Предвечернее солнце опустилось ниже горы, на озаряемую ярким светом цитадель легли длинные тени. Джон придавался сну, его черные волосы сливались со мраком, покуда внезапный стук не нарушил покой. Накатила внезапная злоба, которая разбилась вместе со стеклянной бутылкой, вылетевшей во дверь. Джон удивленно посмотрел на своего пьяного соседа по комнате: лохматый, с огромным лбом и квадратным подбородком, низкорослый и злобный Мули сейчас в полусонном состоянии сидел на шубе, облокотившись к кровати.

-Ублюдок, хватит тарабанить в дверь, - крикнул Мули, с трудом поднялся, открыл ее, в коридоре стоял молодой солдат, собиравшийся что-то сказать, когда перед его лицом закрыли дверь. – Извините, ошибся комнатой, - карлик вернулся на кровать и залился смехом.

Джон, наблюдавший за представлением, ухмыльнулся и сам встретил рыжеволосого солдата.

-Что вам нужно?

Солдат кинул быстрый взгляд на пьянчугу и заговорил:

-Тебя вызывает командир Лару. Сбор в столовой.

Джон кивнул, взгляд упал на осколки от бутылки.

-Убери за собой.

-Хорошо, - карлик обнажил ряд желтых зубов. – Разведчики нашли налётчиков все-таки. Какие молодцы. А интересно им будет узнать, что их командира трахнули, пока они искали варваров?

-Это не мое дело, - Джон начал торопливо одеваться.

-Конечно не твое дело. Но кому интересно расхлебывать говно придется, если дойдет до драки?

Джон кинул на карлика гневный взгляд, хотя знал, что это правда.

Стук сапог эхом разносился в коридоре.

«Снова нормально не поспал, дня не прошло, как разведчики нашли налётчиков, даже не знаю хвалить мне их за такую скорость», - подумал Джон и кивнул проходящим солдатам.

Лестница привела к следующему коридору, а за ним уже была такая же только узкая, позволяющая одновременно пройти паре человек. На ступеньках встретился слегка запыхавшийся Умфи, пришлось отдать честь ударом кулака в грудь, в самое сердце. Джон остановился перед открытыми дверями храма, несколько солдат стояло на коленях перед богиней Спасения. Безликая статуя, завернутая в плащ, с ярко выраженными женскими чертами покрылась трещинами, благородный белый цвет выцвел, словно зеленый лист с предшествием осени. Такой внешний вид богини был вызван не пренебрежением обязанностей священника и его предшественников, а силой сырости вкупе со временем.

-Сын мой, желаешь покаяться? – сзади возник священник Павел, повергнув Джона в легкий испуг. – Прости, я не собирался тебя пугать.

Перед Джоном стоял худощавый человек, с изнеможденным осунувшим лицом, будто мужчина присмерти, но на сколько помнил его Джон, он всегда был таким.

-Нет, священник, не сегодня. У меня приказ.

-Раз оно так, то советую тебе заглянуть к нам в храм позже, ведь путь солдата неразрывно связан со смертями. А мы, низшие существа, должны следовать пути двенадцати, коль не хотим попасть в темницу Антрапэ.

-Обязательно зайду.

-Да прибудет с тобой спасение.

В просторном зале было холодно, не взирая на огонь, ревущий в большом камине. На длинных столах в деревянных тарелках жареная свинина блистала в свете масляных ламп, вкупе со хлебом, сыром и пивом, солдаты на скамьях неспешно ели, переговариваясь и кидая мимолетные взгляды на офицеров, сидящих чуть поодаль, пол у них был специально выше, поэтому приходилось смотреть снизу-верх.

Джон был приятно изумлен наличием свободного места у камина, оставалось только утолить волчий голод. Он с величайшим наслаждением вцепился в кусок мяса, жир стекал на скатерть, истыканную пятнами.

Главнокомандующий поднялся и смерил всех долгим взглядом, пока не наступила тишина, затем, одобрительно кивнув, немногословно заговорил.

-Разведчики обнаружили пристанище налетчиков, завтра утром карательный отряд отправится мстить. Командир Паус возглавит и выберет участников.

Паус встал, это был длинноногий мужчина с такой же длинной черной косой до самого пояса, лицо его было покрыто оспой, на поясе свисал двуручный меч.

-Только не он, - прошептал сосед Джона справа.

Кто-то тихо рассмеялся, смех был похож на карканье.

Паус Вальт являлся самым худшим командиром, на сколько это было возможно. Честолюбивый, завистливый, готовый убить всех своих солдат, чтобы выполнить задание, в этом сомневаться не приходилось, куча историй от товарищей станут подтверждением сказанного. Паус пришел десять лет назад на службу, по слухам от бывших жителей столицы, там он был не последним человеком, а палачом наследного принца Лайна Боязливого, именно он выполнил приказ об убийстве всех бастардов короля, когда тот почил. Маленькие невинные младенцы, отнятые от грудей их матерей, были хладнокровно зарезаны, дети, чьи имена были навсегда забыты, и просто люди с отнятым будущим. Все это зверское преступление было нужно бывшему наследному принцу, а ныне королю, лишь бы сохранить власть от многочисленных врагов, стремящихся оспорить законность правления после Сухого бунта, распространившегося в былые времена по стране также стремительно, как огонь в хлеву.

Паус был человеком, которого Джон с большой ненавистью презирал, но и одновременно боялся – не было в крепости талантливее мечника. Тем более Паус никогда не был один, с ним всегда ходили верные псы – близнецы Ошвальты, Младший и Старший ублюдки, воняющие хуже самой жуткой выгребной ямы.

-Начнем по спискам, товарищи, - начал Паус.

От слова «товарищи» Джона передернуло. Паус зачитывал имена людей, которые отправятся завтра утром на охоту, впервые для себя Джон понял, что не хочет быть участником. Но когда назвали его имя, пути назад не было. Джон залпом выпил стакан пива и мысленно приготовился к завтрашнему путешествию.

Анна стояла в мокром и изорванном платье, с черных длинных волос капала влага, учащённое дыхание сопровождало ее, когда она вышла из реки. Из-за рта вылилась вода, девушка упала на колени, а после перевернулась на спину, взгляд задержался на взбаламученной воде, пока та окончательно не унялась, ноги омывало приятное касание волн. Серое небо постепенно затягивалось облаками. Тишину осквернило резкое карканье ворон, Анна проснулась из полудрёме и ползком залезла на песчаный обрывистый уклон. На его вершине она поднялась, тело дрожало от холода, впереди Анна увидела сотню человеческих черепов, сложенных в ужасную гору. Ее охватил небывалый ужас, она неосознанно отступилась, под ногой не оказалась опоры, девушка со вскриком ударилась о воду, а потом начала погружаться в темные воды. И она услышала их стоны – жалобные крики, где-то на глубине мельком Анна уловила движение. Она с отчаянием забарахталась, пытаясь выбраться на поверхность. Но тут чья-та рука ухватила за щиколотку, потом, еще одна – за запястье. А потом руки появлялись отовсюду, цепляясь за нее мертвым грузом, обезображенные лица тождественно улыбались, утаскивая ее все ниже и ниже.

Огонь в костре горел ярко, искры, аккуратно подхватываемые ветром, уходили вдаль, в сторону незыблемых гор. В ночном небе мириады звезд светились, мигали, казались россыпью алмазов.

-Послезавтра все закончится, - начал Леон, часть его волос на голове отсутствовала, открывая розовую кожу с неровными вмятинами от ножа. – Не зря мы шесть дней гнали лошадей.

-Мы запросто там в горах можем потерять половину, даже без встречи со врагом, если на то будет воля Безликих, - заметил рыжеволосый Мансиль. – Роща, как и все горы, начиная от южных Врат и заканчивая Утробой, принадлежат Намацийцам. Они столько ломали нам клыки в тех местах, что боюсь после этого Беззубому придется есть только кашу.

Беззубый с ухмылкой обнажил свои немногочисленные зубы, преимущественно оставшиеся на левой стороне. Беззубому не было и тридцати, но, как он сам и говорил, - беспричинная потеря зубов являлась в их роду наследственным.

-Мне больше интересно, почему они сидят до сих пор в Роще. Там же есть перевал, - Джон внес в разговор свои опасения.

-Возможно, перевал накрыло лавиной, - предложил Беззубый, речь его была слегка шепелявой.

-Скорее засада, - сплюнул Леон.

-Неважно, в любом случае завтра все узнаем, - Мансиль косо глянул на спины веселившихся вокруг костра братьев Ошвальтов. – Что-то мне подсказывает, что приказ об отступлении мы не получим.

-Если мы там все передохнем, то командир может попасть на трибунал, - криво ухмыльнулся Джон.

-Это правда, но какой в этом смысл, если ты уже мертв.