- Леди, просыпайтесь.

Я долго спала, как младенец, но проснулась от осторожного прикосновения Кэрол. Давненько я так сладко не спала без сновидений.

- Ох, вам хочется спать?

- Ыаа…

Кэрол посмотрела на меня с грустным выражением лица. Она выглядела так, словно ей было жаль, что она прервала мой сон. Подумав, что надо быстрее избавиться от сонливости, пока Кэрол не упала на колени, я потянулась.

- Я бы и хотела дать вам побольше поспать, но сегодня приехали два молодых господина, они хотят вместе поесть…

- Знаю, знаю.

- И, говорят, сегодня приготовили много вкусного, чтобы отметить победу леди.

Да когда вообще в поместье Конлер хоть что-то было невкусным? Я переоделась и пошла в столовую, моё сердце переполняло предвкушение.

- Наконец, все Конлеры собрались вместе, - эмоционально сказал Лукас, увидев нас сидящих за столом.

После его слов я почувствовала себя странно. Постепенно я смогла рассмотреть двух старших братьев, которых до этого в спешке не смогла толком рассмотреть. Гилберт походил на великого герцога Конлера. Эйден же, второй главный мужской персонаж оригинальной работы, выглядел немного резче. Говорилось, что и сам по себе он был очень резкий. Единственным исключением была Астина. А вот… Теодора я не особо помнила. Он был не особо важным персонажем. Если сравнивать, он был похож на меня. Только я и Теодор походили на маму, за исключением цвета глаз и волос? Собственно говоря, так оно и есть, они лишь слегка отличались от Эстина. Гены – удивительная вещь…

Это был поистине великолепный ужин. Я знала о навыках шеф-повара Тома, но и не догадывалась, что они настолько хороши. Эта еда была выше всяких похвал. Великий герцог Эстин тоже выглядел удовлетворённым. У него, казалось, не было аппетита, но он столько съел, что я почему-то почувствовала гордость. Бонита так же себя чувствовала?

А на десерт был целый торт с клубникой. На нём даже был небольшой флаг с гербом Конлеров.

- Удивительно.

Я ела десерт, радуясь его умеренной сладости, когда неожиданно заговорил Теодор. Я сунула вилку в рот и посмотрела на него. Что здесь такого удивительного?

- Я и не думал, что вновь увижу свою младшую сестру.

- …

- Так удивительно, есть вот так вот вместе.

- Хаха…

Смутившись от дружелюбной улыбки Теодора, я неловко рассмеялась. Я опасалась своих старших братьев, но после его слов немного расслабилась. Теодор оказался намного дружелюбнее, чем я думала. Плюс десять очков ему.

- Удивительно, во сколько нелепых неприятностей ты попала.

Минус десять очков тебе.

Я вновь сфокусировалась на торте. Ну и что, что я попала в неприятности? А? Как это тебя касается? Я хотела ощутить немного тёплой семейной любви, а в итоге получилось вот так…

На самом деле, некоторое время я и правда её ощущала. Теодор смотрел на меня с действующим на нервы любопытством. Его, казалось, интересовало само моё существование. А мне хотелось бы, насколько это возможно, избежать этого.

Я уже собиралась покинуть столовую после того, как съела десерт, но кто-то схватил меня за плечо. Даже не оглядываясь, я могла сказать, кто это был.

«Поймали».

Обернувшись с улыбкой на лице, я увидела Теодора, держащего меня за плечо. Из-за одного я чувствовала себя обременительно, потому что он, казалось, был слишком во мне заинтересован, а из-за другого – грустно, потому что он, казалось, и вовсе во мне заинтересован не был. Не могли бы они смешать две половинки?

Я скрыла, что чувствовала, и любезно, насколько могла, спросила Теодора:

- Что вы делаете?

- Если ты не устала, я бы хотел с тобой немного поговорить.

Устала.

До смерти устала.

Я устала, даже если и не устала.

Однако перед ужином я хорошо вздремнула, поэтому моя совесть не позволяла мне сказать, что я устала. В конце концов, я согласилась погулять по саду с Теодором и поговорить. Я объелась, поэтому надо было помочь желудку переварить пищу.

На самом деле, проблема была в Эйдене. Что бы я ни делала, он смотрел на меня глазами наблюдателя. Это было очень страшно. Даже сейчас, когда я собиралась выйти на прогулку с Теодором, я ощущала этот взгляд.

Почему ты меня так смотришь? Хотелось бы мне сказать ему: если есть, что сказать, как Теодору, то говори.

- Ты беспокоишься из-за Эйдена?

- Да. Да? А, о.

- Можешь быть честной.

Теодор улыбнулся и заговорил, как только мы вышли из поместья. Это было настолько очевидно? Смутившись, я потеребила волосы. Он сказал мне быть честной, но я этого не хотела, поэтому продолжала молчать.

Я знала, что он был старше всего на два года, но Теодор почему-то казался зрелым. Что ж, Гилберт уже был взрослым. Не говоря уже об Эйдене.

Луна была красивой. Глядя на Теодора, стоящего в лунном свете, я не могла отвести взгляд. Мне почему-то стало душно.

- Я рад встретить тебя.

- А…

- Но опять-таки, немного сложно сказать, что я счастлив.

После слов Теодора я застенчиво улыбнулась, но после следующих за ними моё выражение лица вновь ожесточилось. Я не могла понять, в чём сложность. Мне казалось, что я вроде как нравилась Теодору. Но после его слов… я увидела, что он был расстроен.

- Семья Конлер была тихой. Брат Эйден тоже, должно быть, об этом беспокоился.

- …Да.

- На самом деле, даже сегодняшнее пари с первым принцем… Знаешь ведь, насколько это сложно, да?

- Да.

- Ты лишь недавно приехала в поместье Конлер, поэтому, кажется, не знаешь, какие отношения между нашей и императорской семьями.

Теодор мягко сказал правду. Я не ожидала, что Теодор, которого я считала самым непредубеждённым среди Конлеров, скажет это. Я вспомнила нашу первую встречу с Гилбертом. Что, чёрт возьми, значила для них фамилия «Конлер»? Я, больше похожая на древесную лягушку, чем на орла, начала чувствовать странное отталкивающее чувство.

- Марионетка императорской семьи?

- Именно.

- Великий герцог Эстин сказал: если рука, держащая марионетку, позже не отпустит нитки, стоит отрубить ей пальцы.

- …Что?

- Поэтому, брат Теодор, вы тоже!

Я положила обе руки на бёдра. И сказала как можно увереннее:

- Живите как человек!

Глаза Теодора широко раскрылись от моих слов. Как и ожидалось, в его глазах, казалось, колыхалось ночное небо. На самом деле, я не собиралась говорить об этом вот так. Я хотела как можно красивее сказать, что нам не нужно жить как марионетки императорской семьи, но моего скудного словарного запаса на это не хватило.

- Ыхахахаха.

Нарушив молчание, Теодор вдруг схватился за живот и расхохотался. Он, смеясь, осел на землю. Мне показалось, что он смеялся надо мной, поэтому я топнула ногой.

- Почему вы смеётесь?

Теодор не обратил внимание на мой гневный вопрос и продолжал смеяться со слезами на глазах. Затем долго смеявшийся Теодор успокоился и вытер слёзы.

- А, ты и правда смешная.

- Я не пыталась быть смешной, - хриплым голосом сказала я.

Теодор посмотрел на меня дружелюбным взглядом.

- Спасибо, что победила первого принца.

- Что?

- Я тоже не хочу жить как марионетка.

***

Эмоцией, которая всегда преобладала над Теодором, было странное чувство поражения. Его старшие братья, Гилберт и Эйден, были очень красивы. Они были настолько талантливы, что достигали вершины даже там, где собирались дети аристократов.

А его отец Эстин Конлер? Герой, который стоял в авангарде покорения монстров и никогда не отступал. С выдающейся деловой хваткой и дипломатическим способностями, он был великим герцогом, который принёс процветание Бритине – империи, в которой никогда не садится солцне.

Однако за ними всегда следовал титул «марионеток императорской семьи».

Теодор, когда был младше, обеспокоенно спросил Эстина об этом титуле. Однако великий герцог Эстин лишь погладил Теодора по голове с ничего не выражающим лицом.

Он подумал, что ещё был слишком мал для ответа. Поэтому Теодор всегда думал: «Ладно, я об этом позабочусь».

Он всегда пытался сохранять самообладание, но не мог не злиться каждый раз, когда видел глупого Кэмерона. Тот испытывал какой-то комплекс неполноценности. Теодору и хотелось бы это отрицать, но он не смог найти ничего, что могло бы это опровергнуть. Стоило ему подумать, что Гилберт будет подчиняться этому эгоистичному, самовлюблённому Кэмерону, и ему хотелось в ту же секунду убить Кэмерона.

Поэтому услышав, что Кэмерон и его младшая сестра, Мэри Конлер, заключили пари, он испытал странное чувство радости наряду с беспокойством.

Младшая сестра.

Слово «младшая сестра» звучало для Теодора как-то странно.

У Теодора на протяжении девяти лет была и в то же время не было младшей сестры – она была как привидение.

Пока он рос, глядя на спины двух старших братьев, иногда он вдруг думал о ком-то и оборачивался. Но позади никого не было. Однако казалось, что позади она продолжала кричать ему, чтобы он поспевал за двумя старшими братьями.

Поэтому, когда ему сказали, что нашли местонахождение Мэри Конлер, он почувствовал себя странно.

Теперь, когда он будет оглядываться назад, это дитя будет там?

Но она была рядом с ним, а не позади.

Нет, скорее…

Дитя, которая не выдержала того, что считала несправедливым, и нацелила стрелу на первого принца… была сильной.

Он этому завидовал. Он считал Конлеров сильными, но не настолько.

До тех пор, пока не услышал слова Мэри.

[Великий герцог Эстин сказал: если рука, держащая марионетку, позже не отпустит нитки, стоит отрубить ей пальцы.]

Он не знал, что его отец так думал.

Когда Теодор спрашивал о «марионетке императорской семьи», отец ничего ему не рассказал, не потому что он был слишком юн, а потому что ему не было нужды этого знать.

Теодор встретился с младшей сестрой, которую не видел девять лет.

Младшей сестрой, что была словно привидение, которая одновременно существовала и не существовала.

Он осторожно поднял руку и положил её на щёку Мэри. Он почувствовал тёплую кожу.

- Спасибо.

Что сказала мне жить как человек.