В момент, когда Ребекка выстрелила, ее удача окончательно иссякла, сломавшись, как ветка, раздавленная под ногами.

Она просто не знала ни принципов действия этого оружия, ни его возможностей. Все, что она знала, это то, что оно, вероятно, выстрелит каким-то непонятным способом. Возможно, с помощью той маленькой капсулой внутри него. И единственное, что она знала, кроме этого, так это то, что оружие было металлическим, а не пластиковым. Она думала о нем, как об оружии чужеродного творения, которое могло бы спасти ее.

Но было два момента, которым она не дала должного значения.

Во-первых, это трещины на оружии, образовавшиеся на нем за долгое время. Она заметила их, но не посчитала это серьезной проблемой.

Во-вторых, что, более важно, это коррозийная соль. Она проникла в ствол за долгие двенадцать тысяч лет пребывания в этом куполе.

Два эти фактора, объединившись вместе, привели к ожидаемо плачевному результату.

Пистолет взорвался в руке Ребекки, выпустив пулю в сторону от ее цели. Что еще хуже, оружие разлетелось вдребезги, а его остатки разлетелись смертоносной шрапнелью.

Взрыв разорвал ее руки, глубоко порезав ее. Из ран стекались ее жизненно важные жидкости, а на ногах появились ожоги и несколько ран от осколков. Остальной урон с трудом поглотила ее броня. В состоянии шока она почти не почувствовала ранений.

Однако ее братьям и сестрам повезло не так сильно. Большинство смертельных осколков попало прямо на них, пробивая их насквозь и покрыв решетку на полу тошнотворными, фиолетовыми чернилами.

Что касается Чужака, то шрапнель попала прямо в его грудь, и хотя она не разорвала его костюм, Ребекка готова поклясться, что слышала хруст, исходящий от чего-то, позади него. Из-за этого, он упал на землю с неестественным криком боли. Пока Незнакомец лежал на земле, сквозь его маску доносились отчаянные глотки воздуха, с чужеродно глубоким, хриплым и неестественным голосом. Его Чарджер был отброшено в сторону, в пределах его досягаемости.

Ребекка застыла на месте, не в силах осознать случившееся. Все произошло в течение одной секунды. И ее разум никак не мог принять случившееся. Ее глаза были прикованы к фигуре Чужака, к ее раздражающему и тошнотворному врагу. Он был для нее триггером, который быстро возвращал к реальности, заставляя осознать один факт.

Факт того, что она все это натворила. Она была виновницей всего произошедшего.

Она посмотрела на свои разорванные руки, покалеченные ноги, на решетку покрытую чернилами, которые раньше были ее братьями и сестрами.

Она все это сделала.

И Незнакомец знал это. Его взгляд остановился на ее лице.

К ее ужасу, Чужак медленно поднялся на ноги. Его пылающий взгляд не ослабевал. И все же, Ребекка осталась стоять на месте. Ее тело отказывалось двигаться. Он встал во весь рост, из-за чего можно было увидеть, что он был на полголовы выше ее. Она инстинктивно сглотнула. Было несколько вещей, которые она до сих пор не замечала.

Больше всего, теперь, она заметила его необычную осанку. В его позе чувствовалась смесь эмоций, которые она не могла прочувствовать. Его Чарджер вновь оказался в его руках. И то, как он держал его, в шаткой, но крепкой хватке...

Это начинало пугать ее.

Апогей страха настал тогда, когда оружие было направлено ей в грудь.

И в момент, когда он наконец выстрелил в нее, она поняла, что он чувствовал.

— «Ярость» — осознала она. — «Только лишь ярость»

***

Он осторожно опустил винтовку, морщась от ранений.

В груди все покалывало и жгло. Он пытался игнорировать свои ранения, но каждое неверное движение, словно копьем пронзало его, вызывая острую боль. Взорвавшийся пистолет должен был, по меньшей мере, расколоть его ребра. Но чудесным образом пуля всего лишь едва тронула его плечо, а не раскроила череп.

Но, несмотря на боль, несмотря на шок, он чувствовал себя в полностью здравом уме.

Будто теперь он был живым, как никогда.

Он чувствовал, что все это время, начиная с потопа и до сих пор, он словно ходил во сне и только сейчас проснулся от этого сна. Его разум был чист и ясен, впервые за долгое время. Его тело ныло и кричало на него за все случившееся, но все же, несмотря ни на что, он был спокоен, наконец осознав ситуацию.

И все, что для этого потребовалось, это чуть не умереть от рук одной грязной псевдо-женщины, владеющей тем, что ей не принадлежало.

До этого, для него все шло как по маслу. Он наблюдал за дракой между псевдосами, пытаясь понять, почему они дерутся. И, конечно же, летал над полем боя, как стервятник наблюдающий за битвой. Ему было все равно, как это место будет очищено, лишь бы это дело было сделано. И если ему не придется никого... хм, «убивать», то это было еще лучше, учитывая, что псевдосы не умирали по-настоящему.

Это было циничное мышление, которое вызывало у него отвращение, но, как всегда, какой у него был выбор? Как муху на мед, его заманили сюда, и теперь он оказался в этой ловушке. В логове паука, в паутине, созданной его собственной рукой, его собственным высокомерием. Подвергая опасности все, и себя, и особенно тех, кто остался в Полярисе.

Он и так слишком многим им обязан.

Он вытащит всех из Поляриса, даже если для этого ему придется убить свою душу, свой разум, свою мораль. И вот, он почти потерпел неудачу. Почти... умер.

Эта мысль была чуждой, и пугающей.

Это только подстегивало его размышления. Это не могло продолжаться, это он знал точно. Просто до сих пор он не мог этого ясно осознать.

Но теперь, он уже увидел достаточно новых фактов.

Эти псевдосы были бессмертны, каким-то неизведанным образом. Это он видел собственными глазами, когда они сражались в своих маленьких, игрушечных, пейнтбольных боях.

Поэтому, когда он нажал на курок, отправив псевдо-человека под своим ботинком во временное небытие, он не чувствовал себя плохо, и не выблевал содержимое своего желудка. Она не была мертва, и он не убивал ее. Это была лишь расплата, месть, смешанная с желанием добиться справедливости с небольшим чувством вины. Но даже это горькое чувство, постепенно начало исчезать.

Он был спокоен. Как будто в один миг погрузился в прохладную воду.

Туман в голове был развеян. Его голова и сердце пульсировали.

Он осознал. Он наконец-то понял все.

Она раскрыла его тайну, пыталась убить его.

Она заставила его пойти по этому пути. Заставила его сделать это.

— «Око за око. Зуб за зуб» — подумал он.

Но эта расплата была фальшивой, ведь она еще вернется, как новенькая.

Но не он. Он так не мог сделать. Он все еще был смертным.

Смертный среди бессмертных.

Но скоро это неравенство будет исправлено.

Пока нужно лишь продолжать уничтожать их, отгоняя и посылая их обратно. Снова и снова, и снова, сколько бы времени это ни заняло.

На этот раз у него не было никаких лишних шансов.

Он не убивал их по-настоящему. Просто... временно выводил из строя. Да, так и есть, все правильно. Несмотря на все его доводы, эта мысль больно уколола его, но ведь это не убийством, верно?

Они попытаются остановить его, но их оружие ничего не сможет сделать, это было доказано на практике. Эта мысль была... пьянящей, со своим собственным, особым вкусом.

— «В это раз, ученый будет побеждать солдата»

Он больше никогда не собирался упускать из виду человеческий фактор.

Его разум был чист.

Он был спокоен.

Пламя в его сердце, в его душе, было тому доказательством.

***

— «Почти получилось!»

Пока шел бой, Третья бежала, чтобы присоединиться к схватке.

Этот Чужак доказал, что представляет собой смертельную угрозу, и если она и Четвертая хотели выполнить задание, то его нужно было нейтрализовать. Он явно не был союзником октарианцаев, но в то же время он чуть не убил ее с Четвертой.

Он был слишком опасен, для того, чтобы оставить его в покое.

Она вкратце обдумала свои возможности. Выстрелы чернилами малоэффективны, даже из Сплаттершота. Скат не мог его убить, но мог обездвижить. Он может быть, невосприимчивым к чернилам, но не к их кинетической силе.

— «Бомбы подойдут лучше всего»

Нужно было бросить одну такую бомбу, и тогда у нее останется достаточно чернил на случай, если понадобится еще одна. Поскольку обычные выстрелы чернилами ничего не стоили, не имело большого значения, если у нее оставалось мало чернил.

План состоит в том, чтобы бросить две бомбы, затем использовать шанс, и  уничтожить его.

— «Я сделаю это. Я смогу!»

Незнакомец как раз повернулся, когда первая «Бомба-Искатель» попала ему в ногу. Он, как и ожидалось, не превратил Чужака в чернильный след на решетке, но взрыв сделал свое дело, выведя его из равновесия. Второй же сбил его с ног, повалив на землю.

— «Отлично!»

Не успел он подняться, как она оказалась у него на груди, обхватив руками его шею. Он был немного крупнее ее, но в оцепенении не мог сопротивляться, если только не считать эти неестественно хриплые крики боли.

Но так было лишь сначала.

Его тело быстро напряглось. Это было то, что она заметила первым.

Затем он резко поднялся вверх, извиваясь и беспорядочно махая руками. Она едва-едва, но все же смогла удержаться, но даже так, эта был бой, который она проигрывала. Его паника ввела ее в ступор, и она не успела сообразить вовремя, и сделать что-нибудь. Ее бездействие привело к тому, что его рука резко ударились о ее лицо.

Вспышка боли взорвалась по всему телу. Третья была крепче большинства инклингов, но этот удар был сильнее, чем она когда-либо чувствовала. Вспышка в глазах, и жгучая боль на мгновение ослепило ее, и она потеряла хватку, в момент слабости ее отбросило от Чужака.

— Третья! — Кто-то крикнул в стороне. Голос звучал, будто вдалеке.

Она стряхнула с себя туманную пелену в голове.

Ее глаза открылись.

Чужак стоял на ногах, а разъяренный Агент Четыре, вцепилась ему в спину. Незнакомец вцепился в нее руками, но не мог дотянуться, чтобы сбросить ее. Как бешеная акула, он брыкался, но Четвертая держалась.

Ужасающее зрелище, но только таким образом можно было сделать его уязвимым.

С отвратительно слабым боевым криком, она вскочила и бросилась на него.

Через секунду он понял, что Четвертая все еще находится у него на спине.

Чужак пошатнулся, и на мгновение, когда сердце остановилось, он смог устоять на ногах.

Но Четвертая тут же перебросила свой вес назад, чтобы нарушить его равновесие. И в итоге, он упал на решетку. К несчастью, падали они вместе, и упав, он придавил Четвертую, которая задыхалась под ними.

— «Нужно заканчивать с этим! Это не может долго продолжаться!» — подумала она.

К счастью, Третья снова оказалась у него на шее и в мгновение ока, крепко вцепившись пальцами. Материал его костюма выглядел довольно тонким, но под ним чувствовались какие-то укрепляющие материалы. Ощущалась и его плоть, в том числе. Но под ним было что-то твердое. Как будто необычайно твердый хрящевой скелет.

Не то чтобы Третью это волновало. Ей нужно докончить свою работу. Она вцепилась пальцами в его шею. И, похоже, это сработало, и его сопротивление постепенно ослабевало, пока его странная маска смотрела прямо на нее. Она с трудом, но все же смогла разглядеть его глаза за этой штукой.  Его взгляд направлен прямо в ее глаза. Она пристально смотрела на него, борясь с его, широким и полным от безумия глазами.

Вдруг, Чужак сдвинулся под ней.

Одним резким движением, его руки взметнулись вверх, поочередно обхватывая ее шею. В спешке она забыла сдержать руки.

Все мысли, которые у нее были до этого момента, вдруг испарились, когда его кулаки сжались. Она задыхалась, ее удушающий захват ослаб, вместо этого руки обхватили ее горло.

Руки были твердыми, бугристыми и очень, очень, очень сильными. Они впивались в ее плоть, деформируя ее, полностью перекрывая доступ к воздуху. Она вцепилась в них руками, пытаясь вырваться, но безуспешно.

Хватка крепчала, сильнее, чем все, что Третья когда-либо чувствовала раньше. Руки были железными, неестественными, чужими. Ее дыхание было полностью перекрыто. Ее вздохи и крики о помощи были лишь захлебывающимися хрипами.

Зрение Третьей сужалось, темнело по краям, а легкие кричали, требуя воздуха. Все вокруг угасало. Ее горло горело, она чувствовала, как ее силы уходят, секунда за секундой.

В тот самый момент, когда агония достигла невыносимого апогея, руки отпустили ее.

Она упала на решетку, задыхаясь. Несмотря на отчаянные рывки, она подняла голову, чтобы посмотреть, что заставило его отпустить ее.

Четвертая, все еще держались за его спину, несмотря на то, что была раздавлена. Забыв о маске, она попыталась выколоть ему глаза, но безуспешно. В ответ Чужак схватил ее и одним плавным движением оторвал от себя. Ее без проблем отбросило назад.

Третья заставила себя сохранить спокойствие, собрать все оставшиеся силы в кулак. Когда он развернулся, она рванула по воздуху, напрягая все силы. Но так же быстро, как и прилив адреналина, сила ее удара вдруг исчезла.

Ей удалось нанести жестокий удар в центр маски Чужака, но это оказалось недостаточно. Он яростно отреагировал, отбил ее удар и повалив ее на землю. А через секунду она уже смотрела в теплый ствол его Чарджера

Время остановилось.

Она смотрела мимо оружия, мимо маски.

В его едва заметные глаза, наполненные полным боевым безумием.

Со всей злобой, на которую она была способна, она плюнула в него. Она попала в его костюм, отскочив от него.

И что в ответ?

Чарджер опустился, но тут же на ее ногу опустился его ботинок, сломав хрящ.

...

Громкий крик вернул Четвертую в сознание.

— «Это крик Третьей!» — поняла она через мгновение.

Она поднялась на ноги прежде, чем осознала это, и ее глаза уже осматривали сцену. Она была отброшена в сторону, и поэтому у нее был хороший обзор, чтобы увидеть, что произошло.

Нога Третьей была неестественно согнута. Такого она никогда не видела. Ее лицо исказилось в агонии, несмотря на все ее старания сохранять спокойствие.  Несмотря на то, что голова Четвертой болела и была затуманена, картина оставалась четкой. Четвертая никогда не видела ее такой.

Это пугало ее.

Но не так сильно, как Чарджер, направленный в лицо Третьей.

Четвертая попыталась подняться на ноги, но безрезультатно. Она могла только наблюдать, как стойкое лицо Третьей все больше исчезает, и на ее лице появляется проблеск неподдельного страха. Выражение ее лица сильно пошатнула надежду Четвертой.

Неужели Третья боялась, что она не воскреснет со сломанной конечностью? Неужели это правда?

Неужели она потеряет Третью?

Она знала ее всего несколько лет, но для Четвертой она была ей как настоящая сестра.

Она не собиралась позволить Третьей умереть! Не без борьбы!

Даже если ее лучшей атакой, была попытка ползти вперед, слабо выкрикивая в отчаянии

— Не подходи к ней!

...Чужак смотрел на нее, не сводя глаз с Третьей.

— Э... — Она не ожидала этого. — Прекратите это! — Она проползла вперед достаточно, чтобы натянуть один из их сапог. Что угодно, лишь бы отвлечь их внимание от Третьей.

Он смотрел на нее сверху вниз. Она смотрела в ответ, пытаясь выглядеть устрашающе. Но это не удалось.

Он оторвал от нее взгляд, выглядя почти... виноватыми? Его ботинок вырвался из ее хватки, и через мгновение он уже ушел прочь, вниз по дорожке.

...

Она зажмурила глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Слезы облегчения, от всех ее эмоций, накопившихся за последний час.

***

— Что ты наделала?!

Как оказалось, их командир был не слишком доволен. Почтенный Элитный Солдат, Дирк. Так его звали. Непритязательное имя для исключительного руководителя, на которого она совершенно не смотрела. Даже в его разъяренном состоянии она не могла сдержать чувств.

Однако это не изменило его настроения.

Он был не слишком доволен тем, что его отвлекают от работы, которая была намного выше ее уровня. Он был не слишком доволен тем, что его привели из комплекса в Купол. Не слишком его радовал неуязвимый враг, разгуливающий вокруг. И уж тем более, не слишком рад, что один из его солдат разозлил эту тварь.

— И ты подумала, что будет хорошей идеей использовать непроверенный артефакт?! О чем ты только думала! Я что, должен... — Его крик не прекращался, несмотря на битву над ними.

Они «разговаривали» у края Купола, рядом с бездействующим Октостомпом. Даже если это было полуприватное место, и ругань была в какой-то степени заслуженной, она была в унынии. Всю свою карьеру она равнялась на Элиту, работала до хрипоты, чтобы присоединиться к ним! А теперь один из них ругал ее за то, что она старалась изо всех сил! Казалось, что ее внутренности плавятся от стыда и обиды.

— «Хотя…» — с горечью подумала она, — «По крайней мере, никто не будет рядом, чтобы услышать это»

Честно говоря, она с трудом понимала его яростные тирады. Но слышать это было больно.

Он был один из ее кумиров, честный до мозга костей Элитный солдат, тот кем она отчаянно стремилась быть, и вот он здесь, журит ее за то, что она использовала свою интуицию и изобретательность. Не то чтобы это не имело обратного эффекта, но все же. Главное — это сама мысль об этом.

Несмотря ни на что, он знал, что лучше. Он был Элитой, а это никому просто так не дается.

— Ты вообще меня слушаешь?!

— О, э... Да, сэр! — крикнула она, снова привлекая к себе внимание.

— Хорошо! — Он перевел дыхание, и как только Ребекка подумала, что все закончилось, Дирк продолжил: — Вам следовало получить больше подкреплений, чтобы справиться с угрозой!

Ребекка прикусила губу. Стыд медленно превращался в странное, кислое раздражение. Она так и сделала, но он не видел причин...

— И что еще более вопиюще, ты пошла и по-настоящему разозлила его.

Да ладно! Что еще она должна была сделать? Сдаться ему?

Он сделал еще один глубокий вдох, лицо покраснело, но вдруг подбежал один из ее братьев, сильно пыхтя. В его форме было пробито несколько дырок, через которые она могла видеть его плоть.

— Сэр! — крикнул он, прислонившись к измученному Октостомпу. — Нам нужна помощь! — Крики, вопли и стрельба из оружия становились все ближе.

Этого было достаточно, чтобы Элитный перестал кричать от гнева. Или, по крайней мере, от гнева, направленного на нее. Теперь весь удар пришелся на новичка.

— Продолжай отвлекать его, солдат! — рявкнул Дирк. — Мы работаем над этим!.

— Сэр! — Ее брат отдал честь, а затем убежал, хотя и неохотно. Выстрел из их оружия был для Чужака лишь легким плевком. Поэтому Ребекка его не винила.

— Теперь — Дирк снова повернулся к ней. — Ты расскажешь мне все, что знаешь об этом, и ничего не упустишь!

— Я... — Кроме того, что он неуязвим к чернилам, а также его странного Чарджера, она больше ничего не знала. Ни как он сражался, ни его стратегию, ни возможности. Вся эта информация требовала времени для изучения, а не нескольких секунд. Что она могла сказать, кроме очевидного...

— Ну, это существо имеет иммунитет к..

— Оно — поправил Дирк, прерывая ее. — Оно невосприимчиво к-… ?

— Оно — поправила себя Ребекка. — Оно невосприимчиво к чернильному оружию, но, похоже, бомбы и выстрелы ската могут его оглушить или, по крайней мере, замедлить.

— Понятно... — Дирк замолчал, задумавшись. Его взгляд поднялся к дорожкам. Высоко в воздухе были видны вспышки, трещины и чернильные взрывы, которые становились все ближе. Она вздрагивала от каждого звука. По крайней мере, половина из них означала, что кто-то из ее братьев и сестер был сражен.

— Заманите его сюда, — наконец сказал он. — Мы просто не сможем бороться с ним наверху. — Его тон успокоился, сменившись стальной решимостью.

— Сэр?

— Мы достанем его здесь, внизу, где у нас есть и пространство, и площадь для работы. Здесь, внизу, чернила можно хотя бы использовать. — Он закончил, сделав шаг вперед: — Я подготовлю оборону.

— А что насчет меня? — спросила Ребекка, несколько опасаясь ответа.

— Ты? — На его лице появилась злая улыбка: — Это из-за тебя оно бушует там, наверху. Ты будешь тем, кто заманит его вниз.

— ...Ой — Она замолчала. Лососевы ракушки.

—  Правильно. Вот тебе и «Ой». А теперь, поднимайся туда!

...

Когда Ребекка вышла из респауна, первое что ее встретило, это звук выстрела. Снова.

— Отлично... — пробормотала она себе под нос.

Все складывалось для нее хуже, чем она думала. Ее отправляли обратно уже в третий раз, и это было так же больно, как и в первый.

Не помогало и то, что ожоги и раны на ее ногах и руках все еще кричали о своем раздражающем и болезненном протесте. Это было... незнакомое чувство. Да, ее и раньше ранили, но никогда так сильно, а их оружие никогда не оставляло настоящих, долговечных следов. Воскресители пытались зеркально отразить их тела, чтобы они стали такими, какими были раньше, до смертельных ран. К сожалению, это не учитывало ранения, которые не были смертельными. Только сейчас она поняла, что ненавидит это.

Она вообще многое начинала ненавидеть.

Например, поступок, с которого началась вся эта чертова неразбериха.

Угрожать этой твари металлическим оружием было худшей идеей из всех, что ей приходили в голову. До этого его действия казались нерешительными, почти неохотными. Лососева ракушка, он даже связал ее, вместо того чтобы вырубить! Это было нереально!

Но после того, как то ветхое оружие взорвалось, его поведение полностью изменилось.

— «Как будто в его голове щелкнул переключатель»

Как только она об этом подумала, вновь раздался выстрел.

— «Ну, вот и результат всего этого»

Она уже подбегала к нему, чтобы встретить его снова. И как отвлекающий маневр, и как приманка. Внизу собирались остальные, ожидая, когда он неизбежно спустятся вниз. Не то чтобы они не столкнулись с трудностями. Ранее ее брата со «Стингреем» подстрелили, не говоря уже о том, что выстрел уничтожил сам «Стингрей». Теперь в их распоряжении были только бомбы.

Вдруг, вновь раздался выстрел.

Она вскрикнула и нырнула на землю. Однако к тому времени снаряд уже давно ударился о стены Купола.

О... в нее похоже не стреляли.

Однако он разорвал двух ее братьев. Узкие дорожки лишь сгруппировали их в группу легких мишеней.

Если не считать этого, Дирк избавил нескольких ее братьев и сестер от защиты, чтобы они присоединились к ней. Таким образом, она принимала на себя не весь удар, а лишь его часть.

И это принесло немало пользы.

Она поднялась на ноги, продолжая спринт, и побежала на Чужака. При виде ее он остановил свой натиск, готовясь к новому выстрелу. Она оскалилась, не пытаясь уклониться.

— «Это часть плана, часть плана, часть плана...»

Палец на спусковом крючке крепко сжался. Та же вспышка, та же яркая, мучительная боль, темнота...

Только для того, чтобы она снова выскочила из респаунера.

Это выводило из себя. Но это нужно было сделать, даже если это выглядело как тактическое самоубийство. Не то чтобы Чужак это заметил.

Дело было не в том, что он был опытным. Если бы его удалось заманить на нижний уровень, то Незнакомца можно было бы легко подчинить. Теоретически, у них было бы много чернильных поверхностей для работы, фланговые маршруты, укрытия и тому подобное. Таким образом, она стала приманкой в этом плане. Роль, которую она играла неохотно, несмотря на черствую и противоречивую природу плана.

Даже если план исходил от элиты, в нем все равно было несколько недостатков. Наименьший из них, то, что она и еще несколько человек выступали в роли живых мишеней. Эти выстрелы все еще причиняли боль!

Незнакомец по-прежнему был неуязвим для всего их оружия. Стингрей, единственная вещь, которая, казалось, имела эффект, был сломан в самом начале. Намеренно, очевидно. Наверное.

Чужак был эквивалентом того, как если бы дать молодому, только что выросшему четырнадцатилетнему подростку мощное оружие, неуязвимость и заставить его штурмовать укрепленную базу. Эффективно, но без продуманного такта.  Он словно ребенок.

Очень опасный ребенок, опьяненный яростью и властью, жаждущий мести за свои поступки. Чужак знал, что это было за оружие, которое она держала в руках. Если бы у нее его не было, то Чужака можно было бы легко усмирить. Они почти взяли его, но ее импульсивность все испортила!

Ребекка улучила момент, чтобы проклясть себя. Она была такой глупой. О чем она только думала? Угрожать ему оружием, о котором она ничего не знала? Глупо!

И теперь его ярость пылала против них. Она... не знала, кто он такой. Он был совершенно чужим. Все было в нем чужим. Он был неестественным, а его оборудование — тем более. Как бы то ни было, это оружие было каким-то образом связано с ним. Сейчас это не имело значения.

Пока она об этом думала, он все еще стрелял.

Они были на последнем уровне, почти на самом дне. С тех пор как Чужак сошел с ума, агенты вдруг исчезли. Две проблемы, на которых пока не стоило заострять внимание.

Все встало на свои места. Они перестали пытаться вступить в бой с Чужаком, вместо этого ожидая, когда он направятся вниз. Учитывая его гнев — это было неизбежно.

— «Я могу это сделать. Я могу исправить свою ошибку. Это мой шанс!»

Несколько щупальцевых солдат уже нанесли слой чернил на все возможные поверхности, а октолинги рассредоточились по всему полу, готовые зайти с флангов и устроить засаду. — «Идеально»

Что не было идеальным, так это то, что продвижение Чужака прекратилось.

Он вдруг выстрелил в октолингов.

Один из солдат-октарианцев взорвался фиолетовыми чернилами.

И затем другого, а затем еще одного, и еще.

Чужак стоял на последнем уровне, на рампе и с презрительной легкостью отстреливал щупальцевых солдат. Его выстрелы были медленными, но эффективными. Он тщательно выверял каждый свой выстрел.

— «Это... как... что?! Если только…»

Ярость остыла, поняла Ребекка. От горячечной импульсивности она перешла к несколько более холодному расчету. Безумие битвы осталось, знала она, но в более контролируемой форме. Опьяняющее, но в тот момент, когда ты думаешь, что обрел покой.

Чтобы добиться этого, ей потребовалось много тренировок. Она была уверена, что у него такого не было.

Один октолинг нарушил строй и бросился вверх по ступенькам на дорожку, но его быстро подстрелили.

Они все были бессильны.

Она могла только смотреть, как уничтожают последнего щупальцеобразного солдата, оставляя только октолингов.

Но даже тогда численность была на ее стороне, плюс засада. Чужак отбил поддержку октарианцев, но это не означало, что она и ее братья и сестры не смогут остановить их.

Стрельба на мгновение прекратилась, но он отказывались двигаться.

Еще один проклятый, неловкий тупик. Их силы не могли дать отпор, пока Чужак не опустится на пол, но он отказывался это сделать. Знали ли он о ловушке? Неважно, он просто оставались на месте, наблюдая, ожидая, сканируя, ища.

Пока его взгляд не упал на нее.

Его Чарджер вернулся на позицию для стрельбы, его прицел упал на нее.

Но, к несчастью для них, она не была идиоткой.

Она нырнула в чернила, выстрел пролетел мимо его выстрела. Даже в ее стихии от пролетевшего над головой выстрела у нее перехватило дыхание.

Ха! Больше никаких ограничительных решеток для нее!

Еще один выстрел ударил в пол, едва не задев ее.

— «Хорошо, тогда надо продолжать двигаться!»

Ребекка пронеслась сквозь чернила, быстрая, как лосось. Все это время Незнакомец пытался подстрелить ее, но ужасно промахивался. По мере того, как проходили секунды, ее уверенность росла, а вместе с ней и чувство катарсиса. Она могла только представить, как вспыхивает его ярость, еще больше разрушая его точность.

— «Не так-то просто, когда твои цели не несутся на тебя буквально стадом, а, придурок?!»

Это могло продолжаться всего минуту, прежде чем выстрелы резко прекратились. Судя по тому, что она могла видеть, его позицию охватил шквал движения. Ребекка резко вскочила с туши, чтобы лучше видеть.

— «Ох. О!»

Дирк воспользовался ситуацией, сумев пробраться на дорожку, а затем к Незнакомцу, чья ярость, должно быть, ослепила его. Чтобы добавить глазури на пресловутый хлеб, он сбил его с ног, держа наготове металлический прут. С его помощью он избил Незнакомца до потери сознания.

...довольно жестоко, на самом деле.

Дирк ничего не сдерживал, злобно нанося удары по лежащим на земле людям. Сильные удары приходились по рукам, ногам, голове. Брань, неестественные крики боли и страдания обрушились на них, став единственным реальным шумом в этом грохоте.

Это было... она не была уверена. Катарсическое, но в то же время неправильное? Ощущения были приятными, но в то же время в них чувствовалась какая-то кислая, тревожная нотка.

Ей не нравилось это ощущение.

Не то чтобы оно длилось долго. Рука поймала жезл, хотя это сопровождалось еще одним криком боли. Затем быстрым движением Дирк был переброшен через перила и упал на спину.

Она не могла не вздрогнуть от удара.

Вздрогнув, она ослепла от выстрела, выпущенного в нее.

Мучительная боль, затем всплытие респаунера. Еще один выстрел, затем Дирк выскочил рядом с ней.

— Ты! — крикнул он. — Почему ты...

Позади него она увидела, как Чужак направил на них свой Чарджер.

— «Только не это!»

Она нырнула в сторону, обратно в чернила. Снова в безопасности.

Вот только выстрел был направлен не в них.

Скорее, в то, на чем все еще стоял Дирк.

В сам респаунер.

...

Ребекка в ужасе наблюдала за выстрелом. На мгновение она увидела большую дыру, пробитую в респаунере, и опасную электрическую дугу. Еще через мгновение раздался свистящий вопль, переходящий в свирепый крик. Дирк нырнул с респаунера, но недостаточно быстро.

Тяжелые повреждения, нанесенные сложным системам, оказались слишком велики для него. Огромное давление внутри дало о себе знать, завершившись мощным взрывом чернил.

***

Судя по лицу Третьей, она начала чувствовать боль.

Не то чтобы Четвертая полностью винила ее. Она могла только представить, насколько болезненным может быть разрыв хряща, и даже не подозревала, что он способен на такое! Разве он не должен был быть мягким и податливым? Честно говоря, это заинтриговало ее, но пока это можно было отложить.

В конце концов, главное было поддержать Третью, пока они оба ковыляли по дорожкам. Четвертая почти подвела ее, это был ее долг.  Конечно, после того, как она успокоится.

Хотя, учитывая, что Чужак сейчас бушевал внизу, октарианцы были связаны по рукам и ногам. Четвертая подумала, что в этом факте есть своя поэзия. Она бы так и сделала, если бы последствия всего этого не были столь тревожными. Хотя в данный момент наличие такого мощного отвлекающего маневра было своего рода благословением. Правда, если учесть, что это благословение было единственной причиной их нынешнего несчастья...

Как сказал бы Третья: «Извлекать лучшее из ужасной ситуации» Или: «Жизнь иногда подбрасывает тебе мяч» В данном случае, мячом был почти неуязвимый псих. Очевидно, что жизнь была довольно ублюдочным питчером.

Несмотря на ситуацию, эта мысль рассмешила Четвертую.

Достаточно сказать, что Третью этого не оценили.

— Может, хватит? — шипела она, и снова раздался болезненный голос. Третья слегка споткнулась, ее сломанная нога подкосилась.

— Ладно, ладно — ответила Четыре, пытаясь взять свое хихиканье под контроль. Не то чтобы ей следовало смеяться, но это было способом выплеснуть стресс.

— Ты серьезно? — ответила Третья, в ее голосе прорезался неподдельный гнев. — Мы находимся на вражеской территории, в реальной опасности, а ты смеешься! — Рука бессознательно потянулась к ее сломанной ноге, а затем последовала еще одна гримаса.

— Прости, прости — наконец взяла себя в руки Четвертая, сделав глубокий вдох. — Просто... каковы были шансы?

— Шансы на что?

— На то, что миссия обернется нам таким боком — поправила она. — ...Я не знаю… все пошло не так, как надо, ты меня понимаешь? — как еще она могла описать безумие всего этого?

Типа, «О, Третья, тебе не кажется странным тот факт, что неуязвимый враг, владеющий неизвестным супероружием? И появиться здесь, в любом месте?» Это действительно имеет смысл! Не обращая внимания на тысячи других возможностей, которые могли бы сбить этот план с толку, то, что произошло, было необъяснимо!

Хотя понятно, что Четвертая никогда не скажет это вслух. Третья ударили бы ей в лицо, и ей не нужно было бы идти к стоматологу.

Тем не менее, Третья тоже должна была осознать происходящее. Она чуть не погибла от его рук, она должна была это знать. Особенно с этими громкими выстрелами в воздухе. Они, к сожалению, стали обычным явлением.

— Я в жизни переживала и худшее — наконец ответила Третья, напрягая голос. — Это не сравнится с тем, что случилось в Метро.

Метро, метро… Конечно, в метро было хуже. Не то чтобы Четвертая особенно винила ее, она не была уверена, что там произошло, а Третья отказалась рассказать подробности. Это само по себе было... ужасающе, но почти ничто не потрясло Третью.

Не говоря уже о том, что постоянные намеки Третьей на это не надоел.

— Просто... Слушай... — Четвертая заикалась, пытаясь выразить свои чувства. Но нужные слова никак не находились. Третья, смотревшая на нее, конечно, не помогла. Это только еще больше усугубило ее голос. Чем Третья и воспользовались.

— Все в порядке, Четверка, ты слышишь меня? Все в порядке! — Третья с гневом заявила: — Мы наконе-…

Вдруг в воздухе прогремел взрыв.

Третья и Четвертая на мгновение замерли, потрясенные до глубины души. Но ненадолга. Четвёртая переключилась с поддержки Третьей, на то чтобы посмотреть на перила дорожки. Третья вскрикнула и тоже частично рухнула на перила.

Четвертой хватило мгновения, чтобы определить источник звука.

На том месте, где когда-то находился респаунер, вместо пола зияло отверстие, пробитое в полу, и вокруг него было фиолетовое пятно.

Ох...

Инстинктивно она отстегнула якорь респауна от бедра, но ее встретило стальное, красное свечение.

— О нет…

Она посмотрела на Третью, которая тоже смотрела на свой якорь возрождения. Пока она не подняла глаза на Четвертой, на ее лице отразился неподдельный страх.

— Теперь, у нас уже ничего не в порядке.

***

В обществе октарианцев существовало несколько незыблемых условностей, таких же верных, как механика гравитации.

Их право на существование, например. Превосходство их технологии — тоже, но это немного другое. И, что гораздо практичнее — неуязвимость респаунера. Ничто не могло причинить ему вреда, никакое чернильное оружие, великое или нет. И, как и все, что было до них, этот идеал был разрушен.

Все замолчали, уставившись на разрушенный респаунер. Точнее, на зияющую дыру, пробитую в полу.

«Пол» был не более чем большой платформой, возвышавшейся над непроглядной чернотой, и это неприятное осознание не помогло им успокоиться.

Октолинги были неподвижны, шепот страха нарастал в их рядах. Ничего подобного раньше не происходило. Такого никогда не должно было случиться. Это противоречило всему.

И... куда делся Дирк?

Его зацепило взрывом, а теперь...

Его больше нет.

Окончательность всего этого была... слишком тяжела для их психики.

А при виде Чужака, спускающегося на пол, словно одичавший призрак, у них взыграл страх. Все это было уже слишком для них.

Крики привели Ребекку в чувство.

Она подняла обескровленную голову от металлического пола и осмотрела сцену.

Когда Чужак сделал первые шаги по территории базы, ее братья и сестры словно сломались.

Неважно, что они превосходили его числом, или что их стратегия засады была все еще эффективной. Оставалась только мысль, что они действительно могут погибнуть. Они побежали прочь, заботясь лишь о том, чтобы сократить расстояние между собой и убийцей. Все они бежали к главному лифту, оставляя свои посты. Сохраняя свои жизни.

Через мгновение она поняла, что ее они тоже бросали.

От этой мысли ее тело похолодело. Одна здесь, брошенная на произвол судьбы мстительным призраком, который доказал, что жаждет ее крови.

Он уничтожил респаунер. Сделав ее смертной.

Адреналиновый шок от этой мысли заставил ее встать на ноги, заставил  ее мысли остановиться. Она видела, что ее братья и сестры только что вошли в лифт, а мстительный Незнакомец приближается к ней, почти непринужденно.

Ей нужно было убираться отсюда.

И быстро. Ее братья и сестры не стали бы держать лифт только для нее. Особенно не для нее, учитывая, что она была... добычей этого монстра.

Но, может быть, если бы она была достаточно быстрой, то смогла бы выбраться!

Она нырнула в чернила и поплыла к лифту так быстро, как только могла. Это была ее стихия! Выстрел тщетно вырвался, промахнувшись мимо. Да! Надежда и напряжение горели в ее груди, подталкивая ее вперед.

Почти добралась!

Лифт продолжал подниматься, пока она бежала, и был почти вне пределов досягаемости. Почти — ключевое слово.

Она выпрыгнула из чернил, выше, чем когда-либо прежде. Импульс погнал ее вверх, руки вытянулись, чтобы ухватиться за край. Один из ее братьев и сестер, брат, бросился к краю платформы, протягивая руку, чтобы схватить ее.

Ее пальцы ощутили холодную сталь лифта, руку ее спасителя. Едва-едва.

На мгновение она удержалась.

Незнакомец выстрелил в лифт, но не попал. Но этого оказалось достаточно, чтобы вывести из строя ее брата, хватка которого ослабла от страха, и она упала на землю, перерезав последний спасательный круг.

Она могла только тупо смотреть, как лифт поднимается вверх, оставляя ее одну. Последнее, что она увидела из лифта, был ее брат, который смотрел на нее через край, на его лице было написано чувство вины.

Она лежала там, наблюдая, как лифт наконец поднялся и скрылся из виду.

Но ненадолго.

Она не заметила быстрых шагов позади себя, но не ботинок, который прижал к туловищу свой ботинок. Знакомый ботинок. Сильное давление было почти слишком мощным, давящим на жизненно важные органы. Настолько, что она не могла трансформироваться, к своему ужасу.

Кто еще это мог быть, кроме Чужака?

Его Чарджер был направлено прямо на ее голову. В кои-то веки она смогла хорошо рассмотреть ствол оружия. Внутри все было расплавлено. Расплавленный металл и пластик поблескивали. За Чарджером, за маской, были те же одичавшие глаза, смотрящие прямо на нее.

Гортанные звуки прорывались сквозь маску. Голос был нарочитым, каким-то игривым.

— «...Злорадство» — поняла она через мгновение. Теперь ботинок был на другой ноге, и не было сомнений, что он это оценил. Подавленный гнев, вылившийся в извращенное чувство справедливости.

И теперь он собиралось убить ее.

Она боролась со слезами, подавляя желчь. Она не хотела умирать! ОНА НЕ ХОТЕЛА УМИРАТЬ!

Угрожала, умоляла, металась, как ненормальная рыба, все, что угодно, лишь бы остаться в живых! Что угодно, лишь бы отсрочить неизбежное!

Каждое неразборчивое слово, которое он произносил, приближало ее гибель еще на один шаг.

— НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! НЕ УБИВАЙ МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА!

...Ее крики стихли. Она зажмурила глаза, слезы текли по ее лицу.

...

Его пальцы сжались на спусковом крючке.

И звериный, механический вопль выстрела потряс воздух.