Демимор впервые засомневался в собственном слухе.

«Ты должен поехать со мной на охоту с великим герцогством Конлер.» - невозмутимо произнёс его «старший брат», лениво потягивая чай напротив.

[Сказал так, будто не просит, а приказывает - принять участие в охотничьем пари с семьёй его невесты.]

Среди всех вещей, что сводили Демимора с ума, особенно выделялись брат и сестра из дома Конлер - Мэри и Теодор.

«То есть ты предлагаешь мне участвовать в пари против собственной невесты?»

На это заявление братa Демимор лишь усмехнулся. Ирония судьбы: охотничье состязание, где родня сойдётся против родни.

Называть Кэмерона «старшим братом» Демимору всегда казалось странным. У них разные матери, и единственным близким человеком в холодной Императорской семье была для него Розанна. Мать, та, кого он обязан был защищать. Розанна, та, на кого мог опереться.

«Они знают, что я приеду?»

«Угу.»

[Она знала. И всё же позволила этому случиться.]

Демимор хотел найти оправдание, но не смог скрыть разочарования.

Ему было неприятно, что Мэри согласилась на это пари.

Он понимал: Кэмерон будет давить на неё, пока не добьётся своего.

У Кэмерона было немало изъянов, и Демимор обычно предпочитал молчать о них. Теперь, когда власть брата значительно выросла, любое замечание о его слабостях выглядело бы с его стороны как проявление зависти или попытка уколоть.

И хотя эти недостатки бросались в глаза, если их озвучить, они могли стать оружием против самого Демимора. Он не хотел этого. С возрастом он научился мириться с многим ради собственного спокойствия.

Но когда Кэмерон переходил все границы, вёл себя нагло и безрассудно, терпеть это было почти невозможно.

И уж тем более, слышать, что он предлагает охоту как способ отомстить его невесте.

Она всё знает.

Демимору становилось всё больнее от мысли, что Мэри, соглашаясь на это пари, не подумала о его чувствах.

Он не был из тех, кто легко обижается. Но Мэри умела задеть так, что больно.

[Словно она не заботилась о нём так, как он о ней.]

[Но Мэри, не Кэмерон.] Отступить было бы проще, но ради неё Демимор был готов терпеть даже это.

«А если я скажу, что не хочу участвовать?»

«Я заставлю тебя.»

Кэмерон смотрел уверенно, словно заранее знал, что Демимор не сможет отказаться.

Это раздражало. Демимору едва удалось удержать себя, чтобы не схватить брата за горло и не ударить.

«Потому что я знаю.»

«Знаешь, что?»

«Что твою мать хотят отравить.»

Чашка в руках Демимора с грохотом упала на пол.

Служанки бросились к дверям, но Кэмерон лениво махнул рукой, и всех разогнал.

Демимор понял: только что возникшее желание схватить Кэмерона за воротник, не шутка. Он сжал кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

«Я могу остановить их. Я знаю все их планы.»

«…»

«У тебя ведь больше нет раманичо, чтобы спасти мать, верно?»

Он не мог вымолвить ни слова.

Хотел спросить, не Императрица ли за всем этим стоит, но понимал: одно неверное слово, и обвинят во лжи.

Жизнь матери висела на волоске. Демимор стиснул зубы до хруста.

«На этот раз дело не в моей матери. У тебя врагов больше, чем ты думаешь, Демимор.»

Кэмерон говорил так, будто читал его мысли. Опущенные брови придавали лицу гадкое, коварное выражение.

«И ты думаешь, я поверю?»

«А если не поверишь?»

Сарказм звучал в голосе Демимора. Он действительно не хотел ни во что ввязываться, не хотел верить.

Злость смешалась с жалостью.

«Тебе вообще можно говорить со мной об этом?»

«Мне можно всё.»

«А если я…если я приму участие в пари и помогу Мэри?»

Кэмерон поставил чашку.

«Я ведь и тебе не до конца доверяю. Так что, если хочешь, помогай.»

Ответ был неожиданным.

Он взглянул на Демимора остро и добавил:

«Только не мешай мне.»

«…»

«Тогда… мне остаётся только надеяться, что всё, о чём ты говоришь, правда.»

Кэмерон вновь мягко улыбнулся. И теперь его голос звучал почти ласково:

«Подумай, Демимор. Я могу спасти твою мать. Пусть я и рад был бы её смерти, но зачем? Демимор, ты мне нужен.»

***

«Это просто ужас.»

Эйден, учивший меня магии, покачал головой. Я изо всех сил старалась, но дальше, чем на зажигание огонька на пальцах, дело не шло.

[Нет, правда, разве этого мало? Как вообще можно гасить пламя голой рукой? Это хоть кто-то умеет на самом деле?]

«Почему у меня не получается?»

В руке Эйдена возник серебристый шар, который в следующее мгновение превратился в поток огня.

Я видела потоки воды, но поток огня, никогда. Зрелище завораживало. [Хорошо ещё, что вокруг не было травы.]

«Представь, что хочешь выпустить пламя из ладони. Открываешь руку… И почему не выходит?»

[Да уж. Ручкой писать и ложкой есть куда проще.]

[Эйден, со своей гениальностью, поневоле начинал раздражать.]

[С Теодором было бы ещё хуже, тот бы принял меня за дуру. Так что Эйден лучше.]

«Ещё раз.» - сказал он.

Я вытянула руки в воздух. Как он учил, закрыла глаза, расслабилась, представив, как из ладоней вырывается огонь.

Что-то горячее зашевелилось в ладони.

[Неужели в этот раз получится?]

Приоткрыла левый глаз. Шар тут же остановился.

«Хех…»

[Опять провал.]

Смущённо улыбнулась, отвела взгляд. Эйден посмотрел строго. Опустив руки, я подошла к нему, чувствуя себя полной дурой.

Он тяжело вздохнул.

«Повернись.»

Я послушно повернулась. Эйден положил ладонь мне на спину. Сначала по телу пошла волна тепла, потом она резко стала ледяной. Энергия металась внутри, пытаясь выбраться, но не могла ни выйти, ни впитаться. Я не могла дышать, нос и рот словно залило.

Я дёрнулась, отшатнулась от его руки и рухнула на землю. Едва Эйден убрал ладонь, из меня будто дымом вышла эта сила.

Я согнулась и задышала рвано:

«Ху…ху… ху!»

«Ты в порядке?» - Эйден смотрел тревожно.

Я непроизвольно напряглась, когда он потянулся взъерошить мои волосы. Испытанное только что было слишком неприятно.

«Нет.»

Эйден убрал руку, протянул мне бутылку.

Я выпила, постепенно успокоилась. Но чувство тревоги не уходило.

Он дождался, пока я восстановлюсь, сел рядом на пол. Потом осторожно коснулся моей головы.

«Я не смог ввести в тебя ману. Твоё тело не принимает её?»

[Так вот что это было, он пытался передать мне ману. Стало тоскливо: выходит, я способна только на огонёк в пальцах.]

Эйден помолчал, снова погладил меня по голове, будто боялся, что я отстранилась бы. Я позволила ему.

После паузы он произнёс с любопытством:

«Удивительно, чем больше думаю, тем сильнее удивляюсь.»

«Чему?»

«Как ты тогда поймала демона?»