Тёмной лесной дорогой Ли Хован, держа в руках факел, вёл остальных вперёд.

Небо всё ещё было чёрным, но перепуганные до смерти люди не чувствовали никакой сонливости. После всего пережитого никто и не думал о сне.

На ослиной телеге лежали куски нарезанного конского мяса. Кроме нескольких кусков серебряных монет, которых забрали с трупов разбойников, это был единственный трофей Ли Хована.

– Хватит, остановимся здесь, дождёмся рассвета, – распорядился Ли Хован. – Ночью по дорогам ездить опасно.

Факелы быстро сложили вместе, разожгли новый костёр.

– Кто не спит, хотя бы постарайтесь. Завтра снова в путь, нужно сохранять силы. Я буду караулить.

Когда стихли звуки шагов и ослиных копыт, дорога снова погрузилась в тишину.

Ли Хован сидел у костра и оглянулся на дорогу, по которой они пришли. Там было темно – похоже, старый нищий не отстанет, пока не закопает всех мёртвых.

Вспоминая всё, что произошло, Ли Хован не мог не чувствовать лёгкой горечи. Места здесь и впрямь опасные.

Всякой нечисти и так хватает, а ещё и люди, вместо того, чтобы держаться вместе, друг друга режут.

Он поковырял почти погасший костёр длинным мечом, подбросил дров.

Постепенно, с течением времени, люди, разбежавшиеся по лесу, начали собираться у костра Ли Хована. Вскоре вокруг большого костра зажглись несколько маленьких.

Среди вернувшихся не было людей из семьи Лю, но Ли Хован не волновался – когда появились разбойники, они первые бросились наутёк.

Лю Чжуанъюань не зря был старым бродягой: теперь понятно, почему такой скупой человек выбрал лошадь для телеги. Видно, он давно предусмотрел подобный случай.

Время шло, небо постепенно светлело. Люди просыпались, начали жарить конское мясо на завтрак, готовясь к новому дню пути.

Неважно, вкусно оно или нет – мясо есть мясо, и оно даст им силы.

Пока они ели, сзади показалась дрожащая фигура.

Увидев, кто это, Ли Хован немного расслабился: это был тот самый старый нищий, который, судя по всему, всю ночь хоронил людей.

Утренняя роса промочила его рваную монашескую рясу, и он, дрожа от холода, подошёл поближе к костру, присел и сжался в комок.

Заметив, что Ли Хован смотрит на него, нищий глуповато улыбнулся.

Вспомнив, как тот рисковал жизнью, чтобы спасти людей, Ли Хован почувствовал меньше враждебности.

Хотя он и думал, что такому доброму человеку в этом опасном мире будет трудно выжить, но никто не откажется от общения с хорошим человеком.

Увидев, что Ли Хован протягивает ему паровую булочку, нищий быстро взял её, жуя и бормоча:

– Да благословит тебя Будда.

Услышав это, Ли Хован сразу заинтересовался.

– О каком Будде ты говоришь?

– А? Будда – он и есть Будда. Разве они бывают разные? – в глазах нищего мелькнуло недоумение.

– Ладно, ешь, – вздохнул Ли Хован. – В наше время такие, как ты, редкость. Надеюсь, ты не обманываешь меня.

– Как я могу обманывать? Я же монах, монахи не обманывают! – твёрдо заявил нищий.

– Ты можешь повторять только “Амитабха”, и даже не знаешь, в какого Будду веришь. Какой ты монах?

– Учёный Сунь сказал, что все монахи лысые, поэтому я обрил голову! Портной Ван сказал, что монахи не могут жениться, поэтому я не женюсь! Торговец Лю сказал, что монахи не могут есть мясо, поэтому я не ем мяса! И когда я увидел, как другие монахи поют “Амитабха”, я научился петь “Амитабха”. Я всё это делал, так почему же я не могу стать монахом?!

Старый нищий, казалось, был очень обеспокоен этим аспектом, упрямо отстаивая свою точку зрения.

Услышав эти слова, Ли Хован не смог сдержать усмешки: этот нищий монах оказался ещё более фальшивым, чем он сам, даос.

– Но это не значит, что ты и есть монах.

Старый нищий замер с половинкой лепёшки в руках и внимательно посмотрел на Ли Хована.

– Тогда скажи, каким должен быть монах?

Ли Хован встретился с его взглядом, открыл рот, но не смог ответить. В словах нищего сквозь наивность проглядывала доля истины.

Непонятно почему, но в этом человеке Ли Хован увидел отражение Даньянцзы – упорство, скрытое за внешней невежественностью.

– Думаю, ты неграмотный?

– Откуда знаешь? Все вы, даосы, умеете предсказывать судьбу?

– Хе-хе. Почему ты так упорно хочешь стать монахом?

– Если бы тогда меня не спас один монах, я бы давно умер. С того дня я поклялся, что тоже стану монахом! И обязательно хорошим!

Пока они разговаривали, Ли Хован увидел, как издалека возвращается труппа Лю – он хлопнул по бокам и встал, направляясь к ним.

Дальнейший путь прошёл без происшествий. Старый нищий всё время шёл следом, и когда Ли Хован замечал, что тот грызёт сырые дикие травы, иногда подкидывал ему лепёшку-другую.

Так они шли больше десяти дней, пока перед Ли Хованом не предстал город ещё более величественный, чем Цзянье, – Сицзин [1].

Высокие стены из серого кирпича возвышались над ними, и, стоя у городских ворот и запрокинув голову, Ли Хован ощутил подавляющее величие.

– Наконец-то пришли? – только теперь он полностью облегчённо вздохнул. Кошмарные видения так и не сбылись.

Неважно, во что превратился Даньянцзы и был ли тот голос просто галлюцинацией – теперь настало время для ответов.

– Маленький даос, в западной столице не стоит останавливаться в первой попавшейся гостинице, там легко могут обмануть. Я знаю одно место – дёшево и надёжно, – сказал Лю Чжуанъюань, направляясь к воротам, но Ли Хован остановил его.

– Подожди, где тот храм, о котором ты говорил? – поинтересовался он. Это было главной целью его путешествия.

Под руководством Лю Чжуанъюаня Ли Хован отправился к самому процветающему буддийскому храму Сицзина – Чжэндэ.

Ещё не увидев храм, Ли Хован почувствовал знакомый аромат сандалового дерева. Улицы становились всё более оживлёнными.

Старики, женщины, взрослые, дети – все с палочками благовоний в руках.

– Здесь всегда так много людей? – спросил Ли Хован у Лю Чжуанъюаня.

Услышав вопрос, один из паломников подошёл ближе и вставил:

– Конечно! Бодхисаттвы [2] храма Чжэндэ очень отзывчивы. Моя невестка как раз после молитвы здесь смогла забеременеть.

– Да и монахи в храме Чжэндэ очень добрые, регулярно раздают кашу бедным.

– Да-да. В нашем городе такой замечательный храм – это настоящая удача, которую не каждому суждено заслужить за несколько жизней.

* * *

[1]

西京 (xī jīng)

Дословный перевод – западная столица.

[2]

菩萨可 (púsàkĕ) – Бодхисаттва

“Ум чувствующих существ нечист, умы бодхисаттв частично чисты, а умы Будд полностью чисты.”

Бодхисаттва – это существо на пути к становлению Буддой, которое ещё не проснулось.

Например есть Бодхисаттва Гуаньинь.

[3]

Которую главу забываю показать нового персонажа.

Монах.