Вчерашнего дня не было. Вовсе нет! Ничего не случилось. Ничего постыдного, абсолютно. Кровь на подбородке и одежде? Несчастный случай на охоте. Я охотилась на оленя. Да, на оленя. Свирепым, надо сказать, оленем он был.

Я иду по тропе, вьющейся вдоль границы между самой Луизианой и землями индейцев. Несмотря на вчерашние излишества, я уже чувствую Жажду.

А ещё мне немного одиноко.

Никак не ожидала, что так случится. Я в пути всего неделю, но обычный разговор с этим человеком, Туссеном, напомнил мне о том, от чего я отказалась. Мне хочется поговорить с кем-то, хочется узнать что-то новое, обсудить идеи. Я не хочу превращаться в какую-то отшельницу.

Поразительно, как легко приземлённое заявляет о своих правах. Когда я прислуживала той рыжеволосой сучьей королеве, я мечтала лишь о том, чтобы меня оставили в покое. В Гонтлете я жаждала только зрелищ, а теперь мне нужно общество. Таков удел человеческий — всегда желать большего, и смерть не сделала меня исключением.

Я вздыхаю и поправляю рюкзак. Теперь у меня ровно три наряда, один из которых — боевое платье с дырой на груди. Стоило захватить швейный набор…

Я слишком поспешно обошла Мобил. Нужно было остановиться и пополнить запасы. Тот факт, что мне не нужна еда, ослепил меня и…

Я замираю на тропе. Вот уже два дня я иду по лесистой местности. Холмы, древесные стволы и редкие валуны ограничивают обзор, несмотря на остроту моих глаз.

Я закрываю их.

Слышу треск и стоны живой древесины, далёких птиц, шум ветра.

Странно. Клянусь, я что-то почувствовала. Не ту ауру, которую я связываю с магическими существами, а нечто более слабое и менее живое.

Хм.

Я прибавляю шаг и сворачиваю с тропы к вершине ближайшего холма. Инстинкты никогда меня не подводили. Что-то здесь не так.

Добравшись до верха, я оглядываюсь: ничего, кроме деревьев и тишины. Забираюсь на самый высокий бук, впиваясь когтями в кору. Снова ничего, а пальцы теперь липнут от смолы.

Чувство то пропадает, то возвращается — всё ближе и отчётливее. Понятия не имею, что это может быть, но на ум приходит лишь одно объяснение. Кто-то или что-то выслеживает меня.

Броситься наутёк? Смогу ли я? Бег разжигает Жажду, а найти здесь кровь на скорую руку будет непросто.

Устроить засаду? Бессмысленно, если они знают моё точное местоположение. Хм. Возможно, и не знают. Полагаю, тот, кто меня выслеживает, делает магический эквивалент крика в лесу: кричит, чтобы найти кого-то, и этот кто-то «откликается» своим присутствием.

Мне нужно больше информации. Я спрячусь и подожду, чтобы увидеть, кто это, и при первом же признаке опасности исчезну, точно ветер.

Через полчаса чувство возвращается. Точь-в-точь как прежде.

На меня охотятся, я в этом уверена. Однако преследователь остановился.

Я жду ещё полчаса — без изменений. Чувство не возвращается, и то, что из этого следует, пугает меня. Скорее всего, кто бы это ни был, он знает моё примерное местонахождение. Он решил остановиться, когда заметил, что и я не двигаюсь. И я наконец понимаю почему. Время играет против меня.

Если они могут выслеживать меня при свете дня — мне конец. Большинство вампиров защищают себя, почивая в крепостях под охраной верных слуг. Налёт на цитадель наглядно это показал. У меня такой защиты нет. Моё единственное преимущество в скрытности заключалось в том, что меня никто не искал — до этого момента. Здесь нет ни лабиринта, ни скал, которые укроют меня от того, кто вышел на мой след. Будет детской забавой отыскать моё тело в какой-нибудь медвежьей берлоге или заброшенной лачуге и покончить со мной.

Как же это вышло? Мне казалось, я была осторожна.

Ба, неважно. Я должна выяснить, с кем имею дело. Моё единственное спасение в том, что враг предпочитает дождаться момента, когда я буду беззащитна, а значит, он не уверен, что сможет одолеть меня в честном бою.

Однако у меня нет способа выследить его. Как же мне поступить?

У меня превосходное зрение, слух и обоняние. Нужно пустить их в ход. У меня также есть разум, какой-никакой.

Я была в пути неделю, двигаясь в основном на север, а теперь на восток. Значит, преследователь по логике вещей находится позади. Нужно вернуться по своим следам. Во-вторых, тот, кто меня выслеживает, с высокой вероятностью разумен. Сомневаюсь, что зверю хватило бы сообразительности ждать рассвета, чтобы прикончить добычу. Вполне вероятно, что враг шёл по тропе.

На всякий случай я достаю и заряжаю ружьё, радуясь, что давно не было дождя. Проверяю, под рукой ли нож Химены.

Без привкуса сала на бумажном патроне я бы вполне обошлась. Пф!

Я иду назад, останавливаясь каждые три сотни шагов. Закрываю глаза и прислушиваюсь к звукам, пробую воздух. Не заметив ничего необычного, продолжаю путь.

Так проходит целый час, и мне становится всё труднее не поддаваться Жажде. Может, бросить всё и отправиться к тем аванпостам, о которых упоминал Туссен, поохотиться и вернуться? Это заняло бы всего пару часов…

Нет! Я близко, я чувствую.

Я так отвлеклась, что, когда «следящая штуковина» вновь даёт о себе знать, я вскрикиваю от неожиданности. Теперь ощущение ближе и сильнее, чем когда-либо! Хочется просто метаться кругами и…

Нет. Сосредоточься, Ариана, ты справишься.

Это было похоже на пульсацию, на рябь на поверхности спокойного озера. Концентрические круги, расходящиеся и отражающиеся от препятствий.

Я всё ещё не могу понять, откуда идёт сигнал, он может быть где угодно… Я разочарованно шмыгаю носом, и тут меня озаряет. Появился новый запах. Я бросаюсь вперёд по тропе и наконец нахожу источник: конский навоз.

Подхожу ближе. Судя по всему, он ещё совсем свежий. Опускаюсь на колени и вглядываюсь в землю. Кое-где видны глубокие отпечатки копыт с подковами.

Я не эксперт по следам, но уже могу кое-что сказать. На меня охотятся люди, потому что вампиры и оборотни не ездят верхом — по крайней мере, во время охоты. Индейцы не используют железные подковы. Наконец, их больше одного, но не слишком много. Значит, это небольшой отряд либо служителей Гавриила, либо магов. Учитывая, что за мной точно следят с помощью магии, склоняюсь к последнему.

Это крайне скверно. У них могут быть способы скрывать своё присутствие или становиться невидимыми. Может, они даже могут превращаться в тритонов! И что же мне тогда делать, как их искать?

Я иду по следам до поворота дороги, где они исчезают. Быстро соображаю: они решили свернуть с тропы именно в тот момент, когда поняли, что я больше не двигаюсь. Время на исходе, как и моё терпение. Я должна найти их, пока жажда не стала неуправляемой.

Иду по отпечаткам к нагромождению скал, поросших соснами, и теряю след на твёрдой почве. Я в замешательстве. Никогда раньше не охотилась без собаки.

Принюхиваюсь. Запах сосновой смолы перебивает всё остальное, но под ним… под ним чувствуется запах древесного дыма. Ага! Костёр! Нахожу самое высокое дерево и лезу вверх. Игнорируя всё более липкие когти, осматриваюсь.

Ничего, абсолютно ничего. Ни багрового отблеска остывающих углей. Ни единого треска сгорающей древесины. Даже струйки дыма в небе нет.

Они прячутся.

Что делать, что делать? Я могу кружить здесь до тех пор, пока не превращусь в неистового зверя и они не прикончат меня в хорошо подготовленной ловушке. Нет, постой, они не могут быть далеко. Я могу просто перебегать от холма к холму и вынюхивать их. Аргх, это займёт слишком много времени.

Ах, я же совсем забыла.

У них есть лошади.

Вчера мне удалось напугать собаку. Лошади — это добыча, они должны пугаться легко. Нужно просто сделать что-то, что заставит их паниковать.

Я могла бы поджечь лес.

Нет, Ариана, это самая глупая идея из всех, что посещали тебя с тех пор, как ты пыталась жарить масло во фритюре. Ты не создание огня. Нет, ты создание ночи.

Так давайте напугаем их.

— Р-р-ра-а!

…

Это было более чем жалко. Я могла напугать разве что трёх летучих мышей и белку. Всё не так. Я слишком стараюсь вести себя по-человечески.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь.

Под гладкой поверхностью моих мыслей скрываются инстинкты, которые спасали меня столько раз. Я взываю к ним сейчас, вытягиваю их наружу, подстёгиваемая нуждой и Жаждой.

Чувствую лёгкий ветер на лице, улавливаю слабейший намёк на дым. Кровь поёт в ночи — это мой миг. Добыча БЛИЗКО. НИКТО НЕ ВЫСЛЕЖИВАЕТ ВАМПИРА. НАЙТИ. УБИТЬ. ЗАБРАТЬ ТРОФЕЙ. ПРЯЧУТСЯ, ТОЧНО ТАРАКАНЫ. ПУСТЬ УЗНАЮТ. ПУСТЬ ЗНАЮТ, ЧТО Я НЕ ДОБЫЧА. Я — ХИЩНИК.

НОЧЬ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ.

— Р-Р-Р-Р-А-А-А-А-А-ГХ!!!

Ужасающий крик извергается, подобно вулкану, расходится и перекатывается над долинами и лесами, заполняя каждую щель, проникая под каждый корень. Сотни животных замирают в ужасе: миллионы лет естественного отбора напоминают им об их месте в пищевой цепочке. Это ярость во плоти, вопль зари времён, когда победитель пожирал истекающее кровью сердце своей жертвы.

Там, ржание. ДОБЫЧА! Чуть левее от меня. Они совсем рядом!

Я бросаюсь вперёд, но затем замедляюсь.

Они знают, что я иду. Переть напролом против мага уже однажды оказалось глупостью, а несколько месяцев скудных тренировок не превратили меня внезапно в амазонку. Нужно действовать с умом. ИЛИ ВОРВАТЬСЯ УБИТЬ ВЫПИТЬ.

Нет.

Слышу ещё одно приглушённое ржание, а также стук копыт о землю. Они прямо за этой высокой скалой.

Оглядываюсь. Шагах в тридцати справа высится колоссальная сосна. Осторожно подхожу к ней. Сбрасываю рюкзак.

Переодеться?

Переодеться. На мне боевое платье, и я отдаю должное тому, кто додумался сделать вещь столь элегантной и практичной. В ней даже карманы есть! Представьте себе.

Привязываю кинжал к бедру, закидываю ружьё за плечо и начинаю карабкаться. Совсем бесшумно не выходит, но мне удаётся проскользнуть между ветвями и подняться на нужную высоту.

Вот они.

Трое мужчин сидят на уединённой поляне, окружённой скалами. Единственный вход обращён в сторону от дороги, а значит, любому преследователю пришлось бы обойти груду камней и вернуться кругом. Один из мужчин изо всех сил пытается удержать трёх тяжело нагруженных лошадей, другой сидит в позе для медитации рядом с затушенным костром, а последний смотрит в сторону входа в долину…

Это что, мушкетон? Что ж, по крайней мере, они относятся к делу серьёзно.

Их окружает какой-то круг. В моём зрении он сияет белой аурой, от которой воздух колышется, точно от жара. Несмотря на близость, я не чувствую той цветной ауры, которую привыкла связывать с магами.

Взвешиваю варианты. Нужно убить их быстро, но сделать это можно по-разному.

Я могла бы прыгнуть на них. Это позволило бы убить одного до того, как остальные среагируют, но я не знаю, на что способен этот странный барьер. Может, он просто скрывает их от моих чувств. А может, он испепелит меня, и это было бы крайне неприятно.

Или я могу испытать свою новенькую, сделанную на заказ Талейраном винтовку пятьдесят шестого калибра с казенным заряжанием, которую мне ещё не довелось опробовать, — находясь в безопасности на дереве и купаясь в почти полной темноте.

Хм…

БАХ!

Пуля попадает сидящему мужчине в грудь. Да! Он валится навзничь с возгласом удивления.

Погодите, удивления?

Круг гаснет. Раненый в панике лезет за чем-то в карман и достаёт странный предмет; он начинает бормотать заклинание, пока человек с мушкетоном припадает на колено рядом с ним и целится примерно в мою сторону.

О-оу.

Раненый указывает пальцем, и я спрыгиваю вниз в тот самый миг, когда град металла кромсает моё укрытие. Неважно, переходим к ближнему бою.

Оставляю винтовку и бросаюсь вперёд с ножом наперевес. Прыгаю по скалистому склону и приземляюсь прямо в их лагере. Первый маг всё ещё бормочет, и я замираю от шока. Двое других — из Ордена Гавриила! Я думала, это невозможно!

Резкий жест приводит меня в чувство. Двое охотников выхватывают пистолеты, в то время как маг достаёт меч; лица их бледны и искажены тревогой. Пока они целятся, я бросаюсь вперёд. Человек, держащий лошадей, стреляет слишком поспешно, и пуля уходит в молоко, но второй выжидает, пока я приближусь. Я совершаю рывок к магу. В последний миг притворяюсь, что замедляюсь, но вместо этого ныряю вниз. Грохот оглушает меня: пуля рассекает воздух там, где мгновение назад была моя голова. Ухожу перекатом вперёд и полосую охотника по протянутой руке. К сожалению, лезвие попадает под углом, и я лишь заставляю его выронить разряженное оружие. Резкое движение, я вскидываю руку — и серебряный кинжал бесполезно звякает о моё предплечье.

Постойте, это платье бронированное? Я и не знала!

Возвращаю внимание к магу — от него пахнет божественно! Прыгаю на него.

— Огненный бич!

Раскалённая змея яростно обвивается вокруг моей шеи. Я отпрядываю и рублю её изо всех сил. Лезвие рассекает магический конструкт, и тот лопается, точно мыльный пузырь.

— Аргх!

Отражаю ещё один серебряный кинжал охотника и обхожу мага с фланга.

— Ёж!

Из его спины вырываются серебристые шипы — легко ухожу. Я не могу коснуться его спины, не напоровшись на острия, но мне это и не нужно.

Я упираюсь одной ногой в землю, замахиваюсь второй и бью вверх со всей дури. Моя ступня отрывается от земли в фонтане листьев и попадает магу точно между ног. Он взлетает в воздух и мешком валится в нескольких футах дальше.

Спасибо за совет, Мариус. Как ты там говорил? «Прямо по фамильным ценностям».

Игнорируя выражения беспредельного ужаса на лицах двух других, бросаюсь на второго охотника. Третий, тот, что у лошадей, размахивает пистолетом как дилетант.

НИЗКАЯ УГРОЗА.

Теперь я двигаюсь медленнее. Я всё ещё могу разогнаться, но Жажда нарастает с каждой секундой, и я боюсь потерять контроль. В бою с такими противниками это было бы ужасной затеей.

Добираюсь до опытного охотника и пытаюсь ударить его ножом. Он отражает мой выпад своим клинком, но, похоже, я всё-таки прилично повредила ему руку.

— Беги, Грегуар, это приказ!

Человек с лошадьми колеблется, но вскакивает в седло и уносится прочь. Аргх! Нельзя упустить…

Опытный охотник пользуется моей заминкой и полосует меня по запястью. Мне удаётся увернуться в последний миг, и лезвие лишь скользит по броне платья.

— Гнусное чудовище!

Этот человек уже немолод, лицо изборождено морщинами, на щеке огромный шрам. Однако глаза его полны жизни и пылают бесконечной ненавистью.

Резким движением он швыряет в меня нож, и я пригибаюсь.

— Во имя БОГА!

От странного, беззвучного взрыва меня отбрасывает к скалистой стене. Я едва успеваю вильнуть влево, когда пуля попадает мне в правую руку. С криком боли я роняю нож.

Охотник уже достаёт третий пистолет.

Я бросаюсь вперёд, затем в сторону, хватаю бесчувственное тело мага и прикрываюсь им. Охотник пытается обойти меня, чтобы выстрелить наверняка, а я левой рукой…

БАХ.

Время замедляется, пока я ухожу влево. Огненная черта прочерчивает бок моей головы.

— Гах!

Больно! Проклятье! О, ну погоди у меня.

Моя лихорадочно ищущая рука наконец находит то, что я хотела, как раз когда охотник бросается на меня с очередным ножом. Его исполненное надежды лицо вытягивается, когда он видит, что мне удалось схватить.

Пистолет.

Я взвожу курок, делюсь взглядом с его коленом и нажимаю на спуск. С оглушительным грохотом охотник падает, хватаясь за ногу. Я не даю ему времени опомниться. Прыгаю ему на спину и бью в шею — не до смерти, но чувствительно. Он отключается.

Рефлекторно вдыхаю воздух. Я жива. Я победила.

Нужно…

Первым делом нужно поесть. Поверженный маг истекает кровью из раны на голове. Какое расточительство.

Прижимаюсь ртом к ране. Неопрятно. Неважно.

О да, этот человек не использовал зелье, чтобы отравить собственную кровь. Потрясающе. Жизненной силы здесь куда меньше, чем в оборотне, но вся эта мощь…

Я не спеша пью, пока человек не испускает дух. О да, это было нечто. Поднимаюсь и поправляю плечо, о чём тут же горько жалею.

В пылу боя я совсем забыла о пулевом ранении. К счастью, снаряд прошёл навылет.

Вскоре я чувствую, как тело начинает исцеляться под воздействием недавней трапезы, и, несмотря на боль, я чувствую себя вполне сносно. Хорошо. С другой стороны, один из врагов сбежал, и это плохо.

Роюсь в вещах мужчин, нахожу верёвку и крепко связываю оставшегося в живых. Затем разоружаю его настолько тщательно, насколько это возможно. С таким количеством верёвки для побега понадобился бы настоящий фокусник.

У меня будет к нему пара вопросов, когда он очнётся.

Я пускаюсь в погоню за неопытным охотником. Кажется, Грегуаром. У меня ещё пять часов до рассвета, и во мне полно энергии, которую нужно куда-то деть.

Идти по следу легко. Глубокие отпечатки в грязи ведут меня вперёд, пока я не слышу полное боли ржание.

Его лошадь лежит на земле. Одна из её ног вывернута под неправильным углом. Человек бросил её здесь мучиться.

Смотрю в карие глаза, полные безумного страха и боли. Красивый зверь. Жаль.

— Это была хорошая охота.

Вонзаю нож в мозг, лошадь умирает мгновенно.

— Покойся с миром.

У меня же по-прежнему есть цель.

Так, куда он делся? Его следы уже не так заметны, но он не может быть далеко. Если бы я была напуганным и неопытным человеком, что бы я сделала?

Продолжала бы идти вперёд, искать укрытие. Он напуган и измотан.

Иду дальше. Лесная почва уходит под уклон, и я спускаюсь вниз. Справа вижу большой след взрытой земли, будто что-то тяжело упало. Меняю курс и замечаю ещё несколько комьев земли. К счастью, почва здесь мягкая.

Следую по следу вниз в лощину, а затем вверх к небольшому деревянному строению. Подхожу осторожно. В меня сегодня уже дважды стреляли.

Прокрадываюсь ближе и слышу голос.

— …хотя я иду долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты…

Мило.

Бесшумно подбираюсь к двери и тут же натыкаюсь на проблему. На двери висит массивный серебряный крест.

Я не могу войти.

— Хссс.

Никакое приглашение не позволит мне ступить на порог этой лачуги. Это враждебная территория.

Хм.

Попробуем дипломатию.

— Грегуа-а-ар, — зову я нараспев.

Человек вскрикивает, а затем продолжает бормотать псалмы. Этот звук режет мне слух и заставляет зубы ныть.

— Грегуар, давай поговорим, а?

Нет ответа.

Полагаю, мне придётся быть чуть убедительнее. Эта наспех сколоченная груда гнилых досок внезапно превратилась в ризницу по какой-то нелепой причине. Сила мне здесь не поможет. По крайней мере, не та сила, которую я могу применить голыми руками.

Впрочем, у меня есть козырь.

Возвращаюсь по своим следам на поляну. Маг мёртв, служитель Гавриила всё ещё в отключке. Иду к сосне, чтобы забрать свои вещи. С раненой рукой будет трудно стрелять сквозь стены, а мой кинжал немногим лучше моих когтей. Опустошаю карманы мага и нахожу очень приличный пистолет с золотой гравировкой, мешочек с серебряными пулями и два метательных кинжала.

Теперь я могу обзавестись любым огнестрельным оружием, какое пожелаю, ха!

Там есть ещё несколько магических безделушек, но я понятия не имею, для чего они, поэтому оставляю их здесь.

Также выгребаю из его карманов несколько испанских золотых дублонов. Нет смысла оставлять их волкам.

Из любопытства беру странную перчатку, которая, кажется, есть у всех магов, и закрепляю её на руке.

— Шип! Щит! Печать! Огненный бич!

Трачу несколько минут, пытаясь выкрикивать заклинания, воображать эффект, вопить и орать. Ничего не происходит.

Поднимаю глаза на Безмолвного Наблюдателя. Может ли небесное тело выражать ироничное снисхождение? Думаю, да.

Удручённая, я бросаю бесполезный кусок хлама, хватаю своего пленника и иду вперёд. Мы доходим до маленькой лачуги, и я всё ещё слышу, как полоумный идиот извергает стих за стихом из Библии. Пф!

— Грегуа-а-ар, ты всё ещё там?

Человек икает, и декламация ускоряется. Я завладела его вниманием.

— Нехорошо игнорировать даму. Пожалуй, я даже отыграюсь на твоём друге.

Протягиваю руку назад, нахожу палец и ломаю его. Старший мужчина просыпается с криком боли.

— О Боже, нет…

— Ах, я знала, что ты меня слышишь, дорогой Грегуар. Теперь давай поговорим.

— Грегуар, слушай меня, не говори ей…

Цык, твоё участие больше не требуется, старик.

Достаю из рюкзака первый попавшийся кусок ткани и запихиваю мужчине в рот.

Он смотрит на меня с удивлением, затем в замешательстве.

Я повнимательнее присматриваюсь к этому куску ткани. Это белый хлопок с милой оборочкой и маленьким бантиком и…

— Гах!

Вырываю свои панталоны изо рта мужчины и поспешно заменяю их носком. Смотрю на Безмолвного Наблюдателя.

— Это определённо останется между нами.

Он наблюдает.

— Я серьёзно.

— О Боже, о Боже!

Ах, да, точно. К делу. Да. Этого никогда не было. Вовсе нет! С самого начала это был носок. Да. Носок.

— Так вот, Грегуар, я собираюсь задать тебе несколько вопросов.

— Я не стану говорить с тобой, тварь! Отойди от меня…

— И каждый раз, когда мне не понравится ответ, я буду что-нибудь ломать. А когда ломать станет нечего, я выпью его досуха.

Тишина.

— Начнём с простого вопроса. Как зовут этого человека?

— Отец Перри.

Связанный мужчина стонет и дергается, но с тем же успехом он мог бы бороться с медведем. Да, это правильный путь, я чувствую. Буду задавать простые вопросы, которые ему ничего не стоят. Чем больше он отвечает, тем больше будет отвечать потом. Я могу потратить здесь немного времени. Могла бы…

Я хочу спать.

Непосредственная опасность миновала, и моё тело отключается. Сильная кровь мага может поддерживать меня лишь до определённого предела. Проклятье! Нужно поторапливаться.

— Вы члены Ордена Гавриила?

— Да! И мы сразим тебя, гнусное исчадие! Гнев Божий падёт…

Кажется, он мне больше нравился, когда молчал.

— Ты кажешься слишком неопытным, чтобы охотиться на вампиров. Что ты здесь делаешь?

Грегуар молчит, но в конце концов отвечает.

— Я архивист. Отец Перри попросил меня пойти с ним.

— Вот как? И где же его отряд?

Грегуар колеблется. Я уже собираюсь сломать ему ещё один сустав, когда сама догадываюсь о ситуации.

— Дай угадаю: у вас не хватает людей после вашего провального штурма вампирской цитадели.

— Воинов… Воинов Божьих легион! Нам нет числа! Всегда праведные мужи откликнутся на зов и восстанут против слуг Зла и…

— Да-да, теперь я понимаю. Чего я не понимаю, так это зачем вам двоим заходить так далеко, чтобы выследить меня. И почему с вами маг? Я думала, вы ненавидите друг друга. Разве вы не должны отправлять их всех на костёр?

— Я… я…

— Осталось девять пальцев.

— Я слаб, но знаю, что отец Перри скорее умрёт, чем позволит мне выдать секреты Ордена. Я отказываюсь говорить!

Время на исходе. Я могла бы пытать его, но…

Хм.

Это может сработать.

— У меня есть предложение. Ты отвечаешь на три моих вопроса, и я отпущу отца Перри.

— Нет, ты лжёшь.

— Я поклянусь Безмолвным Наблюдателем.

— Суккам Хаяту? А, Наблюдатель. Серьёзно? Нет, ты дьявол! Ты пытаешься манипулировать мной.

— Слушай сюда, — говорю я тем тоном, который позволил мне выторговать лишние пятнадцать пенсов за бушель на рынке в Монфоре, — я задаю три вопроса, ты отвечаешь на них полностью. Если в какой-то момент решишь, что ответ не стоит жизни твоего друга, можешь замолчать, и я убью его быстро. Если ответишь на все вопросы, я оставлю его перед дверью, в целости и сохранности, и позволю тебе забрать его внутрь. Я не причиню вреда ни ему, ни тебе. Но как только дверь закроется и вы окажетесь в безопасности, наше перемирие закончится.

Мужчина обдумывает предложение, пока отец Перри извергает невнятные проклятия в мой пропитанный грязью носок.

Здесь нет подвоха, не к чему придраться. Если я поклянусь, а он ответит, всё закончится тем, что оба моих выживших врага будут заперты в безопасности.

— Я согласен.

Хорошо.

Отец Перри вскрикивает от приглушённого возмущения. Внутри лачуги слышен звук передвигаемой мебели. Мужчина помнит, что я использовала огнестрельное оружие, и думает, что моя конечная цель — перестрелять их снаружи. Он строит укрытие. Его решимость достойна восхищения.

— Как вышло, что вы объединились с магом?

— …Это было решение отца Перри.

— ПОЛНЫЕ ответы, Грегуар. Таков был уговор, — нетерпеливо бросаю я.

— У нас не хватало людей, чтобы выследить тебя, а ты не оставляла за собой горы трупов, как мы ожидали от первогодка, поэтому нам пришлось нанять мага-наёмника, чтобы найти тебя, наперекор нашим правилам.

— Что заставило вас пойти на такие крайности, чтобы убить меня?

На сей раз Грегуар действительно колеблется. Не понимаю, почему это так важно.

— Ты убила его сына. В цитадели. Мы выяснили, кто ты такая, после инцидента в больнице Святой Люции в Новом Орлеане. Мы знали, что жертвой была Ариана Рено, но из-за эвакуации Ордена у нас не было сил, чтобы прикончить тебя. Поэтому мы сделали то, что должны были. Я обязан отцу жизнью, поэтому пошёл за ним.

Я поворачиваюсь и внимательно смотрю на священника.

Этот шрам.

Я помню…

Коридор в вампирской крепости, безжизненное тело Оготая падает. Я швыряю его в человека со шрамом на лице, его рыжеволосый спутник стреляет в меня…

О Боже.

Я заглядываю в эти серые глаза и вижу в них безграничную ненависть. Вижу жажду мести, которую не сотрут ни время, ни расстояние, не заглушит ни дурман, ни любовь. Этот человек отказался от своего положения, своих обетов и самих своих ценностей ради единственной цели — убить меня. Презрение, бросающее вызов самому Богу.

Я польщена.

— Как вам удалось выследить меня?

— Маг… маг…

— Полные ответы, Грегуар. Если бы любой маг мог выслеживать вампиров по своей воле, я бы об этом знала.

— Прядь твоих волос.

— Что?!

— Мы использовали прядь твоих волос из медальона твоего отца как фокус. Она хорошо сохранилась и несла в себе сильную привязанность, так что наёмник смог ею воспользоваться!

Я чувствую, как всё моё тело каменеет. Мой голос обманчиво спокоен:

— Грегуар, что вы сделали с моим отцом?

— Ничего! Мы никогда не причиняем вреда невинным!

Смотрю на отца Перри. Я в этом не так уверена…

— Мы получили её от твоего дяди Роджера. Сказали, что хотим добавить её к мемориалу жертвам насилия в Новом Орлеане! Клянусь. И вообще, это был четвёртый вопрос, на который я ответил добровольно, но моя часть уговора исполнена.

Тьфу, он прав.

Как и обещала, тащу яростного священника к двери и отхожу.

Грегуар открывает дверь, и мы мерим друг друга взглядами. Он кажется заворожённым мною — тем, как я стою в окровавленном платье, скрестив руки на груди. Затем он затаскивает друга внутрь, запирает дверь, и они оба прячутся в том укреплённом гнезде, которое он успел соорудить.

Наше перемирие закончено.

Открытие, что Перри затаил на меня обиду и представляет угрозу для моего отца, разжигает медленно тлеющий гнев, который прогоняет оцепенение. Я спокойно возвращаюсь на поляну и нахожу то, что искала, в седельных сумках перепуганной лошади. Нахожу ещё кое-что в их вещах. Собрав всё необходимое, возвращаюсь к лачуге.

Отрываю кусок ткани от их запасной одежды, наматываю его на сухую палку и обливаю маслом для ламп. Остатки масла выплёскиваю на одну из стен. Разжигаю факел огнивом и подношу к деревянной раме. Когда пламя весело разгорается, закидываю факел на соломенную крышу.

Это не церковь, а всего лишь освящённая охотничья хижина.

Как я уже упоминала, дождей давно не было.

Они держатся пятнадцать минут, но в конце концов дым и жар выгоняют их наружу.

Оба сражаются до самого конца.

Я делаю всё быстро и безболезненно.

— Это была хорошая охота.

Немного пью из обоих, а затем бросаю их тела и тело мага в погребальный костёр, в который превратилось святилище. Добавляю туда же магические безделушки, включая следящее устройство. Их кресты оставляю снаружи, на столбе.

Позже я быстро нахожу пещеру и валюсь с ног, вконец измотанная.