Верхняя ложа арены, отведённая для благородных семей и глав боевых кланов, возвышалась над остальными местами, словно остров среди бушующего моря. Она была просторной и украшена тяжёлыми шёлковыми занавесями тёмно-красного и золотого цветов, с вышитыми гербами великих кланов и семей, чьи предки оставили след в истории турниров. Мягкие подушки покрытые узорчатой парчой, были разложены на низких скамьях, а рядом стояли столики с изысканными блюдами и напитками, приготовленными специально для аристократов. Окна ложи были широко распахнуты, чтобы давать привилегированным гостям лучший вид на арену, но в то же время отгораживали их от гула толпы — звуки с нижних ярусов доносились приглушённо.

Благородные кланы, собравшиеся здесь, словно олицетворяли богатство и силу своих родов. Их одежды были выполнены из лучших тканей — длинные, обшитые золотом или серебром одеяния, сложные и продуманные узоры, характерные для каждого клана. Модные шляпы или тюрбаны дополняли наряды, перья редких птиц и драгоценные камни сверкали в прическах и аксессуарах. Каждый, кто сидел здесь, представлял элиту общества, людей, чей голос мог изменить ход не только турнира, но и политики империи.

На одном из дальних мест, под большими знаменами с изображением тигра, расположились представители клана Бао. Этот боевой клан, знаменитый своими звериными техниками и многолетней военной историей, был известен своей суровостью и мастерством в искусстве ближнего боя. Глава клана, Бао Линь, сидел на возвышении, с достоинством поправив свою тёмно-зелёную одежду, украшенную вышивкой в виде тигра. Его лицо было скрыто под тенью широкополой шляпы, из-под которой лишь изредка виднелись его острые черты лица и цепкий взгляд. Его возраст был почтенный, но всё ещё в теле этого воина ощущалась сила — словно затаившийся хищник, ожидающий своего момента. Его седые волосы были уложены в аккуратный пучок, а на шее висела драгоценная подвеска, символ его высокого положения в клане.

Рядом с ним сидел его младший брат, Бао Юнь, с которым он часто делился мыслями по поводу участников турнира. Бао Юнь, в отличие от главы, был более эмоционален и экспрессивен. Он сидел, чуть пододвинувшись вперёд, активно комментируя бой Линь Шэна и Сяо Мэй.

— Этот Линь Шэн… — начал Бао Юнь, потирая подбородок, — он, кажется, почти всегда знает, где будет его противник. Как будто он читает их мысли.

Бао Линь молчал несколько секунд, прежде чем медленно кивнуть, его проницательный взгляд не отрывался от арены, где бой только что завершился.

— Это не чтение мыслей, — тихо произнёс он, словно размышляя вслух. — Я видел это раньше… Очень давно. Это не только предугадывание, это копирование.

Бао Юнь нахмурился, не понимая.

— Копирование?

Бао Линь продолжал, теперь его взгляд был сосредоточен, он словно просматривал в памяти старые битвы, давно забытые.

— Да… его движения. Ты заметил первый приём с локтем? Это была техника предыдущего оппонента. Он не просто впитывает различные стили, он копирует их, а потом использует в бою, как будто это его собственные техники. Техника с локтем — это был точный повтор движения одного из бойцов в этом турнире. Но не просто повтор. Он улучшает её, адаптируя под свой бой.

Бао Юнь замолчал, внимательно слушая. В его глазах мелькнуло понимание.

— Ты хочешь сказать, что он использует их собственные техники против них? И не просто повторяет, а делает их лучше?

Бао Линь вздохнул.

— Именно так. Сначала он изучает своего противника, а затем использует его силу против него. Но вот что меня беспокоит… Я видел подобное раньше. Много лет назад, в одном из древних кланов, был человек, владеющий подобной техникой. Техника копирования и адаптации. Но его клан исчез, и сам он, кажется, пропал бесследно. Неужели Линь Шэн связан с теми мастерами?

Он потерялся в своих мыслях, его взгляд снова обратился к арене, где медики уже выносили Сяо Мэй, а Линь Шэн спокойно стоял, вглядываясь в толпу.

Бао Юнь нахмурился ещё сильнее, стараясь вспомнить всё, что они знали об этом таинственном участнике турнира. Но чем больше они думали, тем больше загадок возникало вокруг Линь Шэна.

Как только были объявлены имена следующих бойцов, арена вновь заполнилась шумом и предвкушением. Первым вызвали:

— Лэй Вэнь!

Толпа встретила его громким ревом. Лэй Вэнь был одним из фаворитов, и многие делали ставки именно на него. Его техника не была похожа на технику Сяо Мэй, чья сила основывалась на скрытности и молниеносных ударах в тени. Это был не изящный и ловкий стиль Фэй Линя, который избегал атак и изматывал противников своей гибкостью. Нет, техника Лэй Вэня была куда более прямолинейной и стремительной. Он полагался на скорость, направленную прямо на противника, а каждая атака была точной и мгновенной. Лэй Вэнь демонстрировал впечатляющую скорость, которая сочетала в себе равную силу и молниеносную реакцию его движения поражали быстротой и мощью.

Лэй Вэнь, одетый в чёрные и серебряные одеяния с символами молнии, шагнул на арену уверенно, его взгляд был сосредоточен, а каждое движение — отточено. Зрители восхищённо следили за ним, обсуждая его шансы на победу.

Затем объявили его противника:

— Чжао Дун, прозванный Тигром Южных гор!

Когда Чжао Дун ступил на арену, толпа взвыла от предвкушения. Его грозное прозвище было известно многим, но о его стиле боя ещё ходили слухи. Чжао Дун не полагался на стойкость или выносливость, как могло бы показаться из-за его массивного телосложения. Его стиль боя был основан на молниеносных передвижениях и мощных атаках, как у тигра, который мгновенно находит свою жертву и наносит сокрушительный удар. Но его особенность заключалась в способности к кратковременным, но чрезвычайно интенсивным всплескам силы. Это позволяло ему моментально захватить инициативу в бою и сразить противника быстрыми ударами, подобно хищнику, который внезапно нападает на свою добычу. Однако эта техника имела свою слабость — она требовала колоссальной энергии, что делало его уязвимым по мере того, как бой затягивался.

Чжао Дун, как и Лэй Вэнь, выглядел абсолютно спокойным и уверенным. Его короткий смех эхом прокатился по арене, когда он увидел своего противника. Тигр Южных гор был массивен, его мощные мышцы перекатывались под кожей, но в его движениях угадывалась невероятная гибкость и скорость, как у настоящего тигра, готового к прыжку.

— Лэй Вэнь! — громко воскликнул он, широко улыбаясь. — Какой достойный противник! Я рад, что мне выпала честь сразиться с тобой. Я уже жду момента, когда ты покажешь свою скорость!

Лэй Вэнь сдержанно улыбнулся в ответ. Его голос был спокойным, но в глазах читалась решимость.

— Я тоже рад встретиться с тем, кого называют Тигром Южных гор, — сказал он, чуть склоняя голову. — Надеюсь, ты оправдаешь своё прозвище.

Чжао Дун расправил плечи, его глаза сияли азартом. Он сжал кулаки, готовый к бою, а его дыхание участилось от возбуждения.

— Не сомневайся, я тебя не разочарую, — с улыбкой ответил он. — Ты узнаешь, почему меня так называют!

Зрители напряжённо следили за каждым движением бойцов. Их сердца замирали в предвкушении. Столкновение двух разных миров — невероятная скорость Лэй Вэня против дикого стиля Тигра Южных гор — обещало стать одним из самых захватывающих боёв турнира. Все знали, что этот бой войдёт в историю.

Толпа гудела, делая последние ставки. Каждая секунда тянулась вечностью, а напряжение только росло.

Судья резко опустил руку, давая сигнал к началу боя, и в ту же секунду оба бойца рванули друг к другу, словно дикие звери, не дав ни себе, ни зрителям времени на передышку.

Лэй Вэнь первым атаковал — его скорость была ошеломляющей. Кулак устремился вперёд, нацеливаясь в грудь Чжао Дуна. Воздух вокруг Лэя дрожал, его удары разрезали пространство, как лезвия. Но Чжао Дун, несмотря на массивное телосложение, неожиданно для всех изогнулся, уходя в сторону с гибкостью, которую никто не ожидал увидеть. Он двинулся в ответ, разворачиваясь всем корпусом, и его кулак, будто молот, стремительно направился в сторону Лэя.

Лэй Вэнь едва успел отскочить в сторону, и удар Чжао, подобно удару тигра, пронёсся мимо, взметнув пыль с арены. Лэй был быстр, но Чжао Дун, словно настоящий хищник, преследовал его движение, резко сокращая дистанцию. Каждый раз, когда Лэй отходил назад, Чжао оказывался уже впереди, не давая ему пространства для манёвра.

Лэй снова ринулся вперёд — теперь его кулаки мелькали так быстро, что их было почти не видно. Один, два, три удара подряд — всё целилось в жизненно важные точки Чжао. Но тот будто предвидел каждое движение: резко приседая, он уходил от одного удара, перекатывался от другого, а затем в ответ сбрасывал свою сокрушительную силу. Его мощь проявлялась в каждом движении, но при этом он двигался с ловкостью тигра — прыжки и развороты, каждый из которых заканчивался свирепой атакой.

Одновременно с уклонением Чжао Дун нанёс сокрушительный удар ногой. Лэй Вэнь едва успел поставить блок, но сила удара была такова, что его отбросило на пару шагов. Сила тигра была неоспорима. Но Лэй моментально восстановил равновесие и снова ринулся в бой, словно молния, пересекающая небо. Его движения стали ещё быстрее. Кулаки с невероятной точностью и силой пробивали воздух. Он целился в слабые места — локти, колени, виски. Каждый удар был рассчитан, но Чжао Дун не позволял ударить себя по-настоящему серьёзно.

И вот, когда Лэй Вэнь бросился в новый рывок, Чжао Дун резко двинулся вперёд, словно настигающий хищник. Его кулак со всей яростью устремился к Лэю. Но Лэй Вэнь успел уклониться, сделав короткий шаг в сторону, и его локоть с ужасающей скоростью врезался в рёбра Чжао Дуна. От удара воздух вышел из его лёгких, но тот ответил мгновенно — развернулся на пятке и, вращаясь всем телом, нанёс удар ногой по бедру Лэя. Этот удар заставил Лэя пошатнуться, мышцы его ноги напряглись, но он не отступил.

Бойцы больше не сдерживались. Их удары становились всё более яростными и точными. Лэй Вэнь продолжал использовать свою молниеносную скорость, чтобы наносить контр-удары. Его ноги двигались так быстро, что казалось, будто он левитирует над землёй. Вокруг Лэя начался едва заметный свист воздуха от скорости его движений, и каждый удар сопровождался яростным напором.

Чжао Дун, несмотря на свою огромную силу, не отставал. Он с яростью отводил удары Лэя, и каждое его движение было подобно свирепому прыжку тигра. Но его техника была опасной. Каждый раз, когда он взрывался серией мощных ударов, его дыхание становилось всё более тяжёлым. Тем не менее, ни один из них не сбавлял темпа.

Зрители сидели в полной тишине, заворожённые этим боем. Каждый новый удар, каждый уклон или блок сопровождался замиранием сердец. Казалось, что напряжение в воздухе могло разорвать саму арену. Все чувствовали, будто сами участвуют в этом сражении, и никто не мог даже вдохнуть, не отрывая взгляда от противников.

Кровь била из рассечённой брови Лэя, его дыхание стало тяжёлым, но он по-прежнему оставался собранным, его глаза горели. У Чжао был сбит ритм дыхания, но он лишь усмехнулся и снова бросился вперёд.

— Это всё, на что ты способен?! — выкрикнул Чжао, снова атакуя. Его удары напоминали обрушившиеся волны — один мощнее другого. Лэй же, ответив коротким рывком вперёд, нанёс удар локтем в грудь Чжао, заставив его слегка осесть.

Снова и снова они сталкивались — молния против тигра. Каждый раз, когда казалось, что кто-то одержит верх, другой перехватывал инициативу. Удары сопровождались всполохами силы, на арене слышался грохот столкновений, но никто не собирался сдаваться.

Бой между Лэй Вэнем и Чжао Дуном вышел за пределы техники и силы. Их удары стали хаотичными, ритм дыхания сбивался, но ни один из них не собирался уступать. Они оба истощены, их мышцы трещат от боли, но они уже не думают о стратегиях и уклонениях. Оба одновременно схватили друг друга за воротники, уставшие руки сжимали ткань, и они начали бить кулаками друг друга в голову, больше полагаясь на ярость, чем на технику.

Лэй Вэнь целился в виски и челюсть Чжао Дуна, его кулак, пусть и ослабленный, находил свою цель с каждым ударом. Но и Чжао, не уступая, отвечал. Его удары не были столь быстры, но каждая атака ощущалась как молот. Они больше не уклонялись и не ставили блоки. Всё, что им оставалось — это выдержать, продолжая наносить удары с каждым выдохом.

Кровь капала с их лиц, их брови рассечены, а глаза отказывались фокусироваться. Но кулаки продолжали двигаться, удар за ударом, словно механизм, который уже невозможно остановить. Лэй бил со всей силы не сбавляя темп. Чжао отвечал тем же, с каждым разом вкладывая в удары всё, что осталось. Удары попадали в скулы, челюсти, лбы — не было точности, только чистая сила и упорство.

Зрители замерли. Бой перестал быть демонстрацией мастерства. Это было нечто большее — столкновение двух непоколебимых волей, которые отказывались признать поражение. Казалось, что арена сама содрогается от их напряжения, от последнего запала, что двигал бойцами вперёд.

И вот, одновременно, их кулаки снова встретились с головами друг друга. Этот удар стал кульминацией, последним усилием. Они оба пошатнулись, замерли на мгновение, а затем рухнули на землю.

Наступила полная тишина. Даже ветер, который обычно развевал флаги на вершинах арен, замер, будто уважая этот момент. Все замерли, затаив дыхание, не веря своим глазам. Кто-то шептал, другие закрывали рты руками, боясь проронить хоть звук. Оба бойца лежали неподвижно, их тела были измождены, лица в крови и синяках.

Секунды тянулись вечностью, пока вдруг зрители не заметили слабое движение. Лэй Вэнь, с дрожащими руками, медленно начал подниматься. Его тело едва слушалось его, ноги подгибались, но он, скрипя зубами, нашёл в себе последние силы. Его лицо было побледневшим, губы потрескались, но глаза всё ещё горели непоколебимой решимостью.

Чжао Дун остался лежать на земле, его грудь медленно вздымалась и опадала, но сознание покинуло его. Однако, на его лице всё ещё сохранялась широкая, радостная улыбка — он сражался до конца, как и обещал.

Толпа разразилась криками. Лэй Вэнь стоял, пошатываясь, но победил. Зрители взорвались аплодисментами, их сердца ещё были сжаты напряжением, но осознание того, что они стали свидетелями столь невероятного боя, захлестнуло их.