легко и быстро.

Шестой лежал на твёрдой сухой земле, жадно впитывающей льющуюся из ран кровь, и смотрел на своего победителя.

«Только бы никто не вмешался, — беззвучно попросил он. — Они же все полягут».

Его молитвы были услышаны.

Воины племени действительно хотели броситься в бой, но какой-то юноша остановил их. Приглядевшись, Шестой узнал в нём своего внука.

«Молодец. После моей смерти он поведёт племя», — подумал он, снова обернулся к Дейлу и сказал:

— Победитель имеет право забрать рог проигравшего.

Дейл покачал головой.

— Мне нужна твоя жизнь, а не честь.

— Вот как.

Архидемон расслабился и посмотрел на сиреневое небо, раскинувшееся за спиной героя.

«Оно всегда было таким, сколько себя помню. Было и будет. Я умру под ним воином, на глазах всего племени. И это более чем достойная смерть».

— Спасибо, благородный слуга Восьмого архидемона.

Осталось завершить начатое — добить павшего воина одним точным ударом по шее, избавив его от мучений.

Шестой закрыл глаза и слабо улыбнулся.

«Мне повезло встретить доблестного противника. Такому не жалко и жизнь свою отдать».

Дейл взмахнул мечом.

Ещё один низший бог ушёл из этого мира.

Обагрённый тёмной кровью клинок тихо звякнул.

— Никакой я не благородный, — прошептал Дейл.

Впрочем, сейчас он действовал от её имени, поэтому не мог отрицать этого.

Его достоинство — ничто. Но на Латину взирать свысока он не позволит никому, даже себе.

Дейл поднял голову.

Хагель спокойно смотрел на него золотыми глазами. Обезглавленное племя выкрикивало угрозы, но больше скорбело по ушедшему вождю.

«Всё-таки его тут очень любили», — подумал Дейл и приготовился к новой схватке.

Атмосфера стремительно накалялась. Казалось, битва неминуема.

Как вдруг от демонов отделился юноша, лицом отдалённо напоминающий Шестого. Он подошёл к Дейлу, злейшему врагу, и… низко поклонился.

— Вы позволите забрать тело нашего вождя?

— Пожалуйста. Я отомстил, большего мне не нужно, — ответил Дейл, удивившись вежливости. Он уже настроился на проклятия и оскорбления.

Юноша, похоже, догадался об этом и пояснил:

— Мы уважаем вас как сильного воина. Смерть на поле боя — это огромная честь для нас. И наш закон. Пойдя против него, мы опозорим нашего вождя.

Конечно, внутри он кипел от ярости, однако нерушимо верил в благородство вождя и избранный им путь.

— Вы сохранили честь нашего вождя, и мы глубоко признательны вам за это.

Не «прощаем», а «признательны».

Юноша намекал, что следующая их встреча не пройдёт так же мирно. Всё племя ополчится на злейшего врага, и полное отсутствие шансов на победу их не остановит. Но сейчас — только сейчас — они позволят Дейлу уйти из уважения к его великодушию.

— Я буду молиться, чтобы мы никогда больше не встретились, — ответил Дейл и развернулся, чтобы уйти.

Он не хотел вырезать под корень это маленькое, но гордое и добропорядочное племя.

Как и пообещал внук Шестого, демоны не стали атаковать их с Хагелем в спину.

Вскоре кочевое поселение превратилось в сплошное тёмное пятно, а потом и вовсе растворилось в сумерках.

Только тогда Хагель остановился.

— Кажется, я понял, о каком уважении ты говорил, — сказал он, расправляя крылья.

Они отошли от поселения, потому что в момент взлёта волк оставался наиболее беззащитным. В одиночку он увернулся бы от неожиданной атаки, но не с седоком. Хагель не особо доверял племени Шестого и рядом с ними постоянно держался настороже. Возможно, он беспокоился о них даже сильнее, чем Дейл.

— Я ненавижу их. Но если я перестану быть собой, она, скорее всего, не простит меня.

— Возможно, — отозвался Хагель, не спрашивая, кого имел в виду Дейл.

— Я убью архидемонов. И верну Латину.

Юноша взобрался на спину волка и посмотрел на далёкий горизонт, где угасало алое зарево ушедшего заката.

«Нет никаких гарантий, что смерть всех архидемонов вернёт Латину. Но они забрали её, а значит, печать как-то завязана на них. По крайней мере, так мне хочется верить. И всё же я обязан вернуть Латину. Иначе… вместе с ней исчезну и я».

Дейл стиснул левую руку, слушая вой ветра и хлопки крыльев.

Примечания переводчика:

1. Возможно, от немецкого hagel — град.