Даже от одного глотка по телу разлилось тепло; в то, что это средство прогоняет простуду, легко было поверить. В этот момент Ася услышала голос Пиби:

<Смешай с молоком.>

— ...

Ася скривилась и посмотрела на свой рукав. На её лице было написано: «Что это ещё за странное пойло?», но Пиби раскричался так, будто готов был проклевать ей макушку, так что ей пришлось попросить молока.

— Ты... хочешь смешать это с молоком?

На вопрос Павла Марки Ася лишь молча кивнула и добавила имбирный сироп в тёплое молоко.

«Ой? А это на удивление вкусно!»

Её глаза округлились. Вкус пришелся по душе даже Асе, которая терпеть не могла имбирь и корицу. Сливочный вкус молока мягко нейтрализовал остроту имбиря и аромат корицы, при этом не заглушая их полностью.

Увидев реакцию Аси, Павел Марка тоже приготовил себе чашку. И выпил её до самого конца, смакуя каждый глоток.

— А это... это весьма недурно!

— Я оставлю немного здесь, так что, если почувствуешь, что заболеваешь, делай себе такой напиток. Понял? О! А ещё это будет здорово добавить при готовке мяса.

— Малявка, да как ты вообще до этого...

Пока она болтала, Ася смешала теплое молоко с имбирным сиропом в пустой чашке, а в миску выложила тушеные груши вместе с соком. Поднос среднего размера был полон.

— Я потом всё уберу. Нужно отнести это кузену. Говорят, у него сильный жар.

— Погоди, как ты это всё донесешь-то...

— Спасибо за помощь сегодня, дяденька!

— ...

Павел Марка попытался её остановить, но Ася, подхватив поднос, уже скрылась за дверью.

Слуги пришли в полный ужас, увидев, что Ася сама несёт поднос с едой, но, не в силах совладать с её упрямством, открыли дверь в спальню наследного внука.

— Ваше Высочество?!

Кирилл, находившийся подле Алексея, вздрогнул от неожиданности и тут же поспешил на помощь, подхватив поднос.

— Кирилл! Я приготовила кое-что для Алёши.

— …Всё это? Вы сами?

— Угу. Алёша спит?

Кирилл кивнул и немного отступил. Алексей спал, покрытый холодным потом.

Ася некоторое время молча смотрела на него, затем осторожно вытерла капельки пота с его лба. Она уже раздумывала, стоит ли будить его ради еды, когда Алексей медленно открыл глаза.

— …Анастасия?..

— О, Алёша. Ты проснулся?

Чуть приоткрыв глаза, Алексей узнал Асю и попытался приподняться. Однако щёки его раскраснелись от жара, веки были влажными, а голос низким и хриплым, будто горло сильно опухло.

— Прости, что разбудила. Но раз уж ты встал, выпей это. Я сама сделала.

— …

Ася взяла чашку и решительно поднесла к его губам. Алексей не стал сопротивляться и сделал глоток. Когда мягкое тепло со специфической имбирной остротой коснулось горла, он невольно обхватил шею рукой.

— Пей-пей, до самого дна. Ой, какой молодец. Умничка, нужно всё допить.

— …

— А теперь, раз с этим покончено, вот это. Как только Алексей опустошил стакан, Ася придвинулась ближе, держа в руках миску с тушёной грушей и ложку.

— Это…

— Вареная груша. Осторожно, она горячая.

Ася зачерпнула печенькой разваренную до мягкости грушу, тем самым монстром-человечком, и подула на неё. Из-за того, что одна горошина перца выпала, вид у фигурки стал ещё более причудливым.

— А… ну надо же. Я хотела сделать красиво, но не очень вышло… Просто ешь.

Почувствовав, что еда достаточно остыла, она протянула печеньку с грушей. Алексей немного помедлил, но в итоге открыл рот.

— Оставшийся сок тоже нужно выпить.

— …Это ты тоже сама…

— Коне-е-ечно. Ради Алёши я старательно чистила груши, видишь? Даже поранилась. Вот, царапина осталась.

Ася с гордостью продемонстрировала палец с отметиной.

— …

— Так что ешь скорее.

В конце концов Алексей съел и выпил всё, что она принесла. Ася с довольным видом вытерла пот с его лба. Алексей попытался убрать её руку, но осёкся под строгим взглядом девочки.

— Но-но. А то отругаю.

— …Ты что, за младенца меня принимаешь?

— Раз даже на ногах стоять не можешь, значит младенец! Завтра утром обязательно попроси ещё чашку имбирного молока. Хорошо? Я приготовила на кухне много.

— …Хорошо.

«Может, предложить ему поговорить с Пафниром прямо сейчас?»

Свеча горела ярко, но вела себя тихо. Алексей, откинувшись на подушки, искоса поглядывал на неё. И этот взгляд был… «Ну и ну…» Ася про себя тяжело вздохнула.

У её ног заструился туман цвета увядшей магнолии. Он исходил от Алексея. Наверное, никто не в силах устоять перед взглядом больного ребёнка.

«Пусть сначала поспит, а пообщаться попробует, когда наберётся сил».

Пламя свечи, подрагивающее, словно лунный свет на воде, казалось, отражало чувства духа. Пафнир, хоть и легко заговорил с ней, посторонним человеком, наверняка нервничал перед разговором со своим контрактером. Ася передумала возвращаться на кухню и устроилась рядом с кроватью. Алексей медленно закрыл глаза.

Рано на рассвете, когда солнце ещё только собиралось показаться, Алексей медленно поднялся. Лихорадка мучила его всю ночь, но теперь, когда всё прошло, в теле ощущалась необычайная лёгкость. В последний раз он так сильно болел, когда ему не было и десяти. С тех пор случались лёгкие простуды, но чтобы такой жар, впервые. И чтобы кто-то так за ним ухаживал…

Алексей вздрогнул от неожиданности, прервав свои мысли. У его постели, склонив голову, кто-то спал.

— …Анастасия?

Розовые волосы рассыпались по белой простыни. Почувствовав движение, Ася подняла голову.

— …М-м, проснулся? Жар спал?

Его маленькая кузина, одурманенная сном и едва открывая глаза, приложила ладонь к его лбу. Рука девочки была прохладной.

— Хоть лоб ещё тёплый, кажется, тебе стало намного лучше…

— …Ты была здесь… всю ночь?

— А что мне оставалось, если Алёша болен? Лекарства не помогают, вдруг бы ночью жар усилился… И всё равно выпей имбирное молоко.

Ася так сказала и потёрла глаза.

— …Хочешь спать?

— Угу-у… Всё, не могу. Сегодня я на занятия не пойду.

— …Если пропустишь уроки, Михаил будет ругаться.

— Пфе. Всё равно не мне становиться императором. Эти уроки с самого начала предназначались только для Алёши. Ну, получу нагоняй, подумаешь.

Ася потянулась и сладко зевнула. Из-за крошечного ротика её зевок выглядел необычайно мило. Говорила ли она это, чтобы успокоить его, или просто не подумав? Алексей пытался проанализировать её слова, но бросил это занятие. Зелёные глаза девочки смотрели на него с нескрываемой нежностью.

— Алёша тоже болен, так что сегодня отдохни побольше.

— …

— И воды попей.

Рука Аси, наливающая воду в стакан, была совсем крошечной, как у куклы. Алексей поймал себя на этой мысли и вдруг осознал, что Ася действительно младше него на целых пять лет.

— Алёша?

Когда он покорно принял стакан и выпил воду, на губах девочки заиграла улыбка. Всё та же кукольная ручка помогла ему лечь поудобнее, подтянула одеяло и погладила по лбу. Прохлада её кожи на миг принесла Алексею успокоение, но тут он открыл глаза. На пальце девочки красовался пластырь. Даже сквозь жар лихорадки он вспомнил её слова. Лицо Аси приняло суровое выражение.

— Это я так поранилась, пока готовила для Алёши еду. Помнишь? Так что выздоравливай скорее.

— …И то, что упала…

— Упала?

Девочка наклонила голову, будто совершенно об этом не помнила. Алексей замялся. Нужно было извиниться за то, что он её оттолкнул, он хотел этого, собирался… но девочка лишь улыбалась, словно и так всё знала. Вдруг Ася приняла вид человека, принявшего твёрдое решение.

— Анастасия?

Алексей обеспокоенно посмотрел на неё, заметив внезапную перемену. Ася качнула головой и велела слуге принести ещё свечей, так как та, что стояла на тумбочке, сгорела наполовину. Слуга, повинуясь приказу, хотел поставить подсвечник, но пламя вдруг резко вспыхнуло, заставив его вздрогнуть, прежде чем он поспешно удалился.

— …Алёша.

Алексей, который к этому времени уже окончательно пришёл в себя, повернулся к Асе.

— Да, Анастасия. Что случилось?

— Я ведь говорила. Это Пафнир просто перевозбудился. Дело не в том, что Алёша не может его контролировать.

Алексей ответил на это мягкой улыбкой. Пламя свечи стало ещё ярче.

<Кхм-кхм.>

— Это всё из-за Пафнира.

— Вот как.

Алексей, казалось, не столько согласился с её словами, сколько нашёл утешение в самой доброте Аси. Однако девочка добивалась не этого. Ася глубоко вдохнула и уставилась на свечу.

— Пафнир, ты что делаешь? Быстро извиняйся.

— …А?

Алексей недоумённо посмотрел на неё, а Ася снова прикрикнула на огонь:

— Пафнир, ты же обещал извиниться, когда Алёша проснется. Давай же!

<Да сделаю я, сделаю! Послушай… Алексей.>

Неловкий голос разнёсся над столом. Пламя, сиявшее до этого ярко, теперь опасно приникло к фитилю, едва не гаснув.

<Я… я просто не знал, как сделать так, чтобы ты меня заметил. Я был неправ, Алексей. Я не хотел, правда! Клянусь, больше такого не повторится!>

Последовали сбивчивые и жаркие извинения Пафнира. Пламя росло, и вскоре угол комнаты был залит ярким светом. Однако.

— …Ася?

<Пфф.>

Алексей всё так же мягко улыбался, но в его взгляде читалось недоумение. Ася почувствовала неладное, и тут же Пиби разразился громовым хохотом.

<Ха-ха-ха-ха! Он не слышит! Он всё ещё не слышит его!>