Вопреки сложившемуся образу, Пустые не являются ярыми индивидуалистами, поэтому предпочитают собираться в различные группы. Градация таких групп происходит по количеству входящих в неё разумных. Самая наименьшая — личная фракция сильного падшего, под чей патронаж попадает с пяток менее способных. В остальном же существуют редкие поселения, где конкретного повелителя нет, лишь некое подобие демократии из самых значимых Пустых. Немногие знают, но раньше последних было значительно больше, а их влияние куда значительнее, чем временное пристанище, покуда на мёртвой земле не появился Барагган Луизенбарн. Он является одним из древнейших Пустых, первым Васто Лорде, заставшим затерявшиеся в потоке событий дни, когда Жнецы Душ не имели даже своих фирменных «клинков, зарубающих духов».

Были времена, когда он гнался за личной силой наравне с другим собратом, которого можно назвать «ненасытным воплощением пустоты», но в определённый момент их пути разошлись. Луизенбарн решил сменить стратегию, став собирать мощную свиту. Его фракция росла, покуда в какой-то момент он не провозгласил себя «единственным владыкой Уэко Мундо». С того самого момента было создано королевство Пустых, установился некий порядок в забытом богом месте. Стратегия оправдала себя: Барагган приобрёл власть и несколько тысяч подчинённых, кои поддерживали его непоколебимый авторитет. Будто обозначая его как-то незаметно выстроился «дворец». Чертоги Пустых расположились посреди пустыни, представляя собой огромные стены, образующие круг, который охватывал значительную территорию. Таких кругов было несколько, каждый последующий меньше предыдущего, в каждом обитали Пустые определённой силы, а в центре всего умопомрачительного «великолепия» располагался трон, на котором восседал сам Владыка, окружённый свитой.

Местный Король выглядел, как человеческий скелет, облачённый в пурпурную мантию, с золотой короной на голове. Он сидел расслабленно, величественно, подставив правую руку под череп, выражая долю скуки. Взгляд из пустых глазниц обращался на мелкого Адьюкаса, похожего на помесь человека и собаки, укрытого белым хитином. Множество остальных присутствующих ожидали слов собрата, ибо они знали о задаче, поставленной ему. И если тот прибыл, значит, есть результат.

— Итак, что у тебя? — дал разрешение говорить Барагган, лениво взмахивая свободной рукой.

Внимание, столь плотное, что его почти можно потрогать, обратилось к мелкой фигуре разведчика.

— В Уэко Мундо появился новый Васто Лорде, — с первых же слов Владыка чуть подобрался, полностью сосредотачиваясь на устном отчёте. — Довольно силён, хоть и значительно слабее «убивающего», — данную кличку заслужил неизвестный Пустой, что одним своим присутствием отправляет на свет посланцев, посему решено неизвестного субъекта оставить в покое, покуда тот не проявляет излишнюю активность, — но духовная мощь всего на ранг-другой ниже Вашего Величества.

Будь у Бараггана глаза, то они бы, несомненно, уже заблестели, выдавая энтузиазм и искреннее желание пополнить свиту.

— Хм, и ты, конечно же, знаешь, где тот расположился, — не спросил, констатировал Владыка, ибо в противном случае подчинённый рискнул потерять странника из виду, что фатально в условиях Уэко Мундо, несмотря на сенсорику и прочие ухищрения.

— Да, к северу отсюда есть скалистая местность. Он занял тамошнюю пещеру, — отчеканил слуга короля, что успел достаточно пронаблюдать за странным «великим», чья дорога конечного маршрута и не предполагает. Целую неделю пришлось выжидать его остановки, чтобы появилась возможность сообщить точное местонахождение, не потеряв цель из виду.

Луизенбарн долго не думал: либо Васто Лорде примет столь щедрое предложение о переходе под его власть, либо же будет раздавлен. Любой исход устроит Владыку, ибо негоже личностям с большой силой находиться без контроля. Ну, а если тот умудрится выжить, то можно будет задуматься и о возможном сотрудничестве — своеобразный отбор кандидата.

— Отличная работа, — бросил незатейливую похвалу Барагган. — Теперь же, приказываю привести его сюда, — дал тот прозрачный намёк, внимательно осматривая подчинённых, выбирая тех, кто подойдёт для миссии. А именно тех, кто силён, но довольно своеволен, таких всего-навсего не жалко. — Если же он откажется добровольно предстать предо мной, то убейте, — король не особо верил в успех даже десяти Адьюкасов против полноценного Васто Лорде, но не исключал такой исход. На его памяти он знавал одного представителя данной ступени эволюции, что количеством грубой мощи умудрился сравняться с ним. Правда, сие всё же исключение из правил, чем повсеместное явление. Как бы то ни было, а это всё банальная проверка: коль кандидат падёт от рук его подчинённых, то грош ему цена как Васто Лорде.

Желающих выступить к обнаруженному Меносу, несмотря на возможность смерти было много, ведь есть шанс опробовать плоть древнего Пустого, а соответственно и урвать часть его сил. Инстинкты самосохранения оказались заглушены жаждой наживы, а Владыка и рад потакать таким, не отрицая полезность естественного отбора, особенно, когда он идёт лишь на пользу.

***

Скальпель аккуратно, насколько вообще возможно с моими навыками, выводил на скалистой поверхности пещеры подобие рисунка. Я невольно подражал древним людям, пытаясь занять себя хоть чем-то, и художественное искусство неплохо справлялось со скукой, хоть немного скрашивая унылую серость если не вокруг, то в моей душе. Никогда таким не занимался, выходило откровенно отвратительно, но всё делается впервые, а с каждым условным шагом дело шло всё лучше и лучше.«А в этом что-то есть», — подмечаю я, смотря на собственный автопортрет… Но кто другой не согласился бы, назвав это скорее карикатурой: столько кривых линий ещё поискать надо. Но эстетика волновала меня в последнюю очередь, главное — удовольствие от процесса. — «Ты со мной согласен, Джек?» — бросаю краткий взгляд на прошлый рисунок, где недавний противник изображался откровенно убого.

Каков человек, такова картина.

.....

М-да, как скоро я сойду с ума?

Наверное, сошёл давно, в момент рождения.

Честно говоря, не могу быть уверен, что прошло всего-ничего с нашей с ним стычки. Время в Уэко Мундо мертво: никаких видимых изменений, несмотря на проходящие годы, даже смена дня и ночи отсутствует. Не знаю, и предположить не могу, сколь долго я бродил по пустыне, пока не наткнулся на данную пещеру. Наверное, когда её увидел, во мне что-то перемкнуло, и я решил обосноваться здесь, устроить прибежище. И вот, теперь мечтаю о далёком, продолжая бороться с опустошением.

Эх, несмотря на нынешнее бытие, я по-прежнему социальное существо, как и остальные Пустые, отчего текущий образ жизни подобен пытке.

Побороть вынужденную уединённость трудно. Потуги примкнуть к какой-нибудь мирной общине обречены на провал, уже давно убедился на собственном опыте, ибо дело не в одной сложности нахождения подобных «поселений», скорее в невозможности построить диалог. Моё ограниченное в социальном, и не только, взаимодействии тело создаёт почти неразрушимый барьер между мной и окружающими. Банально заявить о том, что пришёл с миром не выйдет. Эх, а если и получится хитрым способом, то разве будет отличие от нынешнего положения вещей? Никакого доверия, в лучшем случае меня ждёт полное игнорирование.

В самом деле, я — чужак, нечто отличное от остальных. Не думаю, что способен найти понимание со стороны какого-либо общества, или же так говорит подсознательный страх перед обществом? Наверное. Мне не хочется прозябать в одиночестве, но и к новому подступиться довольно сложно с психологической стороны. Весь этот фон, люди… Не будет ли оно также тяготить меня, когда, и если, достигну желанного?

Вот же…

Закончив с хобби, чему поспособствовали нелучшие мысли, я в который уже раз осмотрел скальпель, орудие убийства, но самое главное — это «полное подчинение». Когда-то обычный материальный предмет, в который Фуллбрингер невольно вложил важные воспоминания, натуральную частичку своей души, отчего стал един с предметом. Он приобрёл духовные свойства и сверхъестественные возможности. И пусть его хозяин жарится ныне в Джигоку, на вещицу это никак не повлияло, лишь более некому раскрыть сокрытую в куске стали силу. Собственно, теперь единственная польза от него — хорошая прочность и острота для заточки. Были, конечно, сомнения насчёт подлинности вещицы, только вот иначе никак не объяснить концентрированную духовную силу внутри неё.

М-да, бесполезный трофей, во всех смыслах, но как напоминание вполне ничего.

«Надоело», — констатирую я, уже в которой раз за… день, наверное, склоняясь к идее прогуляться. Каждый раз доселе отвергал её, оправдывая такое решение тем, что разницы никакой не будет: что прозябать здесь, что там.

Здравый рассудок просит предпринимать что-либо, и я стараюсь, правда, только вот подобное гнетёт меня. Само моё сознание держится на самоистязании и упорстве, лишь бы продолжать двигаться. Не обязательно по некоему реальному маршруту, скорее в мыслительном плане. Ведь пока я мыслю — я жив. Этим я подтверждаю своё, в каком-то смысле, хрупкое существование! И, закономерно, усталость уверенно берёт верх, ибо «превозмогать» вечно невозможно, то просто временная мера. В определённый момент, что обязательно случится чуть позже, я просто лягу, отвергну разум и усну. Надеюсь, навсегда, так как тошно уже, прям невмоготу.

Чего уж говорить, похоже у меня судьба такая… Нет, без «похоже», а так оно и есть. Глупо надеяться, что потерявшие краски, отныне мутные и не имеющие никакого значения видения прошлого имеют хоть малый вес, способный повергнуть полую суть, сам дефект души. Безрезультатно, наверное, я не могу заполнить оную бездну, которая всё беспрепятственно пожирает и пожирает, как мои «правильные» собратья поглощали те останки, а конца и края не видно. Это нагоняет сильнейшее отчаяние, затем апатию и пустоту. Человек не может выдержать подобное. Если он продолжает жить, несмотря на данное обстоятельство, то его уже нельзя назвать человеком, только Пустым.

Всё чаще и чаще мне кажется, что лучше бы ничего не было: ни моего «просветления», ни даже рождения.

В идеале — вообще не рождаться, чем вот таким, «неправильным», слишком «непустым» и одновременно наиболее полым, чем кто-либо ещё, обитающим на останках древнего трупа, по ошибке называемого пустыней.

.....

Нет.«Уже ничего не изменить. Но стоит хоть попытаться до последнего, иначе совсем уж некрасиво уходить», — усилием отгоняю неожиданный и мощный приступ далеко не самых приятных чувств. — «Зрители не собрались, главный герой не вышел на сцену, и даже до конца пролога ещё далеко, а я собираюсь пропустить невероятный спектакль? Как там было… Ещё слишком рано, чтобы уходить», — вопреки всему удалось разогреть искру души в пламя, по крайней мере на этот раз. — «Надо же, один из сильнейших Пустых, а чуть ли не на самоубийство готов пойти. Я просто должен уже начать действовать», — взбодрившись, пошёл на выход из тёмной пещеры, одновременно начиная ощущать приближение некой группы. Она двигалась совершенно точно ко мне, а не пробегала рядом. Бежать я не собирался, поэтому решил предстать во всей красе, глядишь у них врубится инстинкт самосохранения, если прибыли с тщетной надеждой убить меня.

Когда я вышел, то увидел двенадцать Пустых, вокруг которых витала отнюдь не мирная атмосфера. Уровень каждого значительно уступал моему, но вот коль суммировать, становится немного опасно: чуть больше двух третей, если говорить грубо. Правда, всё это более на уровне ощущений, так как довольно сложно высчитывать объемы чего-то нематериального. Похоже решили взять количеством, что имеет смысл.

Так, почему не атакуют?

И правда, они определённо хотели, жаждали попробовать мою плоть на вкус, но заставать врасплох не собирались. Наоборот, прибыли так, чтобы я сразу подобное заметил, а теперь вот — стоят и изучают, получая непонимающий взгляд в ответ. Вскоре от группы отделился один, сильнейший из всех, судя по всему негласный, а может гласный, лидер. Он подошёл ко мне, оставляя союзников позади, причём довольно близко, на расстоянии вытянутой руки. Этот Пустой выглядел как двухметровая помесь гориллы и рыбы, укрытая серой шерстью и костяными элементами по всему телу. Откровенно говоря, знатный урод, что возвышался надо мной за счёт массивных габаритов.

Показательная агрессия… Попытка спровоцировать?

Честно, есть у меня определённая идея насчёт всего происходящего. Возможно, местный королёк заметил одиноко шатающегося Пустого, причём далеко неслабого, — неудивительно, учитывая мои маршруты, иногда пересекающие территории, прилегающие к Лас Ночес. В итоге, решил намекнуть, чтобы, мол, знал своё место. Что же, тут выход лишь один: прикончить всех. Склоняться пред кем-то ради жалкой возможности закончить всё миром — недопустимо, плюс сразу ясно, что придётся унижаться. Буду унижаться — враз займу коленопреклоненную позицию. И ладно ещё сам древний Васто Лорде прибыл, но нет, прислал шавок, что как бы намекает на его позицию в моём отношении… Старый ублюдок, он ещё пожалеет.

Правда, существует вероятность простой охоты, без всяких политических подтекстов, но шансы этого таки поменьше.

— «Ладно… Я хоть и не люблю битвы, да могу кое-что на сим поприще», — я сощурился, заглядывая в глаза визави, который судя по всему что-то говорил. Жаль, только его слова ушли в пустоту по понятным причинам.

Это встреча взглядами стала сигналом, вернее последующее за этим событие: Серо Корнея.

***

Адьюкасы пришли сюда, излучая уверенность и не особо понимая, что за зверь такой этот мистический «Васто Лорде» в полном смысле слова. Несомненно, каждый Пустой мечтал достигнуть данной планки, лелеял мечты о могуществе. Поэтому многие Минусы вели постоянную охоту: уже не просто избавление от голода, но и беспринципное стремление к силе. К несчастью, избрав такой способ достижения цели, они лишь наоборот — удалились от неё, образуя бесконечную пропасть между собой и планкой «высшего великого пустого», а развеивать данное заблуждение никто не собирался. Истинно правильный же способ становления сим лордом Уэко Мундо до сих пор был известен только оным существам, что взобрались на вершину иерархии Пустых.

Не удивительно, что возникло довольно простое и логическое предположение: поглоти более сильного. Это единственный способ который приходит в голову Адьюкасов. В сим есть смысл, пусть и ничем не подкреплённый. Но разве подобное когда-нибудь останавливало самых отчаянных? Вот и сейчас, двенадцать Падших просто жаждало урвать хоть кусочек того, кого их обязали привести к Владыке.«Он даже не узнает», — похожая мысль пронеслась у всякого члена группы, а наравне с сим другая: — «Может случиться, что я останусь единственным выжившим, тогда…» — никто никому не доверял, все хотели подставить друг друга, получить власть без остатка.

И вот, они наконец прибыли, встретились с тем, кому обязаны передать приглашение, на переговоры с которым вышел их невольный лидер.

— Барагган-сама желает видеть тебя, — нарочито грубо и презрительно заговорил он, смотря сверху-вниз на довольно худощавую фигуру белого Васто Лорде, — поэтому собирайся. Владыка не любит ждать. Поверь, его гнев последнее, что ты захочешь… — ещё немного, и тот бы попытался напасть, видя довольно странное спокойствие своего визави, только вот оный среагировал раньше.

Зелёные глаза, доселе внимательно смотрящие на Пустого, налились светом, более ярким чем обычно. Последовала вспышка духовной силы, луч Серо прошёл сквозь глазной хрусталик, а после наглый Минус лишился верхней половины тела. Просто в одно мгновение от довольно сильного Адьюкаса осталась кучка мяса. Такая скорая расправа породила… Не страх, нет, настороженность, ибо пока всё укладывалось в пределах их ожиданий. Им остаётся надеяться, что оно так и останется. Васто Лорде же перестал сдерживать часть духовного давления. Тяжёлая, невероятно плотная и холодная энергия охватила всех присутствующих, буквально вдавливая их в серый песок. Пока Пустые повторяли манёвр и приходили в себя, Улькиорра уже настиг стоящих рядом соперников. Один взмах, и звук рассекаемого воздуха сменился звучанием разрыва плоти, — неудачники последовали примеру собрата, обагрив всё вокруг чёрно-алой кровью и внутренностями.

Нормального боя даже не началось, а уже трое павших образовалось. Оставшиеся решили не мелочиться, поэтому поспешили атаковать. Четверо решили перейти в схватку на ближней дистанции. Пустой, в чьём виде замысловато сплелись черты осьминога и человека, пустил в ход огромные белые щупальца, что намертво оплели левую руку Сифера, покуда оставшиеся с небывалой силой наносили хлёсткие удары по худощавой фигуре, пытаясь пробить оную, укреплённую духовной силой. Трое же собакоподобных Минусов использовали острые челюсти по назначению, впившись ими в ноги и правую руку. Складывалась картина, что Улькиорра уже никуда не денется. Остальные такой момент упустить не могли, поэтому было собрались выпустить мощные потоки Серо.

Не обращая внимания на появляющиеся раны, Сифер атаковал хвостом Пустого, пытающегося оторвать знатный кусок от его ноги. Урон получился знатный: маска Минуса полностью раскололась… вместе с черепом. Следом свободная конечность отвесила мощный пинок собрату павшего, отправляя того в полёт куда-то в сторону под дебют натурального скулежа.

Более Улькиорра ничего сделать не успел, ибо его и двух членов группы нападавших, накрыл энергетический залп. Он успел удачно сместиться, использовав пару противников как щит, хотя и полноценно защититься не вышло. Комбинированная, действующая на всю силу, Вспышка Пустоты накрыла его, нанося обжигающие раны, заметно выделяющиеся на белом теле, но не более. Смерть ему не светила, как и победа пятёрке оставшихся. Не успели те порадоваться, как взмах крылом развеял дым и кучу поднявшейся вокруг пыли.

«Демон» заимел, с виду серьёзные раны, по сути, не проникающие ниже верхних слоёв кожи, но и они затягивались прямо на глазах — наглядный эффект сверхускоренной регенерации.«Ничего не чувствую», — подметил Сифер, осознав, что даже самая ужасающая боль не сможет пробиться сквозь безжизненную оболочку.

В следующую секунду, он выставил указательный палец на Пустых, далее последовала аналогичная техника зелёного цвета. Широкая энергетическая волна устремилась к противникам. Большая часть выжила, кроме одного, но даже так многие получили увечья разной тяжести. Уже никто из них не рассчитывал на победу, лишь бы спастись. Слишком уж разнятся силы между ними и Васто Лорде.

Но давать прийти в себя Улькиорра им не собирался, посему настиг ближайшего к себе, похоже на огромную змею, схватил, а затем, приложив долю физических усилий, просто разорвал на две части, заливая своё тело новой порцией крови. Следом его взгляд сконцентрировался на ящероподобном Пустом, из глаз сорвался луч Серо Корнея, приём нагло украденный у одного Арранкара, превращая в груду мяса ещё одного посланника Бараггана.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — то ли от гнева, то ли от страха закричал союзник павшего, в порыве неясных чувств буквально набросившись на Сифера. Спокойный взгляд был последним, что успел тот увидеть в своём бытие.

Сифер всего-навсего отмахнулся от того, как от назойливой мухи, но сила этого «взмаха» мгновенно убила Адьюкаса, чьё бездыханное тело упало в стороне от «высшего великого».

— П-пожалуйста, прошу, прими… — последний оставшийся прекрасно понимая, что никаких шансов у него нет, а умирать не хочется, предпринял попытку переметнуться. Он встал на колени, яро говоря о своей просьбе, да только всё оказалось бесполезным. Нога Улькиорры просто раздавила преклонённую голову трусливого Пустого, словно переспелый арбуз.

Только дурак поверит в верность предателя, а Сифер дураком никогда не был, не является и постарается им не быть.

И вот, в звенящей тишине, он думал над своими дальнейшими действиями. С одной стороны, можно пойти на встречу с Барагганом и попробовать договориться, либо же, в случае почти гарантированной неудачи сразиться в надежде победить первого Васто Лорде и устранить настолько злопамятного индивида… С другой — просто уйти, сменить позицию, скрыться с глаз долой на некоторое время, тем самым просто избежав конфликта, в котором невозможно будет выжить с текущими силами. Предпочитаемый вариант был очевиден: Сифер неискусный убийца и воин, вернее, может драться он и умеет, за счёт каких-то врождённых навыков, полученных от иных душ в его составе, но вот тяга к бессмысленным, да и осмысленным впрочем тоже, битвам у него напрочь отсутствует. Он здраво полагал, что с позиции силы можно действовать тогда, когда сам обладаешь оной в большем количестве, чем таковой у противника… Ну, или на худой конец сумел использовать момент слабости врага. Немного трусовато и не «по-рыцарски», зато живой. Вот чего-чего, а умирать Сифер не желал.«А теперь, пора бы и честь знать», — мысленно произнёс Высший Пустой, попутно посмотрев на единственного выжившего представителя посланников «истинного и единственного короля всея Уэко Мундо».

Правда, сначала надо бы закончить начатое.

***

Тихо уйти — отличный вариант решения проблемы, хоть тот и не гарантирует, что иных негативных последствий не возникнет позже. Но это потом, сейчас же я не в том состоянии, чтобы вести беседы, по понятным причинам, впрочем как и сражаться с древнейшим Пустым. Ах, ограниченность такая ограниченность… Как бы то ни было, а свой переезд я решил организовать в Лес Меносов.

Место такое себе, даже хуже пустыни, только вот не сильно, посему не критично.

Могучие каменные столпы, имитирующие целые рощи, уходили в самую ввысь, прорезая тонны песка, их верхушки выглядели сверху как карликовые иссохшие деревья. Между ними бродили огромные великаны, укрытые в чёрные хламиды с ног до головы, со скрывающими лица белыми масками, на коих имелись забавные длинные носы — первые ступени развития Менос Гранде, они же Гиллианы. Они зачастую не имеют никакого интеллекта, да и вообще довольно пассивны, за редкими исключениями. Именно таковые исключения через энное количество времени смогут стать Адьюкасами. И, конечно, всё вокруг было окутано мраком, лишь редкие слабые лучики бледной луны прорывались сквозь заслон.

Если пустые наверху — иссохшая плоть, то Лес Меносов внизу — окаменевшие кости.«Весь мир — труп, а мы в нём паразиты», — без особых чувств подметил я, смотря на подобное безобразие, выражая не самое лучшее первое впечатление. Не сказать, будто я был расстроен, нет, ибо никаких ожиданий не строил. Скорее чувства смешались от непонимания по поводу моего отношения ко всей ситуации, ведь если те знания подтвердились, то даже малая вероятность того, что они ошибочны, стремительно летит в никуда. И я не знал, радоваться, аль печалиться тому, что стал героем аниме и манги, причём временным злодеем, коему суждено пасть от рыжего мультифрукта… Сложные обстоятельства.

Но в сторону излишние терзания, для них время ещё не наступило.

Я тщательно проверил память на имение интересных, а может даже полезных, деталей, касающихся сего места. И на удивление вспомнил, что где-то здесь обитает один сошедший с ума Шинигами… Ашидо Кано, вроде бы. Почему «сошедший с ума»? Помня его мотивацию бессмысленно резать Пустых, диагноз напрашивается сам собой. Да, было там что-то о долге, дани уважения павшим товарищам и мести — это в каком-то смысле достойно, но не отменяет того, что он повредился башкой, когда потерял всех и оказался заперт в Уэко Мундо на вечность, если не больше. Ибо та группа похоже целенаправленно вступила эти мёртвые земли.

В любом случае, личность сего самоубийцы меня никак не интересует, а вот его Занпакто более чем. Интересно будет глянуть на столь мощный духовный артефакт-симбиот. Плюс у него есть обустроенное убежище, так что сама судьба велит вычислить местного психа, терроризирующего здешних Пустых, выбить из него дух да забрать всё причитающееся. В принципе, всё в пределах осуществимого. Я сильный Минус, а он хоть довольно искусный, но простой Шинигами, чей уровень никак не соответствует капитанскому, — никаких рисков… почти. Однако одно дело нужно сделать прежде, чем смогу приступить к отнятию чужого имущества — найти сего проклятого Жнеца Душ, который успешно скрывается в огромном Лесу Меносов. Задачка так себе, но надежда есть, благо опыт выслеживания имеется. Хотя здесь всё будет намного сложнее.

Также существует некий Мурамаса, но на счёт его существования есть определённые сомнения. Он — Занпакто, чьего хозяина запечатали, и который лелеет мечту о его освобождении. Если ничего не путаю, то он сейчас предположительно тоже где-то в этой местности, узурпирует падшие души, пытаясь таким образом поддержать своё бытие. К слову, почему я выражаю определённый скепсис по поводу реальности оного — два слова: филлернный персонаж.

Стоп…

Ох, я сейчас что, серьёзно опираюсь на тот глупый чёрно-белый комикс?«Дальше начну принимать простой набор картинок в качестве непреложной истины?» — подобная перспектива не укладывалась в голове. — «Какая пошлость», — отмахнулся таки от мыслей, которые навевают чувство ирреальности.

Нет уж, доверяй, но проверяй — так будет безопаснее всего.

И так, тогда лучше не гнаться за призраком, а организовать себе нечто нового убежища, только в этот раз более качественного, чем прошлый вариант… Впрочем, ту пещеру с трудом можно назвать столь громким названием, но неважно. Меня более занимает возможность переноса вещей материальных в мир духовный и их взаимодействие. Вообще, каким образом происходит преобразование рейши в киши и обратно? Возможно ли ныне смешать атомы и духовные частицы воедино, придав предмету свойство полу-материальности, что по идее раньше было нормой? Каков будет результат подобного действа.? Нет, всё потом, сначала требуется задаться более приземлёнными вопросами, чем безнадёжно гадать о мироустройстве.

М-да, это не сказать, будто занимательно, но ничего иного не остаётся.

***

— Отказался, значит, — заключает Барраган Луизенбарн, смотря на истерзанного подчинённого, единственного выжившего из двенадцати достойных своего уровня Адьюкасов. Все присутствующие затаили дыхание, ожидая ярости своего владыки, но тот вопреки ожиданиям среагировал довольно спокойно, даже чересчур спокойно.

— Он и слушать нас не стал. Предательски атаковал в ответ на ваше милостивое предложение! — увещевал Пустой, чей вид можно описать как «краше в гроб кладут». Множественные раны и переломы, как открытые и закрытые, усеивали духовное тело почти полностью. Та же маска не смогла избежать ущерба, покрывшись значительными трещинами. Выживший испытывал неописуемую боль, но она ничто пред чистой ненавистью к пощадившему его монстру и страхом пред своим повелителем, поэтому лишь тяжёлые охи выражали испытываемые им чувства.

— Понятно, — покивал Луизенбарн, повышая ценность того Васто Лорде в своих глазах. Всё же он смог показать, что достоин затраченных в будущем на него усилий, а значит в следующий раз действовать придётся более настойчиво. Королю Пустых спешка несвойственна, поэтому он просто дождётся подходящего момента. — Прекрасно, просто прекрасно.

Несомненно, тот Менос компенсирует всякие траты как удачное вложение, иначе быть не может, — таковы воля и желание Бараггана Луизенбарна, Владыки Уэко Мундо.