Как бы клишировано это ни звучало, Миллер Бруно готов был сделать что угодно для своей дочери, Софии.

Она родилась, когда он уже был в возрасте. Держа в руках долгожданную дочь Софию, он, казалось, понял, почему его отец, Уильям Бруно, так радовался появлению Джессики.

Если так подумать, София у него появилась в том же возрасте, когда у отца – Джессика.

«Кажется, так и было».

Когда Уильям умирал, он попросил у Миллера об одном одолжении. Он хотел, чтобы тот защитил Джессику. Он попросил его защищать Джессику до тех пор, пока она не найдёт того, кого любит, и не выйдет замуж – этот мужчина необязательно должен быть из хорошей семьи, главное, чтобы он о ней хорошо заботился.

Выслушав просьбу, Миллер Бруно громко рассмеялся над любовью отца к Джессике. Был ли тот таким добрым и хорошим отцом для него? Он до сих пор помнил, как его сурово били по тыльной стороне ладони за орфографические ошибки. Ему всегда говорили, что он бесполезный, и сравнивали с Эстином из великого герцогства Конлер. Даже несмотря на то, что тот был намного моложе него.

Умирая, отец даже не смог закрыть глаза, потому что смотрел на свою младшую дочь.

Бруно было жаль свою младшую сестру, поэтому он пытался быть к ней добрее. Пока не нашёл завещание Уильяма.

В нём говорилось, что в день свадьбы Джессики Бруно поместье семьи Бруно должно быть передано ей. Он был так потрясён, что выбросил завещание в камин, но оно не превратилось в пепел. Когда он проверил, оказалось, что на бумагу наложена магия, мешающая возгоранию. Он был так зол, что не мог даже смеяться.

«Этот хитрый старик…!»

Миллер больше даже видеть Джессику не хотел. Узнав, что её единственный кровный брат ненавидит её, Джессика, естественно, была обескуражена. После рождения Софии он немного понял чувства Уильяма, но лишь ненадолго.

Думая о лежавшем в кабинете в уголке ящика завещании, которое не горело, не намокало и не рвалось, ему хотелось немедленно придушить нежное горло Джессики.

Софии исполнилось пять лет. У неё внезапно подскочила температура, и она начала бредить. Подумав, что она просто подхватила простуду, он дал ей лекарство, но температура не спадала. Он вызывал всех целителей и докторов Империи, но никто не знал, чем заболела София.

Её температура не спадала, поэтому по поместью Бруно пошёл слух, что скоро София умрёт. Некоторые даже говорили, что он был проклят бывшим главой семьи за то, что не заботился о Джессике.

Однажды баронесса, вернувшаяся с прогулки, позвала его с трясущимися руками. Его жена отослала своего помощника и сказала Миллеру дрожащим голосом:

- Я нашла способ спасти Софию.

- …Способ?

Прежде чем у него появилась надежда спасти дочь, его внимание привлекло слово «способ». Даже лицо его жены, говорящей об этом, выражало скорее страх, чем радость.

- Говорят, есть способ получить благословение демона.

- Мария!

- Великий герцог тоже получил благословение и набрал сил!

- Но разве ты не видишь, что теперь он живёте как марионетка императорской семьи?

- …Конечно, у всего есть цена.

- Пожалуйста, Мария…

Лицо его жены, обычно нежное и дружелюбное, было скривлено и залито слезами. После она подошла к дивану, на котором он сидел, села и заплакала, прислонившись к его бедру. Миллер тупо уставился в никуда, даже не пытаясь успокоить плачущую Марию.

- Где, чёрт возьми, ты услышала это?

Когда Мария перестала плакать, Миллер слабым голосом задал ей вопрос. Мария заговорила заплаканным голосом:

- Я сегодня ездила в столицу, и пожилая женщина, которую я впервые встретила…

- Ты поверила словам пожилой женщины, которую до этого никогда не видела?

Мария заплакала от его слов и решительно посмотрела на Миллера. Нижняя губа Марии задрожала.

- Ради Софии…

- Мария.

- Разве вы не говорили, что сделаете что угодно?

Внезапно холодный голос пронзил сердце Миллера. Миллер сказал покорным голосом:

- Расскажи мне.

- …Она сказала, мы можем использовать что-то похожее.

- Похожее?

- Поскольку София страдает от неведомой сильной температуры, мы можем отправить эту температуру душе, похожей на душу Софию.

- Как отправить?

- Огонь…

- Огонь?

- Надо разжечь огонь.

***

- Ты поздно.

Эстин удобно сидел, словно был в собственном кабинете. Он смотрел на перьевую ручку Миллера, подперев подбородок рукой, и выглядел скучающим.

Но даже в этой непринужденной атмосфере энергия Эстина казалась Миллеру удушающей. На собрании было много людей, поэтому всё было нормально, но встреча с ним наедине заставила его почувствовать, что они находятся в очень незнакомом пространстве, хотя это был его кабинет.

«Этот мелкий голубоглазый пацан…»

- Прошу прощения. Если бы вы прислали письмо с сообщение о том, что приедете, я бы сегодня никуда не уезжал.

- Хм, ты не знал, что я приеду?

Услышав слова Эстина, Миллер прикусил нижнюю губу. Да, он знал, что однажды тот приедет. Но не ожидал, что так скоро.

«Что, чёрт возьми, эта мелочь Мэри Конлер…»

- …Прошу прощения.

- Так куда ты ездил?

- Я ненадолго съездил в столицу с дочерью.

- Хм, хорошо иметь поместье недалеко от столицы.

Поместье Бруно находилось близко к столице. Даже так оно не потеряло своей идиллической красоты, и другие дворяне завидовали поместью Бруно. Красивое поместье из белого камня было гордостью семьи.

- Ох, когда великий герцог посещал императорский дворец, жильё там было неудобное, поэтому вы подумывали о приобретении виллы, не так ли?

Лукас, стоящий позади Эстина, внезапно заговорил бодрым голосом. Эстин, услышав это, кивнул головой с таким выражением лица, словно говорил, что это верно. Затем он повертел в руке перьевую ручку и спросил Миллера:

- Ты не задумывался о том, чтобы продать мне поместье?

- Это драгоценное поместье, которое передавалось по наследству со времён наших предков. Пожалуйста, возьмите свои слова обратно.

На мгновение показалось, что Миллер собирался разозлиться, но он сдержался. Он старался говорить как можно вежливее, но не мог скрыть дрожь в голосе.

- Я же шучу, чего ты такой серьёзный?

Эстин вяло улыбнулся, продолжая играться с перьевой ручкой. Во время разговора он ни разу не посмотрел в сторону Миллера.

Миллер сильно покачал головой, словно задыхался. Причина, по которой приехал Эстин, была очевидна. Должно быть, это из-за того, что случилось с Мэри, когда он навестил их. Миллер просто хотел выпутаться из этой ситуации.

- Прошу прощения.

- Что?

- Я совершил ошибку по отношению к дочери великого герцога Конлера. Я глубоко поразмыслил над этим.

Услышав слова Миллера, Эстин кивнул и встал. В руках он всё ещё держал перьевую ручку. Эстин медленно подошёл к Миллеру и встал перед ним. Затем, стоя перед Миллером, склонившим голову, он наклонил голову набок и посмотрел на лицо Миллера.

- Зачем же ты так сгибаешь спину?

Выражение лица говорившего Эстина было бесстрастным, без единой эмоции. Щёки Миллера заболели от его пристального взгляда. После слов Эстина Миллер медленно выпрямил свою согнутую талию.

- Но ты правда не задумывался о продаже поместья?

- …Ваша Светлость.

- Это просто шутка, почему у тебя снова такое лицо?

Эстин опустил руку на плечо Миллера и мягко улыбнулся. Затем он наклонился к его уху и сказал:

- В любом случае.

- …

- Этот дом даже тебе не принадлежит, не так ли?

От слов Эстина тело Миллера заметно напряглось. Эстин, почувствовавший это, улыбнулся и пару раз хлопнул его по плечу.

Миллер больше не мог слушать Эстина, поэтому крепко зажмурился и выкрикнул:

- Ваш племянник угрожал мне!

- Рекс Блуа?

- Он человек с опасной способностью! Ваша Светлость не знает, когда он может вас проклясть…

- О, вы по опыту говорите?

- Лукас!

Миллер оглянулся и закричал на саркастический тон Лукаса. Лукас просто пожал плечами. Миллер посмотрел на Лукаса и выдохнул. Когда он повернул голову обратно, у него во рту внезапно оказалась перьевая ручка.

- …!

- Я тоже могу сделать что угодно для своей дочери.

Миллер мог чувствовать, как кончик перьевой ручки рисовал на внутренней стороне его нежной щеки. Почувствовав, что страх достиг своего пика, его тело напряглось. Что-то горячее заполнило его рот. Видимо, у него во рту появилась рана. Однако у него не было времени почувствовать боль из-за холодных чёрных глаз перед ним.

- Дочь, которую я нашёл спустя девять лет, разве это не грустно?

Несмотря на непринуждённый тон, взгляд Эстина был свирепым. Миллер ничего не мог сказать из-за перьевой ручки во рту.

Лукас, наблюдавший за происходящим позади, задрожал от этой свирепости. Он не мог привыкнуть к таким ситуациям, даже после того, как видел их день изо дня.

- Разве ты не лучше меня это знаешь? Пойми…

Эстин вытащил перьевую ручку изо рта Миллера. Миллер сильно закашлялся, пытаясь отдышаться. Его кашель смешался с кровью. Эстин опустился на одно колено рядом с Миллером, который рухнул на пол от спавшего напряжения.

- Я всё равно не хочу жить в этом поместье.

- Кха, кха!

- Как я смогу спать по ночам, когда в таком красивом поместье без остановки слышатся звуки рыданий?

- …

Миллер вздрогнул от прошёптанных слов Эстина. Слёзы полились из глаз Миллера, капая на пол.