Майк дождался, пока захлопнется дверь. Прислушался к шагам Макс по бетонному крыльцу. Убедившись, что она ушла, он сжал кулаки и зажмурился так сильно, что всё тело задрожало.

Парень стиснул зубы. Если бы он не сделал этого, то, вероятно, закричал бы. Крик отчаяния, досады и гнева бурлил в груди, и ему потребовалось всё самообладание, чтобы не дать ему вырваться наружу, как льву из клетки.

Глядя на уведомление о правонарушении, Майк думал о сообщении от тёти. Или ещё о чём-то. Майк знал, что это значит. Чёрт бы побрал тётю Джейн. Когда же она наконец оставит его в покое?

Майк покачал головой.

— Никогда, — произнёс он вслух.

Глубоко вздохнув, постарался отвлечься от мыслей о тёте. Запах соуса и сыра напомнил ему о еде, но эта мысль тут же вызвала приступ тошноты.

Майк встал и посмотрел на недоеденную лазанью. Она остыла, и сыр начал застывать. Он хотел было выбросить её в мусорное ведро, но, возможно, если разогреет её, то сможет уговорить Эбби поесть.

Стараясь не дышать, но всё же решив попытаться накормить сестру, парень поставил лазанью в маленькую микроволновку рядом с плитой. Он нажал несколько кнопок и повернулся, чтобы пойти в комнату Эбби.

Когда Майк обернулся, то увидел уведомление о правонарушении. Его охватили гнев и разочарование, он схватил листок, смял его и бросил в мусорное ведро, которое стояло под кухонной раковиной. Затем пнул ведро, захлопнул дверцу шкафа и посмотрел на грязный белый потолок.

В трёх футах над головой Майка паук карабкался по длинной нити. Она была прикреплена к недостроенной паутине, которая тянулась от неровного стеклянного плафона на потолке в угол комнаты.

— Иди, — сказал Майк пауку. Он надеялся, что этому существу повезёт навести порядок в своём домике лучше, чем ему самому.

***

Эбби обожала свою палатку, но ещё больше она любила свой рабочий стол. Жаль, что стол нельзя было поставить в палатку. За ним так удобно рисовать!

Девочка сидела, теребя лямку любимого красного комбинезона, и смотрела на карандаши рядом с альбомом. Какой цвет лучше подойдёт для большой ёлки?

Эбби выбрала самый тёмный зелёный карандаш и начала обводить пушистые веточки высокого дерева.

Оранжевая лампа на столе светила ярко, как солнце, и жёлтое солнце над ёлкой на рисунке Эбби стало ещё ярче.

Тёплое сияние настольной лампы делало друзей Эбби, животных, а также черноволосого мужчину и девочку у ёлки ещё счастливее, чем она хотела.

Даже когда Эбби склонилась над ёлкой, украшая её десятками маленьких зелёных сосновых иголочек, она не могла не взглянуть на свои творения.

Она хотела, чтобы все выглядело так, будто они водят хоровод, но не была уверена, что у неё получилось. Однако широкие улыбки на лицах её персонажей ясно давали понять, что они играют и хорошо проводят время.

На секунду Эбби замерла, потому что чувства не позволяли ей сосредоточиться на рисунке. Если бы только он стал реальностью. Эбби хотелось, чтобы Майк иногда играл с ней. Раньше он играл, но в последнее время...

Эбби обернулась, услышав, как скрипнула дверь в спальню. Она оглянулась через плечо, когда Майк вошёл в комнату.

Брат поднял руку в знак приветствия, и Эбби ответила ему тем же. Затем снова повернулась к рисунку и продолжила выводить зелёные иголки.

— Что рисуешь? — спросил Майк, проходя по ковру.

— Деревья, — просто ответила Эбби.

Она подняла глаза, когда Майк остановился рядом с её стулом. Он назывался стул "со спинкой-лестницей", так сказал ей как-то Майк.

Этот стул не нравился ей так сильно, как письменный стол. Он был жёстким, и у неё начинала болеть спина, если она долго сидела на нём. Поэтому иногда девочка рисовала в своей палатке, хотя рисунки там получались не такими хорошими.

Рука Майка скользнула по плечу Эбби. Брат указал на мужчину на её рисунке.

— Узнаю этого красавчика, — он ткнул пальцем в одного из друзей Эбби. — А это что за чувачки?

Эбби продолжала работать над ёлкой.

— Мои друзья, — ответила она. — Это ещё не всё.

Майк вздохнул у уха Эбби. Она не обратила внимания на его невысказанное недовольство. Она знала, как брат относится к её друзьям.

Пол заскрипел, когда Майк отодвинулся от стула Эбби.

— Ты можешь закончить позже, — сказал он с грустью в голосе. — Пора есть.

Эбби отложила зелёный карандаш и взяла жёлтый, чтобы добавить ещё немного деталей к одному из друзей.

— Я не голодна.

Майк вздохнул ещё раз. Эбби не почувствовала этого, но вздох был громче.

— Давай, пойдём. Тебе нужно поесть.

Пол снова скрипнул, и рука брата легла на плечо Эбби. Он попытался поднять её со стула.

— Нет! — воскликнула Эбби, выронив карандаш, и резко повернулась.

Это слово вырвалось из её уст, как вой сирены, то повышаясь, то понижаясь по высоте и громкости. Эбби дёрнула рукой, пытаясь освободиться от руки Майка.

Как только она отстранилась, Майк отпустил её. Эбби потёрла руку. На самом деле ей не было больно. Майк держал её крепко, но не грубо. Он никогда не был грубым.

Майк вздохнул в третий раз, отошёл от Эбби и присел на краешек её кровати. Эбби осталась сидеть на стуле и смотрела на него. Матрас прогнулся под его весом, и пружины заскрипели.

Майк потёр лицо руками. Потом посмотрел на Эбби словно собираясь умолять ее об одолжении.

— Эбс, — сказал он очень мягко, — день у меня сегодня был... — Майк сглотнул и покачал головой. — Пойди, поешь, а? Пожалуйста.

Эбби посмотрела на брата и заметила, что он какой-то бледный, а морщинки у глаз собрались сильнее, чем обычно. Она перевела взгляд на матрас.

— Ты сидишь на моём друге.

Майк усмехнулся и встал.

— Да делай, что хочешь, чёрт возьми. Мне всё равно.

Майк двинулся к двери, но вдруг остановился. Он снова заговорил, стоя спиной к Эбби.

— Но ты должна знать, что случается с детьми, которые не ужинают.

Парень повернулся к Эбби медленно, как в замедленной съёмке. Он посмотрел на неё искоса и скорчил гримасу, которая, как поняла Эбби, должна была выражать злость. Брат пытался изобразить одного из злодеев из мультфильма.

Эбби не хотела участвовать в глупой игре, поэтому промолчала. Она посмотрела на него, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Когда дети не едят, — сказал Майк, наклоняясь вперёд, — они навсегда остаются маленькими.

Эбби пожала плечами и закатила глаза.

— И это значит, что они умрут, так и не покатавшись на аттракционах для взрослых в парке развлечений, — сказал Майк, погрозив ей пальцем.

Эбби чуть не улыбнулась, но передумала. Она отвела взгляд и посмотрела на пустую кровать.

— Мой друг говорит, что ты дурак, — сказала Эбби, снова взглянув на Майка.

Лицо брата окаменело. Вена на лбу вздулась и, казалось, пульсировала под кожей. Эбби показалось, что она услышала, как он заскрежетал зубами, когда повернулся и пошёл к двери.

Майк остановился, не дойдя до двери. Обернулся к Эбби.

— Я, по крайней мере, настоящий, — сказал он жёстко и недружелюбно.

Вышел из комнаты и хлопнул дверью. Через пару секунд шум затих, а неприятное ощущение от слов Майка осталось.

Эбби посмотрела на кровать.

— Он не это имел в виду, — тихо сказала она. — У него стресс.

Из-за двери донёсся приглушённый и далёкий крик брата:

— Нет у меня никакого стресса!

***

Майк сел на расправленную кровать. Он сделал это так резко, что спинка кровати стукнулась о стену.

Где-то вдалеке залаяла собака. За окном было слышно, как шуршат шины и работает мотор.

Майк посмотрел на свою подушку. Всё, чего ему сейчас хотелось, — это лечь и зарыться в неё лицом, как страус, и забыть обо всём на свете. Но сон не шёл.

Парень приподнялся на кровати и полез под матрас за пузырьком с таблетками. Обхватил пальцами гладкую пластиковую бутылочку и закрыл глаза, чувствуя, как ему сразу становится легче. Открыл крышку, защищающую таблетки от любопытных детских рук, и вытащил одну таблетку. Сразу закинул её в рот и потянулся за стаканом воды на тумбочке. Выпил пару глотков, чтобы запить таблетку.

Вот и всё. Можно было забыть об этом дне.

Майк наклонился вперёд и включил кассетный проигрыватель. Его спальню тут же наполнили звуки леса.

Парень закрыл глаза и прислушался к птичьему щебету, треску веток на ветру. Он глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Потом лёг на кровать.

Открыв глаза, Майк посмотрел в потолок. Он вспомнил события прошедшего дня, которые пронеслись перед ним, как слайд-шоу. Его взгляд остановился на плакате, прикреплённом к потолку.

Над верхушками мохнатых сосен красовались слова, написанные ярко-жёлтыми печатными буквами.

«СКУЧАЕШЬ ПО РАЗВЛЕЧЕНИЯМ? ПОСЕТИ НЕБРАСКУ!»

Майк смотрел на деревья, и в его голове продолжалось слайд-шоу. Он видел уродливое кирпичное государственное здание, видел неровную юбку социального работника, видел талон с номером 27. Видел самодовольное лицо Рэглана. Видел много надписей «ТРЕБУЕТСЯ РАБОТНИК» и как ему качали головой, когда говорили, что он не подходит для этих вакансий. Видел большие глаза Макс и тёмные глаза Эбби. Видел красное уведомление о правонарушении и лазанью, которую выбросил, потому что слишком долго грел её в микроволновке, а Эбби так и не вышла из комнаты поесть.

«Дыши», — сказал он себе, прислушиваясь к журчанию ручья, которое доносилось из магнитофона.

Бросил взгляд на сосны, полностью погрузившись в процесс, чтобы остаток дня пролетел незаметно.

Майк вспомнил тот вечер, когда впервые повесил плакат. Тогда ему эта идея показалась нелепой, но он был в отчаянии. Целая вечность прошла, прежде чем звуки с кассеты и изображение плаката сотворили своё волшебство. Но теперь эффект был более быстрым.

В одно мгновение разум Майка стряхнул с себя дневные мысли. Его сознание переместилось в лес, где сосны стояли на своих местах, а звуки природы стали более яркими и настоящими...

Майк внимательно смотрел вокруг. Он чувствовал себя как дома. Лес больше не был изображением на картинке; деревья не были неподвижными, как на фотографии — они двигались. Звуки доносились не из записи, а из настоящего леса. Ветер, который слышал Майк, покачивал деревья в лёгком ритме, наклоняя их то в одну сторону, то в другую.

Майк почувствовал, как его веки дрогнули, а затем начали опускаться. Он закрыл глаза.

Но деревья никуда не делись.

Лёгкий ветерок играл с тяжёлыми сосновыми ветвями. Они покачивались взад и вперёд, словно танцуя.

Солнечный луч пробивался сквозь ветви и освещал ярко-зелёную траву. Капельки влаги на травинках сверкали в лучах света.

Над травой, залитой солнечным светом, по дуге мелькнул оранжевый игрушечный самолёт.

Малыш Гаррет крепко держится за самолетик. На вид ему около четырёх лет. У него растрёпанные чёрные волосы и губы бантиком.

— Гаррет, — зовёт его женский голос. — Не убегай далеко.

Гаррет и его самолетик проносятся мимо стола для пикника и исчезают из виду. В этот момент красные капли кетчупа разлетаются по бургеру, лежащему на бумажной тарелке на столе.

Мимо стола проходит улыбающийся темноволосый мужчина, похожий на взрослую версию маленького Гаррета. Он несёт пару спальных мешков и зовёт:

— Как насчёт бургера с кетчупом, дорогой?

Двенадцатилетний Майк, всегда жизнерадостный и улыбчивый, смотрит на свою маму. Она держит в руке бутылку кетчупа и подмигивает сыну.

— Всё становится вкуснее с кетчупом, правда, Майк? — спрашивает она.

— Правда! — отвечает Майк и тянется за газировкой, но случайно опрокидывает бутылку.

Газировка выливается из бутылки и разбрызгивается по столу. Коричневая жидкость шипит, растекаясь по деревянной поверхности.

— Ой! — восклицает мама и отворачивается от стола. — Я сейчас принесу полотенце. Присмотри за братом.

Майк начинает поворачиваться к Гаррету, и тут мимо него пролетает фрисби. Майк едва успевает отскочить, чтобы диск не задел его по лицу.

Мальчик вскакивает и отбегает от стола, чтобы подобрать ярко-синий диск. Фрисби приземлился на краю семейного лагеря. Майк быстро добегает до диска и наклоняется, чтобы поднять его.

Когда он сжимает пластиковый ободок диска, то слышит звук автомобильного двигателя. Майк выпрямляется и оглядывается. Машины он не видит, но кое-что важное всё-таки замечает.

— Гаррет! — зовёт Майк.

Он оглядывается по сторонам, но брата нигде нет. Фрисби всё ещё у него в руке, и он начинает идти в сторону лагеря. Сначала он идёт медленно, но затем его охватывает беспокойство из-за отсутствия брата. Майк ускоряет шаг и бежит к деревьям, которые растут вдоль небольшой дороги, ведущей к лагерю.

— Гаррет! — снова зовёт Майк.

Вдруг он слышит звук шин, скользящих по гравию. Сквозь деревья он видит, как отъезжает большая чёрная машина.

Майк срывается с места и мчится со всех ног.

— Гаррет! — кричит он во всё горло.

Мальчик уже среди деревьев. Острые сосновые иглы хлещут его по лицу. Ветви пытаются схватить его. Под ногами хрустят упавшие ветки и шишки. Майк вдыхает резкий запах смолы и влажный аромат земли.

Он выскакивает из леса как раз вовремя, чтобы увидеть, как чёрная машина набирает скорость. Она проносится всего в пятидесяти футах от него.

Майк смотрит в сторону удаляющейся машины, тяжело дыша. Его сердце сжимается, когда он видит её заднее стекло.

— Гаррет! — хрипит он.

Братишка смотрит на Майка через окно, его лицо бледнеет, а глаза широко раскрываются. Он сжимает в руках оранжевый самолётик и прижимает руку к стеклу. В глазах Гаррета появляются слёзы, его рот открывается, и он начинает кричать. Майк тоже открывает рот и кричит...

Будильник Майка издаёт пронзительный писк, похожий на лассо, которое вырывает его из сна. Парень морщится и тянется к будильнику.

Сегодня ему удаётся нащупать верхнюю часть будильника. Как только звук прекращается, Майк плавно начинает выполнять утренние ритуалы: выключает магнитофон, перематывает его, прячет таблетки под матрас и делает отжимания.

Голова сегодня болит не так сильно, но это не значит, что он чувствует себя лучше. Он не почувствует себя лучше, пока не сможет всё исправить. И после тринадцати лет попыток он начинает думать, что это никогда не произойдёт.