«Ты привела их с собой?»

«...Да.»

Мне ничего не оставалось, кроме как признаться, ведь этот человек, казалось, и так знал все наперёд.

«Значит, Эстин Конлер здесь.» - голос мужчины был задумчив, будто он вспоминал что-то давнее. «Да, он тоже приходил сюда, чтобы спасти тебя тогда.»

В его взгляде мелькнула тоска, но она быстро растворилась. Лицо вновь стало безучастным, и он произнёс с холодной ясностью:

«Не пытайся, что-то сделать. Если сделаешь хоть шаг к двери, жизнь Астины оборвётся мгновенно.»

Я кивнула.

И почему-то почувствовала облегчение. [Если за той дверью по-прежнему лес, значит, возможно, мы не перемещались сквозь пространство…]

Но всё равно я не могла поверить, что передо мной - Лео.

[Да, мы часто ссорились, бросались словами, но в сущности…мы были близки.]

Когда Астину усыновили и она покинула наш маленький мир, Лео крепко сжал мою руку, ту самую, что тянулась к ней, и поддразнил меня, когда я заплакала.

Я тогда знала: вскоре и меня заберут в Великое герцогство.

[Но всё это оказалось ложью.]

Я с трудом сдерживала желание сорвать бледные пальцы Бога Смерти, скользящие по щеке Астины.

Но сама мысль о том, что он действительно и есть Лео, сдавливала горло, не давая сказать ни слова.

[Нет. Где-то должен быть настоящий Лео. Этот просто принял его облик, чтобы обмануть меня и успокоить её.]

И вдруг Бог Смерти разразился громким, почти мальчишеским смехом.

«Ха-ха-ха…» - выдохнул он. «Как же забавно!»

Смех - звонкий, беззаботный, звучал точь-в-точь, как у Лео в детстве.

От этого по коже пробежал холодок.

Он улыбался, сузив глаза, так, как это делал Демимор. [Только если у того это выглядело мягко и искренне, у Бога Смерти - мерзко и фальшиво.]

Он наклонил голову и внимательно посмотрел на меня.

Его глаза переливались, то фиолетовые, то карие, и обратно.

Лицо Лео накладывалось на лицо Смерти, будто одно просвечивало сквозь другое.

«Знаешь, Мэри.» - тихо произнёс он. «Ты кое-что не понимаешь. Позволь прояснить.

Я молчала.

«Я и был тем самым Лео. С самого начала.»

Бог Смерти выпрямился и рассмеялся. Смех отразился от белых стен, но в нём не было ни света, ни тепла.

И тогда память вспыхнула, как яркий света, мой первый день рождения в Великом герцогстве.

Я помню, как радовалась подаркам, как сиял зал…а потом, как он похитил меня.

И сказал те самые слова: [Ты слишком привязываешься к жизни.]

Фраза, которую когда-то часто повторял Лео.

Теперь я поняла, может быть, он действительно был этим человеком?

«Лео был для меня дорогим другом.» - прошептала я. «Не смей говорить такое.»

«Но ведь ты забыла его, Мэри.» - голос Бога Смерти снова стал мягким, почти печальным.

Он вновь принял облик Лео. «Как ты могла забыть своего лучшего друга…и просто счастливо жить с новой семьёй?»

Он выглядел таким искренне раненым, что сердце сжалось.

«Я был один.» - продолжал он. «После того, как вы с Астиной ушли.»

Я знала, что каждое его слово, ложь. [Что это не Лео, а лишь маска. Но каждая его фраза вонзалась в меня, как стрела.]

Он повернулся и подошёл к алтарю, где лежала Астина. В тот же миг облик Лео растаял, уступив место истинному лицу Бога Смерти.

Он наклонился над Астиной, изучая её черты, и цокнул языком.

«Жалко тебя, Астина. Если бы не Мэри Конлер, ты бы жила счастливо с Демимором Арстансом.»

«Это только в том романе, который ты написал.» - прошептала я.

«Возможно.» - усмехнулся он. «Но в основе - правда. Кто знает, может, Демимор действительно бы влюбился в неё, если бы не отвлёкся на тебя. Смерть Икса была бессмысленной…]

При упоминании Икса лицо Бога Смерти изменилось.

[Тот, кто обычно смеялся над чужой гибелью, теперь вдруг выглядел так, будто скорбит по близкому человеку.] От этого по спине пробежал холод.

Я не хотела верить, что Астина и Демимор были предназначены друг другу.

[Не хотела, чтобы эти отвратительные слова хоть как-то коснулись моего сердца.]

«Икс не погиб бы, если бы не то, что ты сделал со мной.» - выдохнула я, стараясь посеять в нём ту же вину, которую он пытался вселить во мне.

Бог Смерти замер. Его взгляд потемнел.

«Да.» - медленно произнёс он. «Ты права. Но Икс, должно быть, скучает. Я дам ему…спутницу.»

Он посмотрел на Астину.

«Только не трогай её!» - закричала я. «Она ни при чём! Я останусь здесь, только отпусти Астину!»

Я рухнула на колени. Моя мольба, казалось, доставила ему удовольствие, на лице появилась довольная улыбка.

«Вот так бы сразу, Мэри.» - сказал он, отступая от алтаря.

Я прижала к себе чёрный амулет, стиснув его в кулаке.

[Ты всё увидишь.] - сказал Гилберт, когда передавал мне амулет.

На нём был выгравирован знак призыва, видимый только мне.

[Просто сильно потрёшь, и он сработает.]

Амулет, который Гилберт оставил мне, когда не смог пойти сам, вдруг засиял. В моей руке появились лук и стрелы.

Бог Смерти замер, теперь между ним и Астиной было достаточно расстояния.

«Не двигайся!» - крикнула я. «Сделаешь шаг, выстрелю!»

Он приподнял бровь, затем снова принял облик Лео.

«Правда?» - спросил он с насмешкой. «Мэри, ты и правда выстрелишь в меня?»

Я знала, что всё это ложь. [Это не Лео.]

Но слёзы подступали к глазам, а рука, державшая лук, дрожала.

Я глубоко вдохнула, вспомнив отца, что сражался ради меня с чудовищем, Демимора - убившего Икса ради моего спасения, и всю семью, что ждала снаружи.

[Если я поддамся воспоминаниям, предам их всех.]

«Мэри, ты…» - начал он, но за спиной раздался глухой треск, будто ломалось дерево.

Лицо Лео напряглось. Я не обернулась, и так знала, что это значит.

Пока он отвлёкся, я бросила лук на пол и метнулась к нему со стрелой в руке.

Острие вонзилось ему в спину.

«Леди!» - где-то за стеной эхом раздался крик Гестии.

Бог Смерти обернулся медленно, с ошеломлённым выражением лица.

«…Ты.»

«Ты бы не стал говорить, что Лео был моим дорогим другом, верно?» - прошептала я.

«Что ты сделала…со стрелой?»

«Раманичо.» - ответила я.

[Как и предполагал Демимор, раманичо оказался для него смертельным.]

[Из его спины пошёл дым.]

За спиной раздавались удары, видимо, они всё ещё не прорвались внутрь.

Лео, исказившись от боли, вытащил кинжал с пояса. Я узнала его, тот самый, которым Кэмерон пытался меня подставить.

Он взмахнул оружием, и лезвие рассекло мне плечо. Острая боль пронзила тело.

Я стиснула зубы.

[Если уж стрелу можно превратить в оружие, то, может быть, и боль - тоже.]