Первый закон, который однажды Девять даровали Лорну, был таков: «Забудьте жизнь, которой жили прежде. Те дни минули, и пришла новая эпоха безраздельного миропорядка и гармонии. Воззрите вперед, и увидите свет, но не оборачивайтесь назад, ведь там осталась только тьма» — Данные слова были выбиты на камне Троп.

Там, вокруг костра, развалясь сидели незнакомцы в диковинных серых одеждах. Некоторые из них громко говорили друг с другом, и не робели временами истошно хохотать. Другие же были более молчаливы, и лица их были холодны и отчужденны — совсем как у Дженны. Но не смотря на это, взгляд каждого из них был направлен в одно место, а в глазах их следился незамысловатый интерес. Я посмотрел туда же, куда и они, и обомлел. Тот самый мужчина, которого мы с Дженной видели в том доме, стоял на коленях, а на лице его застыло отчаянное, упрямое выражение, смешанное со страхом.

Перед ним же стоял высокий человек. Безупречная выправка и пренебрежительный взгляд создавали в нем образ внушающего страх судьи, что готов был вынести ужасный приговор. Его ясный взгляд не сходил с лица стоящего на коленях мужчины. И он уже было хотел что-то сказать, но вдруг, кто-то сильно ударил пленного в висок. Это был исхудалый костлявый человек с красным носом, а его мосластый кулак был похож на узел, но удар оказался достаточно сильным, и мужчина, по имени Кавель, растянулся на земле.

— Отвечай! — угрожающе крикнул тот.

Мелкие камушки врезались в израненные колени побитого пленника, и, когда он пополз вбок, чтобы избежать неуклюжего пинка, которым мужчина собирался наградить его, я содрогнулся при виде черного песка, забившего свежие царапины его ног.

— Кираман, негоже посланнику вести себя подобно грязной свинье, оставь его, — велел ему высокий мужчина.

Человек покачнулся под очередным порывом ветра. На мгновение тот, казалось, смутился, но затем, внезапно вновь разгневавшись, резко наклонился и схватил с земли побелевшую ветку. Пленник скорчился, когда рука мужчины нависла над ним, и поспешил спрятать лицо. Я стоял, оцепенев от ужаса. Помню, как сердце мое тогда бешено заколотилось. Но как только Дженна сжала мою ладонь, страх ушел.

— Довольно. — настойчиво повторил высокий человек.

Видимо, в его словах было достаточно силы, чтобы рассвирепевший мужчина замер, подобно внезапно обледеневшей статуе. В лице же его я углядел некую борьбу, но и она спешно испарилась. Вскоре он сам упал на колени. И меня это поразило.

— Дабы избежать твоих дальнейших истязаний, Кавель, ответь лишь на простой вопрос: «Какова была цель Карнандиса здесь?» — спросил стоявший мужчина.

Но Кавель не отвечал. Он сильно продрог, и то ли от ледяного ветра, то ли от недавних побоев. С губ его слетали едва слышные слова.

— Нельзя… — наконец промолвил он. — Она узнает…

/Я поднял голову с колен и увидел перед собой пару высоких коричневых сапог. Глаза мои скользнули по грубым кожаным штанам и шерстяной рубашке к лицу человека с лохматой бородой и копной начесанных волос. Затем он протянул мне письмо, и, не сказав ни слова, удалился. Я голоден./