Император хмыкнул. Картина была предельно ясна. Смущение на лице внучки говорило само за себя. Она осознавала своё положение и свои способности лучше, чем кто-либо. И более того, она явно не желала занимать никакой высокий пост, который могла бы получить благодаря этой силе. То, что она скрывала это до тех пор, пока её не прижали к стенке, было лучшим доказательством.

<Ты ведь и сам оставил её во дворце не для того, чтобы сделать наследницей, верно?>

Император сердито взглянул на Шамаля и вздохнул. Всё было именно так. Используя предлог «запасной пуговицы», он оставил внучку при себе, желая, чтобы Алексей не расслаблялся, глядя на кузину. Но на этом всё. Из всех других императорских внуков, способных сыграть роль этой самой пуговицы, он выбрал именно её.

<Ты оставил её просто из вредности, потому что её дерзость заставила тебя подумать, что она тебя недолюбливает.>

— Глупости!

Император резко возразил, но ветер лишь продолжал хихикать.

<Но ведь она осталась довольна твоим последним подарком, не так ли? Значит, я был прав.>

— …После всего, что я сделал, она просто не посмела бы быть недовольной.

Император сказал это как нечто само собой разумеющееся, но ветер, знавший, как сильно он переживал из-за реакции девочки, сделал круг по комнате, заливаясь смехом. Лишь вдоволь насмеявшись, Шамаль наконец затих.

<Ты говоришь так, будто реакция твоего персика не доставила тебе никакой радости.>

— Хм.

<Эта привычка не меняется в тебе десятилетиями, а?>

Император прищурился, глядя на тень ветра. Искусство скрывать эмоции он постиг ещё в детстве и с тех пор ни разу не давал слабины. Радоваться удаче, значит навлекать враждебность; печалиться о горе, значит подставляться под удар. Император не мог позволить себе даже малейшей ошибки, которая со временем могла стать помехой. Но то лицо внучки, сияющее от счастья… и то, что он чувствовал, глядя на неё…

<Я никогда не говорил тебе об этом. Собственно, ни один человек до сих пор не слушал меня, поэтому я перестал об этом упоминать.>

Ветер пронёсся мимо него, взъерошив волосы.

<Михаил, придёт день, когда ты пожалеешь, что не улыбнулся этому ребёнку в ответ.>

Император хотел было хмыкнуть и ответить, что он никогда ни о чём не жалеет, но слова застряли в горле. Смех ветра постепенно удалялся, пока за окном не пронёсся короткий порыв бури, исчезнувший в мгновение ока.

При мягком и тёплом свете свечей, пламя которых едва заметно подрагивало, Анастасия усадила Алексея и угощала его горячим чаем со сладостями.

— К тебе действительно пришло много приглашений. Даже от вдовы герцога Татарича?

Услышав слова Алексея, рассматривавшего разложенные на подносе приглашения на чаепития, Анастасия неловко поджала губы.

— Да, приходят постоянно. Мне обязательно туда идти?

— Тебе не хочется? Ты могла бы завести друзей. В доме герцога Татарича наверняка много вкусного. Герцогиня очень увлечена десертами.

Эти слова немного пошатнули её решимость, но Анастасия устояла перед искушением.

— У меня есть Алёша, так что другие друзья мне не нужны.

— Но я и друзья, это разное.

— Вот и заводи себе побольше друзей, Алёша. А мне правда не нужно.

Когда Анастасия решительно отвернулась, Алексей, в конце концов признав поражение, с улыбкой ответил: «Можешь никуда не ходить».

— Кстати, Ася, завтра нас навестит баронесса Сарато.

— Точно! Я просила её привезти кое-какие ингредиенты.

— Какие именно?

— Скоро баронесса Сарато откроет кондитерскую... Я буду готовить торты, которые там будут продаваться.

Подготовка к открытию кондитерской баронессы шла полным ходом. Оставалось лишь доработать пробные образцы, привести в порядок рецепты и нанять кондитеров.

— Когда приготовлю, обязательно угощу и тебя, Алёша.

— Буду ждать с нетерпением.

Для кого-то это могло прозвучать как простая вежливость, но не для Анастасии. От спины Алексея мягко поплыли нежные частицы, волной докатившись до неё и окутав теплом.

Проведя время в спокойной беседе, Анастасия уже собиралась закончить чаепитие и идти спать, но последняя тема заставила её широко раскрыть глаза.

— Кар... Карно?

— Да, и ещё одному человеку.

Анастасия посмотрела на Алексея с таким видом, будто у неё душа ушла в пятки.

«Земля, на которой находится та шахта... Румен Базиличе переходит к Карно?!»

Стало известно, что две территории, полученные от эльфов Ноктис, планируется распределить между дворянами, отличившимися на войне. Одну из них решили отдать Карно, сражавшемуся с эльфами на поле боя, а вторую, другому аристократу.

— А кто этот второй?.. — начала было спрашивать Анастасия, но тут же покачала головой.

Ей даже не нужно было слышать ответ, всё было понятно по одной лишь атмосфере вокруг Алексея.

«Ну конечно. Если дать одну территорию сторонникам императорской семьи, то вторую нужно отдать противникам, чтобы не поползли слухи».

Карно считался ближайшим соратником императорского дома, поэтому награду следовало разделить и с кем-то из оппозиции.

— Кому... и что именно отдадут?

— Ну, дедушка и министры наверняка обсудят это и примут решение. Территории немаленькие.

— Вот как...

— Ох. Неужели наша Горошинка недовольна тем, что Карно получит награду?

— Пфе! Карно каждый день вредничает со мной.

Надув губы, Анастасия принялась лихорадочно подсчитывать. Из двух земель в одной таилось нечто, сверкающее белым и прозрачным светом, а вторая была совершенно пустой.

«Эх... Неужели я за него переживаю?»

Ей было немного досадно, но всё же казалось, что лучше пусть алмазная шахта достанется Карно, чем дворянину, враждебному императорской семье.

— Ха-а.

— Маленькая Горошинка так тяжело вздыхает. Тебе настолько это не нравится? Может, не давать ему ничего?

— ...Совсем не давать тоже как-то...

Услышав это невнятное бормотание, ставшее итогом долгих раздумий, Алексей рассмеялся. Анастасия сердито взглянула на него и наполнила его пустую чашку тёплым имбирным молоком, которое грелось на фарфоровой грелке со свечой.

— Пей быстрее.

— Я уже выпил целую чашку.

— Это я приготовила. Тебе что, не хочется вторую?

— Раз ты так говоришь, я бы и сто чашек выпил.

— Сто не надо, выпей ещё одну.

Видимо, из-за накопившейся усталости Алексей с самого утра начал покашливать. Именно поэтому Анастасия специально приготовила для него имбирное молоко. Поскольку Алексей отказался пить один, Анастасии тоже пришлось выпить свою порцию.

Когда чашка Алексея почти опустела, Анастасия окончательно утвердилась в своём решении. С тех пор как она рассказала Карно о духах, они ни разу не виделись, и она начала беспокоиться.

— Алёша, можешь позвать Карно?

— Ты же говорила, что он тебе не нравится. А теперь соскучилась?

— Алёша!

Анастасия звонко выкрикнула его имя, и Алексей снова рассмеялся. Затем он подозвал слугу, вполголоса отдал какое-то распоряжение и отпустил его.

— Я попросил его прийти завтра к обеду. О чём ты хочешь поговорить с Карно?

— Хм, буду жаловаться на тебя, Алёша.

— Сомневаюсь, что это будет похвала.

— Собираюсь основать общество по борьбе с твоим произволом.

— И какой же «произвол» я совершил?

— В прошлый раз во время ужина с эльфами ты заставил Карно забрать меня! Карно потом так долго жаловался мне, что стал жертвой твоего тиранства.

— Что? Неужели?

— Ещё бы...

— Это же чистой воды клевета. Карно сам вызвался пойти за тобой.

— Что?

Анастасия округлила глаза. Алексей слегка прищурился и многозначительно улыбнулся.

— Значит, Карно так сказал? Что это я его послал?

— Э-э...

Пока Анастасия пребывала в замешательстве от того, что случайно стала «информатором», Алексей лишь ласково погладил её по голове, не переставая улыбаться.

Вернувшийся командир рыцарей Тингнес, Тарией Неллин, завидев перед собой горничную Рис и незнакомого мальчика, недовольно сморщился.

— Это ещё что такое?

— Это мальчик, который был рабом Её Высочества Анастасии, но недавно был освобождён. Господин Неллин, не могли бы вы обучить его?

— Ты зачем повторяешь то, что уже было сказано? Я спрашиваю: к чему всё это?

— Это мальчик, который был рабом Её Высочества Анастасии, но недавно был освобождён. Господин Неллин, не могли бы вы...

— Проклятье!

Громко выкрикнув, Тарией глубоко вздохнул и принялся яростно обмахиваться рукой.

— Ты, значит, до сих пор торчишь во дворце в служанках, только чтобы так меня унижать?

— Вы слишком резки в словах, господин Неллин.

— Ой-ой. Теперь уже «господин Неллин»? Больше не называешь меня учителем?

— Вы лишь недолго учили меня самообороне в детстве. И мы во дворце, так что я просто соблюдаю осторожность.

— ...Ирине бы тоже стоило быть такой осторожной...

— Полагаю, вам не следует так отзываться о Её Высочестве принцессе.

Лицо Тариея выражало желание закричать от досады, но он лишь глубоко вдохнул и посмотрел на стоящего перед ним мальчика. Мальчик, Ивен, стоял неподвижно, не меняясь в лице.

— ...Ладно, ладно. Мой язык, мой враг. И кто это, говоришь?

— Ребёнок, который станет слугой Её Высочества Анастасии. Она просила, если это возможно, обучить его владению мечом.

— Хм.

Тарией, чьё лицо было покрыто глубокими морщинами, скрестил руки на груди и осмотрел Ивена сверху вниз. Внезапно он сломал ветку дерева и принялся похлопывать ею по рукам и ногам мальчика, проверяя его стойку. Ивен пошатывался, но держался крепко.

— Кости хорошие. Чувство равновесия есть. Если будет стараться...

Тарией внезапно замолчал, а затем снова заговорил:

— Хочу проверить его выносливость. Можешь пробежать пару-тройку кругов по тренировочному полю?

Рис тихо спросила Ивена: «Пробежишь?», и мальчик, кивнув, сорвался с места. Когда Ивен достиг противоположного края поля, Тарией негромко спросил:

— ...Это Её Высочество лично просила меня об этом?

— Нет. Я сказала ей, что найду хорошего учителя фехтования.

— ...Вот оно как.

Тарией молча и пристально наблюдал за бегущим Ивеном. Рис опустила глаза.

— Сначала сходите засвидетельствовать почтение.

Она не назвала имени, но смысл был ясен.