Единственным, кто проявил к нему интерес, был третий сын императора, Валерий. Именно Валерий потребовал во что бы то ни стало сокрушить Павла Марка.

«Ох, и долго же этот тип будет попрекать меня какой-то панировкой?» Фёдор Бюкер с раздражением посмотрел на пакет в углу стола. Чтобы утешить повара, уязвлённого равнодушием императора Михаила, Валерий под его именем выпустил панировочные сухари для котлет с рекламой: «Любимый выбор главного повара императора!». Получив деньги и славу за использование своего имени, Фёдор Бюкер поначалу был готов служить Валерию душой и телом, но…

«Чёрт, я ведь сам их не использую». Поскольку он никак не участвовал в создании продукта, Фёдор Бюкер впервые попробовал их только после вечеринки в честь запуска, когда Валерий прислал ему десять коробок. Поджарив пяток котлет, Фёдор Бюкер начал тайно подмешивать к «своим» сухарям другие, выбросить было жалко. А когда подарочные коробки закончились, он больше ни разу их не покупал.

Теперь те сухари использовали немногие, да и те лишь для того, чтобы выслужиться перед ним. И когда они заводили речь о панировке, Фёдору Бюкеру хотелось разорвать им рты, а не помогать. Его преданность Валерию давно испарилась.

«И как я должен сокрушить повара Павла Марка, если он даже не в этом дворце?» Таков был приказ Валерия, и хитрость с приёмом Эльфов Ноктис была плодом долгих раздумий Фёдора Бюкера. «Чёрт, чёрт, чёрт… Похоже, выведать рецепт того торта не получится». Тот чёрный торт с ароматом, который заставил самого императора сделать заказ… Фёдор Бюкер никогда не забудет вкус кусочка, испеченного из остатков теста. Он ждал случая, не смея спросить рецепт напрямую.

«Проклятье, подсунул мне эту дрянь вместо панировки, а требует столько всего!» Фёдор Бюкер раскрыл блокнот и вздохнул. Там был записан довольно сложный рецепт торта, в котором, на удивление, совсем не использовались молоко, сливочное масло или сливки. Если бы Павел Марка пришёл к нему в слезах, признавая поражение, Фёдор Бюкер планировал великодушно «выручить» его этим тортом. Эта мысль немного его успокоила: притворившись добрым, он мог бы выманить рецепт чёрного торта.

Погладив грудь, чтобы унять гнев, он взял бутерброд и вышел из кухни. Он собирался навестить императорских рыцарей до наступления сумерек.

— Давай сначала сделаем пробный вариант. Чтобы вкус был изысканным, используем кокосовое масло. Его нежный аромат отлично подойдёт к моркови и грецким орехам, правда? — Анастасия, пошатываясь, подтащила тяжелый мешок с морковью. Карно при этом даже не шелохнулся.

— Тц.

— Ваше Высочество? Кажется, я слышал, как вы цокнули…

— А-а, нет-нет. Тебе показалось.

Анастасия мило улыбнулась и достала коричневый сахар, ваниль, муку, грецкие орехи и кешью.

— Павел Марка, ты общаешься с Бароном Сарато?

— Кажется, он сейчас занят. Готовит шоколад для того торта…

— Ах, точно! У нас же есть и это! — глаза Анастасии радостно сверкнули. — Свяжитесь с ним, хорошо? Мне кое-что нужно.

Когда все ингредиенты были готовы, Анастасия обратилась к Карно:

— Карно, засучи рукава и натри морковь на тёрке…

— Я! Я! Пожалуйста! Я сделаю это, прошу вас! — отчаянно воскликнул Павел Марка, вцепляясь в мешок с морковью.

— Да что с тобой, Павел? Карно отлично справится. Он правда умеет. Верно, Карно?

— …

— Н-нет! Я не говорю, что он не умеет, просто я же повар! Пожалуйста!

— Ты действительно так сильно хочешь это сделать?

— Очень! До смерти хочу!

В глазах Павла Марка читалась мольба: он ни за что не мог позволить единственному наследнику рода Нойштеттеров тереть морковь. Анастасия посмотрела на него и пожала плечами.

— Если так хочется, делай. Но раз уж за дело берётся профи, лучше мелко поруби её ножом.

— Есть! Будет сделано!

— Тогда, Карно, вместо моркови займись вот этим.

Анастасия протянула Карно мешок. Он был меньше мешка с морковью, но размером с её голову. Внутри была целая гора кешью.

— Что мне с этим делать?

— Разотри в жерновах. Но одного раза мало, нужно прогонять массу снова и снова, пока она не станет похожа на масло по консистенции. Понял?

— !..

— !..

Стоило убрать от Карно тёрку, как в ход пошли жернова. У Павла Марка, наблюдавшего за этой картиной с полным неверием, морковь выпала из рук. Анастасия тайком прыснула.

— Раз уж дело дошло до мирного соглашения, вы, должно быть, испытываете особые чувства, главнокомандующий Гильхельм Эльмин Шерив.

Гильхельм пригубил чай. Сидевший перед ним наследный внук Алексей изящно помешивал ложечкой в чашке.

— Считаю, нам очень повезло. Это радостное событие. И всё благодаря Его Величеству и Вашему Высочеству. Без участия императора Михаила и наследного внука Алексея война, возможно, и закончилась бы, но достичь мирного договора было бы трудно.

— Разве это сравнится с трудностями, которые вы перенесли на Севере?

— …Ваши слова о трудностях заставляют меня смущаться.

Гильхельм говорил искренне. Наследный внук Алексей поставил чашку на стол. Главнокомандующий, глядя на колыхание чая, медленно продолжил:

— Благодаря заместителю командующего Карно Нойштеттеру… всё разрешилось настолько легко, что мне неловко называть это трудностями.

— …Вот как.

Когда император Михаил назначил едва достигшего пятнадцатилетия Карно Нойштеттера заместителем командующего, все решили, что он сошёл с ума. Его силы Духа Смерти боялись как чумы и одновременно презирали. Даже когда офицеры возмущались этим назначением, Гильхельм Эльмин Шерив не вмешивался. Не столько ради нейтралитета, сколько из-за отсутствия рвения в этой войне. Ему было всё равно, даже если бы заместителем назначили несуществующего пятилетнего бастарда императора.

Но в первый же день на Севере Гильхельм впервые поблагодарил судьбу за своё равнодушие. Всё, что он видел перед собой, окрасилось в чёрный цвет, а затем порыв ветра развеял это чёрное марево пеплом. Это «пожирание смертью» длилось тридцать минут. Тридцать минут Карно Нойштеттер сидел на коне, протянув руку вперёд. Эти полчаса были нужны лишь для одного, милосердия Карно Нойштеттера, чтобы дать Эльфам Ноктис время сбежать.

— Битва закончилась через тридцать минут после удара колокола. Если и было что-то изматывающее, то лишь северный холод.

— Называть северный холод просто «изматывающим», в этом видна доблесть главнокомандующего, — мягко улыбнулся наследный внук Алексей.

— Кстати, я беспокоился, что у Карно Нойштеттера возникнут проблемы с офицерами из-за разницы в возрасте, но, похоже, зря.

— Никто в армии не относился к нему как к пятнадцатилетнему мальчику. Вернее, не мог.

Это была война, где вся армия полагалась на одного человека, который в одиночку пачкал руки в крови. Глубоко в душе они понимали: начни они воспринимать его как подростка, выйдет, что они взвалили войну на плечи ребенка. Так Карно Нойштеттер стал идеальным заместителем командующего.

Гильхельм Эльмин Шерив горько усмехнулся. Война закончилась, они вернулись в столицу. Требовать от него теперь мальчишеского поведения или улыбок казалось лишь пустым самоутешением. И всё же его это беспокоило. Для Карно Нойштеттера столица мало чем отличалась от поля боя: люди расступались перед ним, и он ни с кем не сближался.

— …И всё же… всё же он ещё несовершеннолетний. Я надеялся, что здесь, в столице, он станет более…

— Поэтому вы предложили ему место лектора в Академии Вычегда Магистрорум?

— …Вы слышали?

Алексей улыбнулся, отпивая чай.

— Он ворчал, гадая, кто будет приводить в чувство падающих в обморок студентов.

— …В его словах есть доля правды.

Даже на войне им не удалось сблизиться; преподавание в академии вряд ли что-то изменило бы. Студенты, как он и сказал, не посмели бы даже поднять на него глаз.

— Поэтому я правда… думал, что таких людей нет.

— Каких людей?

— Тех, кто может подойти к Карно Нойштеттеру.

Но такие люди были. Поначалу Гильхельм Эльмин Шерив даже подумал, что это не человек. В голову лезли нелепые мысли: «Неужели дух Карно Нойштеттера выглядит так?» или «Неужели духов можно увидеть?». А всё потому, что он впервые видел, как Карно Нойштеттер спешит к кому-то, чтобы заговорить первым. Это была маленькая девочка с персиковыми волосами и светло-зелёными глазами. Только тогда Гильхельм Эльмин Шерив понял, что настал день, когда Карно Нойштеттер сам интересуется чьим-то благополучием.

— Вернее, она, тот человек, к которому заместитель командующего подходит первым. Я…

— Вы говорите об Асе, — быстро догадался Алексей, используя ласковое имя императорской внучки Анастасии. И увидев улыбку наследного внука, Гильхельм Эльмин Шерив понял, что тот насквозь видит его мысли.