— Мы пришли?

— Да. Спасибо, что проводил.

Поблагодарив его, она уже собиралась сказать про упаковку, но Карно лишь коротко кивнул в знак прощания и сразу развернулся. Ася не успела отдать ему корзинку. В лёгком замешательстве она порывисто схватила Карно за рукав…

— Ах, подожди!..

Не успела она договорить, как обернувшийся Карно резко оттолкнул её.

— Ой!

Похоже, Карно и сам не ожидал, что Ася так легко повалится на пол, на его лице отразилось замешательство. Ася сидела на полу и с растерянным видом смотрела на него снизу вверх.

— …

— …

«Алёша поступил со мной так же…»

Ох уж эта жизнь, полная тычков. Бутерброд, который она держала, выпал и покатился по полу галереи. Ася подняла голову, чувствуя, как закипает обида, но внезапно лишилась дара речи. Эмоциональный фон Карно, который с момента их встречи был неподвижно-чёрным, теперь бушевал, словно в шторм. Сам он как будто даже немного побледнел. Видимо, он так перепугался, что забыл подать руку упавшей Асе.

«Это меня толкнули, так почему у него такой потрясённый вид?»

Поняв, что помогать ей никто не собирается, Ася поднялась сама, собрала рассыпавшиеся бутерброд обратно и отряхнула платье. Вид испорченной еды отозвался болью в сердце.

«Я же хотела угостить Лис».

— Я хотела… одолжить корзинку. Подумала, что нести в руках неудобно.

— …

— Видимо, ты сильно испугался, когда я внезапно схватила.

— …Нет. Приношу свои искренние извинения, Ваше Высочество.

Карно, который, то ли как наследник герцога, то ли как герой войны, всегда держался с высокомерным спокойствием даже перед принцессой, на этот раз отвесил глубокий, официальный поклон. Ася вовсе не собиралась раздувать из этого проблему, но от обиды шмыгнула носом, глядя в пол.

— Всё в порядке… Хлюп… Бывает…

«Неужели я так грубо хватаю людей за одежду?»

Почему её вечно отшвыривают? Однако видеть, как собеседник продолжает стоять, склонив голову, было неловко. В конце концов Ася коснулась его плеч, заставляя выпрямиться. Хотя из-за его высокого роста это скорее напоминало попытку подтолкнуть его вверх. Внезапно воцарившуюся холодную и неловкую атмосферу Ася не знала чем заполнить, поэтому кашлянула и неуклюже присела в реверансе.

— Э-э… в любом случае, спасибо, что проводил. Доброй дороги!

Она чувствовала взгляд, направленный ей в спину, но оборачиваться не стала.

Лис пришла в неописуемый ужас от того, что Ася вернулась с приёма с растяжением на запястье и лодыжке. Асе казалось, что от одних только причитаний горничной вот-вот задрожат потолки императорского дворца.

Однако на этом её испытания не закончились. На следующий день поначалу лишь слегка нывшая лодыжка отошла на второй план, у Аси начался жар. После этого события всего дня почти стёрлись из её памяти.

Лёжа в постели, Ася тяжело и часто дышала. Учитывая суматошные дни после прибытия во дворец и хрупкость её юного, растущего организма, неудивительно, что она слегла от усталости. Лис же выглядела так, будто готова была расплакаться, решив, что Ася заболела из-за её ворчания.

<Посмотрите-ка на это немощное тельце.>

«Это всё потому... что я расту».

<Что такое «расту»?>

«Это значит каждый день становиться чуточку больше».

<Становиться больше?>

Пиби склонил голову набок, явно ничего не понимая. Ася мысленно схватилась за голову.

«Ну, это как когда из жёлудя проклёвывается росток и со временем превращается в дуб».

<Но ты ведь человек, а не жёлудь.>

«У людей всё похоже».

<Хочешь сказать, у тебя из головы прорастут ветки?>

Великий Дух Чувств, судя по всему, так и не постиг сути вещей. Он покинул пуговицу на пижаме девочки и вылетел наружу.

«...Надо было мне вовремя выучить пару крепких словечек».

Горло Аси горело от жара. Она больше не могла ни думать, ни говорить. Прижимаясь щекой к прохладным участкам подушки, она то проваливалась в сон, то снова открывала глаза.

— Ваше Высочество, вам очень плохо?

Лис, принёсшая льняную ткань, смоченную в ледяной воде, едва сдерживала слёзы. Ася прильнула щекой к её холодной руке и покачала головой.

— Его Высочество Алексей тоже хотел зайти...

— Ох, нет. Не нужно. Всё в порядке. Нельзя, чтобы он заразился простудой.

Ася поспешно замотала головой.

«На Алексея ведь даже лекарства не действуют, что будет, если он подхватит заразу?..»

Лис была глубоко тронута добротой своей госпожи, а у Аси не осталось сил даже на то, чтобы возразить, и она лишь бессильно уронила голову. Однако спустя несколько часов она горько пожалела о своём мягкосердечии.

«Надо было сказать твёрдое "нет"!»

Услышав вдалеке негромкий скрип открывающейся двери, она в полузабытьи приоткрыла глаза. В щель просочилось нечто, напоминающее знакомый ей синеватый туман. Словно сам поток чувств Алексея...

«Не может быть, не может быть, только не это», твердила она про себя, но тут же услышала тихий голос Лис:

— Ваше Высочество, право, стоит ли вам входить...

— Моя младшая сестра больна, навестить её, мой долг. Я немного присмотрю за ней, а ты можешь идти.

Послышались удаляющиеся шаги Лис. Вскоре у кровати появился Алексей. Он молча присел рядом.

— Ася.

Ей стало почему-то неловко, и она попыталась притвориться спящей, но потом всё же приоткрыла глаза. Раздался тихий звон, и над ней нависла тень. Алексей смачивал ткань в ледяной воде и прикладывал её к её лбу.

— Проснулась?

— Ах... только что...

Она попыталась приврать, хотя знала, что это не сработает. Алексей не стал её обличать, лишь молча смотрел на неё.

— Когда ты сказала в бальном зале, что дойдёшь до спальни сама, я отпустил тебя, и вот результат, ты слегла?

— ...

— Теперь мне страшно оставлять тебя одну, Кирилл мне этого не простит.

— Это... это вовсе не из-за этого, просто пришло время поболеть, вот и всё!

Тут она просто не могла промолчать. Если оставить это так, она не уснёт от чувства несправедливости.

— Надо же, ты даже дни для болезней заранее назначаешь.

— Я не это имела в виду... Просто я долго ехала в карете до самого дворца... Но зачем ты пришел, Алексей?

— Раз сестра больна, я пришёл проведать её.

— На тебя ведь не действуют лекарства... что если ты заразишься?

— Ты снова приготовишь для меня что-то, и всё будет в порядке.

— Но это... просто... это полезно есть, но... не лекарство...

Алексей негромко рассмеялся на путаные объяснения Аси и коснулся рукой её щеки. К её удивлению, рука была прохладной, и Анастасия лишь часто захлопала ресницами.

— Ох, наш горошек засохнет прежде, чем превратится в фасолинку.

— Вовсе нет...

— Хорошо. Когда поправишься, я дам тебе награду.

— Я не хочу две клетки для птиц...

— Не клетки. Кое-что другое. То, что ты сама пожелаешь.

— Тогда...

Ася пробормотала, притираясь щекой к его прохладной ладони:

— Сахар...

— ...Сахар?

— И сливочное масло...

— Масло?..

Голова Аси поглубже зарылась в подушку, и послышалось неровное, но глубокое дыхание спящей. Алексей долго смотрел на её лицо и вышел из комнаты только после того, как снова сменил ткань на её лбу.

— Говорят, жар до сих пор не спал.

Михаил нахмурился. Слуга, передавший известие, весь сжался, словно ища защиты. Император взмахом руки велел ему удалиться.

— А я как раз собирался призвать её к ответу. Какое удобное совпадение. Надеюсь, это не притворство.

Едва прозвучал недовольный голос императора, как в комнате поднялся сильный порыв ветра. Накидка соскользнула с его плеч, и перед ним возник причудливый образ. Полупрозрачное нечто, беспорядочно принимавшее облик то собаки, то кошки, то дерева, то клочка ткани.

Это был Шамаль, Король духов ветра.

<Призвать к ответу? Ты ведь просто хотел увидеть этот маленький персик, используя как предлог её подозрительную заявку на открытие счёта.>

— Глупости.

Михаил отрезал это коротко и ясно. Облик ветра продолжал безумно меняться.

<В своей горячности и хрупкости она напоминает твоего младшего сына.>

— ...

Несмотря на то что эти слова безжалостно били Михаила в самое больное место, Король духов не колебался.

<Раз ты уже одобрил её заявку, твои слова о том, что ты хочешь её отругать, можно истолковать только как шутку.>

— Ты стал весьма искусен в человеческой речи, Шамаль.

<Я провёл с вами слишком много времени.>

Шамаль покружил перед императором и, наконец, принял облик человека, то ли знакомого, то ли чужого, и лукаво улыбнулся.

<Хочешь, я проверю, насколько сильно болен твой нежный персик?>

— Нет нужды.

Михаил ответил резким отказом, но ветер уже стремительно исчез. И прежде чем император успел возмущённо вздохнуть, дух вернулся.

<Дитя совсем юное и жалкое, дышит тяжело и не может открыть глаз. Кажется, она в два раза горячее остальных людей.>

— ...

<Ох. Похоже, ты и правда надеялся, что это лишь притворство.>

Ветер зашёлся шумным смехом и окончательно исчез. Михаил скомкал лежавшую перед ним бумагу и отшвырнул её прочь.

— Ничто не идёт так, как мне нравится...

Его младший сын, который в детстве часто пугал всех своим жаром, даже повзрослев, не желал подчиняться его воле. А теперь и единственная дочь этого сына ведёт себя точно так же. Михаил вспомнил день, когда сын покинул его.