Перед таким подарком даже Рис на мгновение лишилась дара речи.

— …Вы правда приготовили его сами?

— Конечно. Я только твой подарок перевязала лентой. Красиво, правда?

— …Очень красиво. Огромное спасибо, Ваше Высочество.

— Это секрет, хорошо?

— Да… Но, Ваше Высочество, если вы будете так разгуливать, когда вам нездоровится…

— Нет, я в порядке. Почти совсем зажило! Но! Обещаю, я буду сидеть в комнате, пока ты сама не скажешь: «Вы полностью поправились». Обещаю!

— …Правда?

— Честное слово!

— Из всего, что вы сегодня сказали, эти слова радуют меня больше всего, Ваше Высочество. Правда… правда…

Глаза Рис мелко задрожали от пережитого волнения. Асе стало так неловко, что она лишь беспорядочно сжимала и разжимала ладони. В этот момент, когда между ними повисла неловкая пауза, Ася заметила Ивена, тихо стоящего в углу.

— О, Ивен! Тебе очень идёт эта одежда. И вот, держи! Это «приветственное печенье» для тебя.

— …Благо…дарю.

В приличной одежде и с причёсанными пепельными волосами мальчик выглядел вполне достойно. Хотя он был болезненно худ из-за перенесённых испытаний.

«Неужели Рис чувствовала то же самое, когда смотрела на меня?»

Ася, хлопавшая в ладоши и восхищавшаяся тем, как Ивену идёт наряд, втайне склонила голову набок.

«Но, Ивен, кажется, дело не только в том, что ты не видел солнца».

Когда она увидела его впервые в лохмотьях, она списала всё на собственное волнение и решила, что он просто бледен. Но теперь она видела: его бледность была особенной. Его лицо имело странный синеватый оттенок, словно на него падал свет молодого месяца.

«И это отсутствие всяких эмоций вызывает какое-то отчуждение…»

Однако Ася не успела додумать. Алексей, который, как она полагала, был завален делами, снова навестил её.

— Алёша?

Он сам принёс печенье, которое Ася просила передать через Кирилла.

— Раз уж ты испекла печенье, я подумал, не выпить ли нам чаю вместе.

По приказу Алексея на кровать, где отдыхала Ася, установили изящный столик с красивым древесным узором. На нём расставили чашку дымящегося чая, холодное молоко и тарелку с тонким кружевом, на которой лежало то самое печенье с яблочным джемом.

В конце Ивен, по просьбе Аси, принёс несколько сорванных цветов и поставил их в вазу. После этого Алексей отослал всех слуг и горничных.

— Красивые цветы.

— Правда? Это Ивен их сорвал.

— Ивен?

— Ах… тот, кого прислал император… ну…

Ася замялась, не решаясь назвать его ни «подарком», ни «рабом», но Алексей, казалось, всё понял. На его лице промелькнуло нечитаемое выражение.

— …Если что-нибудь случится… что бы это ни было, ты должна немедленно мне сказать.

— Что случится?

— Что угодно.

Ася слегка улыбнулась, тронутая заботой брата, и сменила тему.

— Хорошо. Но, Алёша, ты сегодня совсем не занят?

До сих пор график Алексея был расписан по минутам, но сегодня он казался на удивление свободным. То вдруг на кухню заглянет, то придёт пить чай именно тогда, когда она закончила печь…

— На самом деле, сегодня мой последний выходной в этом месяце.

Алексей рассматривал печенье, прежде чем продолжить.

— К весне прибудут послы от эльфов Ноктиса, и нужно подготовиться к их приёму. Дел невпроворот.

Ася вспомнила о том, что почти забыла. Война закончилась, солдаты вернулись. Осталось лишь официально признать окончание войны обеими сторонами.

— Так что какое-то время я не смогу играть с тобой по вечерам.

Ася намеренно надулась.

— Это я играю с тобой, Алёша.

— Поэтому я нашёл того, кто будет развлекать тебя вместо меня.

— …Алёша? Ты меня вообще слушаешь?

— С завтрашнего дня по вечерам к тебе будет приходить Карно.

Ася в изумлении раскрыла рот, а Алексей, мягко улыбнувшись глазами, откусил печенье.

Благодаря щедрому количеству масла, печенье рассыпалось нежными крошками, открывая сочную начинку из яблочного варенья. Кусочки яблока приятно похрустывали, идеально сочетаясь с тающим во рту тестом. Тёплый, едва уловимый аромат корицы гармонировал с кисло-сладким вкусом яблок.

— …Теперь я понимаю, что это за печенье.

— А? И какое же оно?

Ася с некоторым напряжением посмотрела на Алексея. Ей всегда было волнительно слышать отзывы о своей стряпне.

«Хотя шеф-повар, как только попробовал, вёл себя так, будто у него за спиной фейерверки взрываются…»

Но шеф-повар считал чудом всё, что она делала, поэтому его мнению не всегда можно было доверять. Алексей, заметив её волнение, снова прищурился в улыбке.

— Очень вкусное.

От этой простой фразы Ася немного поникла.

— …Правда?

— Действительно. Трудно поверить, что это приготовила такая маленькая горошинка.

— …Алёша, ты всегда будешь называть меня горошинкой?

— Хочешь как-то иначе?

— Мне нравится «Ася».

— А как насчёт фасолинки?

— Алёша вредный…

— Тогда персик?

— Алёша противный…

— Нельзя быть противным. Это проблема.

Ася посмотрела на Алексея с таким видом, будто хотела вырвать на себе волосы. Он улыбался, и казалось, вокруг него кружатся лепестки вишни. Против такого очарования невозможно было что-то возразить. Ася просто сползла пониже на кровати.

— Оно правда вкусное. Лучшее из всего, что я пробовал.

Эти слова, сказанные с мягкой улыбкой, могли показаться вежливой формальностью, но Ася покраснела до корней волос и спрятала лицо в локтях. Атмосфера вокруг него буквально кричала об искренности.

— Значит, ты забираешь свои слова о том, что я противный?

— Не знаю, — пробормотала Ася, всё ещё не поднимая головы.

— Хм, не знаю, какой подарок преподнести сестре, чтобы она сменила гнев на милость.

— Если я горошинка, тогда Алёша будет нутом.

— …Ох. Анастасия, сестра моя. Ты победила.

— Благодарю, Ваше Высочество наследный принц!

— …Я действительно проиграл, Ася.

— Ладно. Тогда я прощаю даже Пафнира, который сегодня сжёг всё печенье, Алёша.

Моей любимой принцессе Асе.

Ася, не знаю, как тебе живётся в императорском дворце. Мы с матерью каждый день тоскуем по тебе. К сожалению, в ближайшее время мы не сможем навестить тебя в столице. Поэтому передаем твои вещи через брата Максима. Надеюсь на твоё понимание. Слышал, скоро прибудет мирная делегация с севера. Я рад этому событию, но беспокоюсь, не утомит ли тебя суета во дворце.

Помнишь Артена Жуванна? Арфиста, который заходил к нам. Говорят, он будет выступать на балу в честь мирной делегации. Надеюсь, встреча со знакомым лицом скрасит твоё одиночество во дворце. Если захочешь что-то передать или ответить, напиши письмо и попроси брата Максима. И постарайся сделать всё возможное, чтобы не попасться на глаза «Императору».

Любящие свою единственную принцессу, папа Юрий и мама Ирина.

Любимые мама и папа.

Во дворце все ко мне добры, и я завела много новых друзей. Я очень по вам скучаю, но буду держаться. Теперь я ращу цыплёнка, и Его Высочество наследный принц Алексей подарил мне клетку. Цыплёнок глупенький и не слушается меня, это немного расстраивает.

Один из моих друзей, назову его Щёголь с усами, любит готовить, и мы иногда вместе печём печенье. Но в последнее время он кажется очень озабоченным, и я за него переживаю. Надеюсь, ничего плохого не случилось.

Ещё один друг, назову его Угрюмый фиолетовый плащ. Угрюмый фиолетовый плащ всегда выглядит недовольным, но он мастерски пользуется венчиком. В этом месяце я решила с ним поиграть, скоро мы попробуем приготовить суфле. Дядя Максим обещал помочь, поэтому отправляю вместе с ним кое-что из дворца.

Пожалуйста, не болейте и берегите себя. Любящая вас, ваша единственная дочь Ася.

P.S. Я запомню то, что вы написали в конце. Люблю вас!

Ася запечатала письмо и перечитала послание от родителей. Последняя строка, где упоминался «Император», была написана другим почерком. Видимо, мама Ирина поспешно вписала обращение, чтобы в будущем не возникло проблем.

«Хотя содержание всё равно не изменилось, так что вряд ли это поможет».

Убрав письма, Ася перевела взгляд на коробку. Грубая, небольшая коробка, которую Максим передал ей через Алексея. В ней были её старые вещи и одежда, которыми она пользовалась, когда жила с родителями.

— Моя пижама!

Чтобы достать льняную ткань для этой пижамы, а также оборки и кружева, Юрию пришлось продать синюю краску, сделанную из растёртого лазурита.

Ася прижала пижаму к груди и потёрлась о неё щекой. Внутри также было несколько книжек с картинками, которые Юрий рисовал для неё, кожаные сапожки, сшитые Ириной, и!..

«Есть! Нашла!»

Ася поспешно вытащила несколько старых тетрадей. В те времена, когда она верила, что благополучие семьи вернётся, когда ей было около шести лет, она отчаянно записывала рецепты, которые помнила, чтобы не забыть их. То, что записи дошли до неё в целости, было заслугой родителей, которые по своему характеру не стали бы открывать дневник дочери.