Она проглотила последние слова. Отчего-то на сердце стало тяжело. Ася постаралась отогнать всплывшие воспоминания из далекого прошлого.

— Алёше не нужны никакие запасные пуговицы, Ваше Величество. Без них он справится гораздо лучше...

— Я наблюдаю за Алексеем больше десяти лет, а ты здесь всего пару месяцев и заявляешь, что знаешь его лучше.

— А за эти десять лет вы хоть раз любили его как внука?

— Прежде чем стать дедом и внуком, мы, император и его наследник.

— Император и наследник, это тоже дедушка и внук, — упрямо заявила Ася. Конечно, смелости ей придавал свет, видимый за спиной грозного правителя.

— У Алёши нет ни мамы, ни папы. Родственников он видит раз в несколько лет на церемонии призыва духов, но и те только... ненавидят его и завидуют...

— ...

Голос её дрогнул, она почти расплакалась. К тому же, аргументы закончились. Ася сглотнула комок в горле и притворно кашлянула, чтобы разрядить обстановку.

— Кхм... В общем, я хотела сказать, что я хочу учиться не тому, чему учится Алёша...

— А ты?

Император подался вперед. Его пальцы на столе начали медленно выстукивать ритм.

— А?

— Если я дед для Алексея, то и для тебя тоже? Неужели тебе от меня ничего не нужно?

Сначала Ася удивлённо распахнула глаза, но потом лукаво улыбнулась и покачала головой.

— Ой, да я до недавнего дня и не знала, что у меня есть дедушка.

— ...

Реакция императора оказалась не такой, как она ожидала. Ася моргнула и попыталась исправить положение:

— Ой, нет, я имею в виду, что с самого рождения не знала, что я из императорской семьи! Наш дом был такой старый, крыша в дождь протекала, а в грозу иногда пожары случались, и к нам почти никто не заходил...

— ...

Кажется, зря она это сказала. Теперь попросить о том, чего она действительно хочет, будет совсем сложно. Асе захотелось плакать.

— ...То есть... мне особо ничего и не нужно...

— Значит, ты хотела сама заняться ремонтом дома?

— Что?

Ася вытаращила глаза. Она не могла понять, к чему он клонит: она ведь даже не может вернуться домой, при чём тут ремонт? Пока она думала, не разозлила ли его своим рассказом о бедности, император вытащил что-то из-за пазухи. Это был конверт с плотной бумагой внутри. Ася, недоумевая, медленно развернула его.

— О!..

— Баронесса Сарато прислала тебе документы, подтверждающие сделку. Тридцать миллионов карусов и половина прибыли? Немалые деньги.

— А...

— Здесь написано, что это плата за рецепт. Тот самый торт, который был сделан из подношения барона?

— Да, так и есть...

— Значит, ты и вправду сама его приготовила.

— Конечно сама!

Тут Ася даже немного обиделась. Император молча смотрел на неё своими мудрыми глазами.

— В таком случае я дам тебе пятьдесят миллионов карусов, но продай этот рецепт мне, а не баронессе Сарато.

— Что?

Ася только и могла, что хлопать ресницами.

— Я говорю, продай рецепт мне.

Император любезно повторил, думая, что она не расслышала. Ася качнула головой и осторожно спросила:

— А... зачем он вам?

— ...Что?

— Вы же не готовите, Ваше Величество... Что вы будете делать с рецептом?..

— Разве это важно?

— Вы пытаетесь отобрать что-то у другого человека, конечно, причина важна.

— Всё в империи принадлежит мне. «Отобрать» глупое слово.

— Не обманывайте меня.

— ...В чём же обман?

— Вы же сами так не думаете! Зачем вам внезапно рецепт торта...

Неужели? Да быть не может!

Ася недоверчиво смотрела на императора. По всем законам логики это казалось невозможным, но вокруг Михаила начало клубиться тёплое марево. Что-то доброе, любопытство, смущение, робость, нерешительность и даже крохотная капля неуверенности в себе... Неужели? Правда?

— Неужели... вам понравились торты? Вы хотите... сами испечь?

— ...

— Ой, ну если так, я вам помогу!

Ася изо всех сил подавляла смех. Быть императором и просить повара научить тебя печь, наверное, это действительно смущало его. Но...

— Со стороны это будет выглядеть так, будто дедушка просто проводит время с внучкой, так что не беспокойтесь, я всё подготовлю...

— Не «будто».

Ася уже размечталась о том, какую щедрую поддержку она получит, если император увлечётся выпечкой, но холодный тон Михаила заставил её осечься. Он смотрел на неё, скрестив руки.

— Не «будто» дедушка и внучка, а мы и есть дедушка и внучка.

— Ну... да. Это правда, мы...

— И как долго ты собираешься называть меня «Его Величество»?

— Что?

— Ты отчитала меня за то, что я не веду себя как дед с Алексеем, но сама продолжаешь звать меня официально. Есть причина? Ты протестуешь?

— Я не отчитывала... И это не протест... Просто вы император, поэтому я...

О каком протесте он вообще говорит? Ася понимала, что их разговор зашел в тупик, но не знала, как найти правильный ответ. Император вздохнул. Его лицо казалось немного усталым. Ася, помедлив, протянула ему ещё один дакуаз. Михаил посмотрел на печенье, затем на неё. Ей показалось, что он выглядит обиженным, но она отогнала эту мысль.

— Излишнее чревоугодие, корень зла. Негоже члену императорской семьи предаваться роскоши из-за сладостей.

— А...

«Точно обиделся!» Ася сглотнула.

— Сладости, это не роскошь, это...

— Роскошью называют то, без чего нельзя умереть и что не является жизненно необходимым, но на что тратят много сил и денег.

— Сладости жизненно необходимы!

Ася вскочила, но тут же охнула и села обратно. Лодыжка так кольнула, что на глазах выступили слезы.

— Сладкое заставляет мозг работать быстрее... помогает принимать решения, утром помогает проснуться, а вечером, победить усталость!

Император прищурился, глядя на то, как она сцепила ручки.

— И где ты об этом услышала?

— Прочитала в книге. Честное слово! И... пусть от отсутствия сладкого не умирают... но выживание, это ещё не жизнь.

Её мама Юлия и бабушка Ирина, несмотря на бедность, всегда приглашали музыкантов, если выпадала возможность. Чтобы показать ей, что в жизни есть место прекрасному.

— ...И поэтому то, что я сейчас съем это печенье, правильно?

Ася быстро закивала:

— Если у вас будет хорошее настроение, когда вы заботитесь об империи, это пойдёт стране на пользу! И фермеры, которые выращивают сахарный тростник и разводят коров, тоже будут рады. Они ведь тоже подданные империи, чьё будущее должно быть гарантировано, верно?

— Какая красноречивая. У Юлии не было такого таланта.

— Значит, я унаследовала его от вас, Ваше Величество Михаил.

— ...И как долго ты будешь...

Император недовольно хотел что-то сказать, но передумал и взял дакуаз.

— Ладно, хорошо. Значит, ты всё-таки передашь рецепт баронессе Сарато, а не мне.

— Баронесса купила его первым, так и должно быть.

— Разве твой дед не должен быть для тебя важнее какого-то барона?

— Поэтому мы и решили печь вместе, Ваше Величество.

— Каждое слово... — пробормотал он себе под нос.

Михаил разломил дакуаз пополам, одну часть положил перед Асей и заговорил:

— Ладно. Я открою тебе счёт, куда будут поступать деньги от баронессы Сарато.

— !..

Неужели он мог и не открыть его? Пока Ася переводила дух, император съел свою половинку.

— Ты сказала, что хочешь учиться чему-то другому.

— А! Да! Я...

— Тогда сначала попробуешь разные дисциплины, а потом выберешь самую подходящую.

— Что? Нет, в смысле, что?

Пока Ася стояла с открытым ртом, дела начали решаться одно за другим.

— Подарок за тот торт уже прибыл, пришлю его сегодня днём.

— Постойте, Ваше Величество! Я...

Может, сказать ему, что ей не нужны подарки и такие уроки, что она уже знает, чего хочет? Нет, нельзя. Разум взял верх, и Ася промолчала. Император задумчиво посмотрел на неё.

— Видимо, ты хочешь чего-то другого.

— !..

— Хм... ладно.

Он спокойно скрестил руки на груди и прикрыл глаза.

— Я дам тебе шанс. Если назовёшь меня «правильно», я исполню одно твоё желание.

— ?..

Ася широко раскрыла глаза и, осторожно подбирая слова, начала:

— Э-э... Ослепительное солнце империи, вечно сияющий Его Величество Император?..

— ...

— ...

Кажется... не то?