Ветер тут был еще жёстче, чем на стенах, изворотливый, будто живой, он проникал под толстые слои ткани и меха, заставляя непрерывно дрожать. Один раз, в тот момент, когда они переходили отвесной склон, ветер резким порывом ударил вдоль рядов так, что один бедолага не удержался на ногах, с криком покатился вниз, влетев прямо в скалу. Парень на удивление выжил, даже был в сознании, когда к нему прибежали, но больше не чувствовал ног, кто-то предложил оставить его с кем-то на попечении, а на обратном пути забрать, смастерив носилки. Но Паус на это лишь скривил губы и приказал Младшему перерезать горло калеке. Никто не заступился, в том числе и Джон, какое бы не было желание спасти человека, но идти против командования приравнивалось к немедленной смерти. Парень со страхом смотрел на обнажившийся нож, попытки отползти только разгорячили жестокий нрав Младшего, тот ухмыльнулся, но не стал медлить, закончив дело за секунду. Кровь быстро уходила из шеи, невнятное бульканье, и еще один кошмар.

Дальше все шли в угрюмом молчании по тропинке, с одной стороны которой стена, а с другой ущелье, приходилось двигаться рачком. Желание обезопасить себя, смотря себе под ноги, приводило к появлению цепкой боязни высоты. Ущелье было очень глубоким, с отвесными каменными стенами. То там, то здесь из трещин тянулись вверх одинокие деревья, чьи корни были подобны паукам. Далеко внизу текла быстрая речка — белый пенный поток, окаймленный зубцами черных камней.

К счастью, порой мрачные думы можно было отогнать здешними красотами. Джон видел застывший маленький водопад, во льду даже можно было увидеть свое отражение: небольшой шрам обрамлял лицо на щеке, густая черная грива, которую давно надо было побрить и голубые яркие глаза, которые так нравились девушкам. Прикрыв глаза ладонью, Джон посмотрел на восток, в сознании горы исчезли, их заменили травянистые луга, сосновая роща. Дом. При мысли о доме Джон почувствовал дурноту.

Дом. Там жила его семья. Отец – мудрый, сильный и проворный охотник, человек научивший его жить, мать – добрая, отзывчивая, научившая любить. И дорогая сестра, Изабель, которую он всегда защищал от хулиганов из-за ее пылкого характера, с ней проводил вечера за спорами. Это была семья, которой он так гордился, которую ценил и любил.

Джона мучительно потянуло домой, и он чуть не задохнулся от нахлынувших чувств. Одна беда – все они мертвы. Джон никогда не забудет, как поднялся на холм и увидел перед собой в долине дымящиеся руины. Роясь в обломках, с душераздирающей болью перешагивая обугленные трупы его матери и отца, он так и не нашел среди них сестру. Первое время была отчаянная надежда, как глоток свежего воздуха в заваленной пещере, что он сможет найти ее. Но шли годы, а поиски превратились в рутину, вопросы, ожидающие того самого ответа, коих зашло за тысячу, превратись в ничего не значащие слова. Но в один момент Джон окончательно понял, что все его попытки бессмысленны, его семья раз и навсегда погибла, оставив его в одиночку нести эту скорбную ношу. С тех самых пор он решил пойти в армию, на крайний север, подальше ото всего.

Джон скрипнул зубами и сжал кулаки. Он даже не смог отомстить, или погибнуть мстя, хотя это был бы наилучший выход. Сельчане, что жили недалеко, сказали, что видели бродяг, бежавших от Сухой Чумы. Но их поиске к ни к чему не привели, они исчезли бесследно, как будто никогда и не существовали.

На каменном уступе, когда призрачный туман рассеялся под холодными лучами вечернего солнца, они смогли увидеть Рощу, разделенную тремя слоями. Самый верхний слой – оранжевые краски на фоне темно-синих перистых облаков – небо. Дальше шли белоснежные пики черных отвесных гор, а под ними холодные воды озера, которое, по каким-то неясным Джону причинам, не замерзло. Вдоль берега стоял лагерь шатров, Джон насчитал около тридцати.

Не было ни частокола, ни других оборонительных сооружений, ни горных патрулей. Все это казалось большой ловушкой, хитрым планом, что так свойственны варварам. Но что это могло поменять?

Паус презрительно фыркнул, взирая на пристанище врагов и дал сигнал идти. Джон посмотрел на ветеранов, по лицом которых можно было понять, что им не нравится происходящее. Кто-то хмурился, мрачно поглаживая холодное навершие своих мечей, кто-то с подозрением высматривал невидимых врагов, спрятавшись где-то на скалах, а были те, а именно близнецы, на чьих лицах играла кровожадная ухмылка.

Когда они спустились, в лагере уже можно было заметить суматоху, вероятнее всего, их заметили еще на уступе, так как варваров уже успело собраться приличное количество, хотя этого было еще недостаточно, чтобы представлять серьезную угрозу – примерно двадцать. Это были воины, обтянутые в толстые шкуры, поверх которых шла костяная броня, напоминающая кирасу. Как показывала практика, не смотря на свою внешнюю убогость, деревянная броня могла выдержать стрелы. Оружием большинства являлись длинные копья с костяными наконечниками, на поясах каждый носил короткие каменные клинки, что-то среднее по размеру между мечами и ножами, у остальных луки.

«Куда подевалась остальная сотня? Пошли в обход?» – подумал Джон и взглядом обвел белую равнину, пусто, совершенно пусто. – «Но, если они зарылись в сугробы и ждут команды растерзать нас со всех сторон? Судя по количеству палаток, тут их должно быть не меньше сотни.» - взгляд Джона вновь вернулся к лагерю, там все время метались силуэты, у одного из них волосы были заплетены к косу. Быстрое осознание истины пришло на ум – это не военный лагерь, а просто мирная деревня. Джон оглядел лица противников: беловолосые старики, юноши, немощные и слабые, в глазах нескольких был виден нескрываемый страх.

-Командир Паус, - выкрикнул Джон, несколько его приближенных не дали подойти ближе. – Это не военный лагерь, а мирное поселение.

-И что с того, - буркнул тот.

-Мы же не будем…

-Парень, закройся, иначе изобьем, - перебил бородатый, еще одна шестерка.

-Это ошибка разведки. Мы не должны атаковать мирных жителей, там же женщины и дети, они не в чем не виноваты.

-Не виноваты? – рявкнул Паус. – Они виноваты во всем, их женщины виноваты в том, что рожают подонков, убивающих наших товарищей. Убийство одного мальчика гарантирует нам, что в будущем никто не умрет от его рук. Это война, солдат.

-Поэтому вы убили всех бастардов короля. Это была война?

Лицо командира, покрытое оспой, стало красным от гнева.

-Убейте его кто-нибудь, - рявкнул тот и добавил. – Это приказ.

-И вы будете молчать? Пойдете убивать женщин и детей? – Джон обернулся ко всем остальным и увидел смятение, кто-то отводил в глаза, другие качали головой. – Вы не солдаты, вы… - И свет в глазах потух.

Джон медленно открыл глаза, голова страшно болела. Все вокруг было таким расплывчатым, тени играли на стенах, пока не стало ясно, что это шкуры. Шатер. Джон резко поднялся, вновь головная боль заиграла и на миг потемнело в глазах. Зрение потихоньку стало нормальным и теперь было видно разбросанные везде вещи, сломанную глиняную посуду. И еще жар, было очень жарко, очаг горел в центре. Джон только сейчас заметил, что промок от пота, и его кольчуга, куртка, остальные вещи лежали возле огня. Меч лежал на полу, он взял его и начал прислушиваться к звукам: тишина, изредка можно было услышать отдаленные голоса, их отголоски, заглушенные мерным потрескиванием дерева к костре.

Кожа одной стороны шатра медленно поднялась, в открывшийся проеме появилась голова, а после и остальное тело. Мужчина в черном одеянии солдата вошел в помещение и снял капюшон, в руке у него был мешок. Рыжие волосы, острый орлиный нос, умные зеленые глаза – Мансиль радостно ухмыльнулся.

-Знаешь, я думал после того, как Старший дал тебе плашмя мечом по голове, то ты больше не проснешься, ну или проснешься и будешь всю оставшуюся жизнь пускать слюни.

-Долго я спал? – рука непроизвольна коснулась забинтованной головы.

-Достаточно, чтобы пропустить всю резню, - Мансиль нахмурился и сел возле огня, сунул руку в мешок и достал оттуда запечённый кувшин, откупорив деревянную пробку. – Ты, наверное, предпочёл бы выпить?

-Не отказался бы, - Джон медленно поднялся слегка покачиваясь, будто уже пьяный, присел рядом и сделал несколько жадных глотков. – Ну и как это случилось?

-Практически не было сопротивления, как ты и сказал, тут и не пахнет воинам. Мы убили всех, Джон, совершенно всех. Никто не выжил, - Мансиль не переставал смотреть в огонь, плечи поникли. – Там была девушка, когда я вошел в палатку. Ее лицо было полно решимости, а в руках нож, я взглянул за ее спину, на кровати лежал исхудавший старик, вероятно отец. Девушка с криком набросилась на меня, все произошло так быстро, она уже лежала на полу, из рта с пеной текла кровь. А старик, ее отец в этот момент просто смотрел, он не мог двигаться, а лишь в ужасе глядеть на бездыханное тело своей дочери, - Мансиль вздрогнул, с силой сжал кулаки. – Наверное, самое страшное было для него то, что он ничего не мог сделать, только смотреть.

Джон не знал, как утешить, что сказать человеку, который сделал столь страшный поступок? Сестра бы непременно нашла слова, но он не она.

-Выпей и помни это, и сделай все, чтобы это не повторилось в будущем.

-Да, я так и поступлю.

Повисло молчание, изредка снаружи были слышны пьяные голоса. Полог вновь открылся и в шатер зашел ненавистный Джоном человек, улыбка сияла на его лице.

-Вот ты где, - промурлыкал Паус, за его спиной возникла тень – Старший.

-Что вы тут делаете? – Мансиль поднялся и схватился за меч, но недостаточно быстро, огромный кулак въехал ему в лицо, чуть не опрокинув на костер. Рыжий стонал от боли и попытался подняться, пока нога Старшего не придавила к полу, послышался хруст и короткий вскрик.

-Ублюдок, - рявкнул Джон и рывком налетел на Старшего, повалил его к стенке, костяной каркас шатра просел, угрожая развалить всю конструкцию. Кулаки Джона яростно били по голове верзилы, пока тот защищался руками, сквозь щель была видна ухмылка. Руки здоровяка дернулись, оттолкнули, заставив Джона потерять равновесие. Старший сделал молниеносный удар кулаком в живот. Джон упал на пол, весь воздух в легких исчез, Джон скрючился, как креветка. Каждый вздох сопровождался болью.

-Ты правда думал, что, опозорив меня, сможешь остаться в живых? - Паус наклонился над ухом пытавшегося подняться Джона. - Н-е-т, нет, нет, нет, не стоит пытаться подняться, так только станет хуже, - не увидев ответной реакции на слова, Паус разозлился и пнул со всей силы. – Твое тело найдут завтра распухшим на берегу, никто не будет задавать вопросы.

Мансиль встал и обнажил клинок, голова его слегка покачивалась. Было видно, как ему трудно держаться прямо.

-Отпусти его ты, мразь. – засопел Мансиль.

-Иначе что? – рассмеялся Паус и развел руками, будто не боится. Приблизился, но недостаточно, чтобы не было шанса увернуться. – Убьешь меня? Убьешь офицера? Знаешь же какое будет наказание. – тон его стал мягок. - Ты здесь не причем, уйди по-хорошему.

Глаза Мансиля заметались между Паусом, Старшим и Джоном, он прикусил губу.

-Прости, Джон, но я не хочу тут умереть.

-Хороший выбор, - Паус отечески похлопал его по плечу, и тот вышел на улицу.

-Тварь, - прошипел Джон, хотя понимал его. Кому захочется умереть ради другого? Но даже осознание этого ничуточку не утешало.

-Пора заканчивать наш спектакль. Майл, убей его и тело сбрось в озеро.

Старший обхватил сзади шею Джона, приподнимая его над полом, словно тряпичную куклу. Спина выгнулась, ноги отчаянно трепались, руки колотили каменное лицо здоровяка, но безрезультатно. Вонючее дыхание, вот что Джон почувствовал перед тем, как воздух пропал, превратившись в хрип, вырывавшийся из горла.

«Неужели, конец?».

Руки начали ослабевать, впрочем, как и все тело. Рот самопроизвольно оставался открытым. В глазах появлялись черные пятна, как кляксы от пролившийся краски, постепенно покрывая все пространство.

Полог шатра открылся, влетел неясный силуэт. Из все короткого разговора Джон уловил только слово «нападение», словно в подтверждение сказанному из груди солдата вырвалась холодная сталь меча. Вслед зашли два человека, Джон по-прежнему почти ничего не видел, но мог поклясться, что это варвары. Хватка Старшего слегка ослабла, немного отпустив Джона поближе к земле, он заметил рукоятку кинжала, закрепленную на ремне ублюдка. Собравшись с последними силами, Джон вытащил кинжал и наотмашь ударил им, целясь в лицо. Короткий вскрик, хватка ослабла, повалив его на пол. Пытаясь отдышаться, Джон взглянул на Старшего, до сих пор стоявшего, в сознании промелькнула страшная мысль: «не убил», но через мгновение громила с грохотом упал, придавив Джона своим мертвым телом. Тот застонал, обессиленный пытаясь вырваться из-под тела, заметил Пауса, сражающегося с двумя Намацийцами, коса его с опозданием покачивалась вслед за резкими движениями. Выпад, один из варваров, тот кто побольше, упал с фонтаном крови из груди, заливающим его панцирь. К счастью для Джона, Паус либо еще не заметил перемены в тылу, либо хотел оставить его на напоследок. Нужно было поторапливаться, со вторым Паус также скоро разберется, тяжесть мертвого давила на грудь, затрудняя восстановить и так не восстановившиеся дыхание, пришлось ползти, сместив наконец весь груз на ноги, смог вырвать сначала одну, потом другую ногу. В тот момент Паус уже закончил со вторым и обернулся, изумленно смотря на творившиеся сзади.

-Ах ты, сука, - рявкнул он.

Командир сделал рывок, попытался разрубить Джона на двое, но он успел перекатиться, прихватив с собой собственный меч. Резко встав, Джон судорожно закашлял, чуть не упав. В последний момент увидел острие меча, целящийся в лицо и вновь увернулся, поцарапав щеку. Паус раздраженно цокнул, осыпая ударами, загнал Джона в угол. Шансов было выжить мало, Джон не успевал обнажить меч, приходилось отбиваться ножнами.

-До чего ты упрямый, кусок говна, - секундного промедления хватило, чтобы сталь Джона сверкнула, в ее отражении играли языки пламени. Джон поймал себя на том, что ухмыляется, как дурак.

-Что ты лыбишься? Все знают, что я лучший, - желая подтвердить сказанное, Паус с боевым кличем взмахнув мечом, описывая в воздухе широкую дугу. Джон подставил ножны на плечо, принимая ими удар, клинок командира с хрустом прорубил дерево, обтянутое кожей, почти разрубая плечо до самой кости, в тот момент клинок Джона проткнул грудь Пауса, самое сердце. Джон взвыл, чувство победы затмила неудержимая боль, вдоль живота полилась кровь, упал на одно колено, сквозь разрез на одежде была видна разрубленная плоть. Положив острие меча бывшего командира в костер, стал ждать пока сталь достаточно нагреется. Достал покрасневший клинок, сглотнул и приложил к ране. Палатку заполнил неудержимый крик и запах горящей плоти, а сталь была на столько горяча, что казалась ледяной. Труп Пауса лежал в пару метров, Джон вырвал часть его рубашки, скрытой под курткой, и перебинтовал плечо. Рука не слушалась, бесцельно болтаясь в такт движению.