— А?

— ...Как называлась та книга?

Ася немного растерялась. Как назвать книгу, которой не существует?

— Э-э... Плохо помню. Это было очень давно...

Павел Марка расхохотался.

— Что? Давно? Такая малявка, как ты, говорит «давно».

Для повара, у которого наверняка была дочь такого же возраста, слова этой крохи о «давних временах» звучали невероятно забавно. Ася и сама смутилась, теребя воротничок, когда Павел Марка вдруг произнес:

— А не кажется ли тебе, что ты это вовсе не в книге видела?

— А?

Ася не поняла его намека. Но пока она недоумённо хлопала глазами, песок в песочных часах полностью осыпался, и раздался звонкий сигнал.

Сконы были готовы.

Верхушка скона была золотистой, а бока пышными и слоистыми; от выпечки исходил аппетитный солоноватый аромат. Павел Марка, глядя на идеальный результат, изумлённо вскинул брови.

— Как это возможно?..

— Что «как»?

Ася, которая до этого момента лишь с упоением любовалась выпечкой, не решаясь прикоснуться к ней, пока та была горячей, подняла голову. Позади Павла Марки облаком расцветали ярко-желтые частицы.

«Кажется, он сильно удивлён».

Повар, прищурившись, переводил взгляд с Аси на сконы.

— Как они так поднялись без всякой закваски?

— Я же говорила, это Порошок Пиби.

— Но ведь он сделан из моего лекарства!

— Ты правда позволил мне положить в тесто то, что считал лекарством? — со вздохом спросила Ася, но Павел Марка лишь схватил скон и разломил его пополам. Девочка испуганно округлила глаза. — Дяденька, тебе не горячо?

— Сколько лет я уже на кухне! Лучше скажи, как они всё-таки так поднялись?

— Я уже устала повторять, что добавила порошок для пышности. Может, хватит об этом спрашивать?

Внутри скон выглядел безупречно: слои сливочного масла, бекон и сыр перемешались в прекрасном узоре. Вкрапления коричневатого бекона в золотистом тесте дразнили обоняние. Не в силах устоять перед искушением, Павел Марка откусил кусок.

— Дяденька, тебе правда не горячо?

— ...

Павел Марка ничего не ответил, но Ася и не стала настаивать. Вокруг него фонтаном забили сияющие желтые и оранжевые искры.

Повар замер, забыв обо всём, наслаждаясь вкусом. Насыщенность сливочного масла переплеталась с ароматом трёх сортов сыра, каждый из которых отдавал свои неповторимые нотки.

Но и масло, и сыр были молочными продуктами. Прежде чем этот однообразный вкус успел бы приесться, в дело вступали кусочки хорошо обжаренного бекона, делая палитру вкусов многогранной. Он придавал блюду идеальную солоноватость.

И как раз перед тем, как жирные ингредиенты могли вызвать чувство пресыщения, легкая, едва уловимая острота освежала рецепторы, заставляя хотеть ещё и ещё. В этом и заключалась сила всего одной чайной ложки горчичного порошка.

— Дяденька, ты язык не обжёг?

Павел Марка рассеянно посмотрел на Асю, которая изводила его пустой заботой, и вздохнул.

— Не обжёг...

Только тогда Ася протянула руку. Павел Марка отдал ей половинку скона. Попробовав его, она поняла, что повар восхищался не зря.

Насыщенный, солоноватый и маслянистый вкус дарил яркое послевкусие, оставляя ощущение сытости и чистоты.

«Хотя, пожалуй, это даже... слишком вкусно».

Может, дело в том, что она приготовила это сама? Прошлый фондан, который теперь назывался Шоколадным пирожным Аси и брауни вызывали те же чувства. Ася склонила голову набок и добавила:

— В следующий раз нужно положить чуть меньше Порошка Пиби. Буквально одну чайную ложку. В конце чувствуется лёгкая горчинка.

— Ты даже это чувствуешь... Нет, неужели всего лишь от такого количества... выпечка так поднимается без брожения?

Павел Марка с благоговением смотрел то на баночку с Порошком Пиби, то на Асю. Девочка, упоённая тем, что её первые сконы вышли вкуснее, чем ожидалось, вдруг задумалась.

«Ой, а ведь это...»

Павел Марка императорский повар. Более того, он единолично отвечает за кухню наследного внука. Это значит, что среди поваров он достиг небывалых высот, занимая, пожалуй, второе место в империи после главного повара самого императора. Даже если в этом суровом дворце всё, кроме самого императора, в конечном счёте не имело значения.

Как бы то ни было, императорский двор всегда был на пике прогресса. И если такой человек, как Павел Марка, так поражён, это значило...

В голове Аси пронеслись таблицы, графики и цифры.

— Малявка? О чём ты задумалась?

— Ах... я думала, как упаковать эти сконы. Мне нужно забрать их, завернув каждый по отдельности...

— Зачем? Собираешься кому-то отдать?

— Да, кузену. Не знаю, сработает ли это.

Павел Марка принёс тонкую бумагу и, упаковывая сконы по одному, недоумённо спросил:

— Кузену? У тебя есть родственники? И что должно сработать?

— Да. Мы впервые встретились в этом дворце, но мне кажется, кузен меня недолюбливает...

Прищурившись, Павел Марка продолжил допрос:

— И что же ты собралась делать с этим кузеном?

— Накормить его вкусной выпечкой.

Эта идея пришла ей в голову благодаря Дмитрию. Даже Дмитрий, который при виде неё выражал куда более явное отвращение, чем Алексей, затих, стоило ему попробовать её сладости. Ребёнок, который, казалось, едва терпел её присутствие, перед лицом изысканного десерта замолкал, рассыпая за спиной искры, подобные фейерверку.

План Аси состоял в том, чтобы накормить Алексея чем-нибудь вкусным и хоть немного смягчить окружавшую его ледяную атмосферу. Сладкое всегда поднимает людям настроение!

— Ха-ха-ха! А ведь это верно. С детьми вкусная еда решает любые проблемы.

— Всё не так просто. Он наверняка всю жизнь ел только самое лучшее. Неужели он оттает от какой-то простенькой выпечки?

— Кузен ел только лучшее, а почему же ты тогда... — Павел Марка вдруг замолчал. Смутившись, он замахал руками и поспешно перевёл тему: — Кхм... В общем, это действительно вкусно. Правда.

— Серьёзно?

Глаза Аси засияли. Павел Марка, кашлянув, кивнул и подвинул к ней свёрток со сконами.

— Как бы хорошо он ни питался, вкусное остаётся вкусным. И это, как бы сказать... очень... достойный вкус...

Смешивая кашель с бормотанием, повар подтвердил, что сконы вышли отменными.

В этот момент издалека донёсся звон колокола. Он возвещал о пяти часах пополудни. Ася мгновенно подхватила сконы, оставив несколько штук Павлу Марке.

— Уже пять! Павел Марка, я пойду! Остальное доедай сам!

Выйдя из кухни, Ася направилась не к Алексею, а прямиком в свою комнату. На самом деле, была одна вещь, которая захватила её мысли даже сильнее, чем кузен.

«Порошок Пиби!»

В месте, где нет даже понятия о пищевой соде, изобретение разрыхлителя, который намного удобнее в использовании, равносильно промышленной революции на кухне.

Он наверняка будет разлетаться как горячие пирожки. Но чтобы продавать его в огромных количествах, нужно сначала его в этих количествах производить. А для этого нужны огромные деньги.

Деньги.

«Сначала можно раздать пробники через дядю-повара, чтобы пошли слухи. Сперва производить мало и продавать дорого... а потом, для массового производства... Нужно строить фабрику?»

Представляя рекламные лозунги вроде «Выбор императорского повара» или «Одобрено кухней дворца», Ася залезла под кровать. Там стояла шкатулка с её драгоценными пуговицами.

Клац!

Она открыла шкатулку и увидела всего несколько пуговиц.

«...Может... стоит ещё немного постараться во дворце?»

Количество пуговиц, явно недостаточное для начала бизнеса, словно насмехалось над ней. На это даже карету до дома не наймёшь. Ася плотно сжала губы и уставилась на свои сокровища.

«Деньги! Золотые монеты! Новый дом!»

Раз уж всё так сложилось, раз уж она по непонятной причине осталась в императорском дворце...

Пока она здесь, она будет печь, найдет способ получить инвестиции, продаст Порошок Пиби и накопит достаточно денег, чтобы построить дом, которому все позавидуют...

«Были бы только деньги».

У маленькой Аси не было друзей.

Как бы Юрий ни пытался найти работу, ему часто отказывали, заявляя, что для «благородного господина» работы нет. В итоге ему не оставалось ничего другого, кроме как продавать свои картины за бесценок на дальних рынках.

Её мать, Ирина, обучала соседских детей фехтованию, но часто слышала в ответ: «Неужели нужно брать деньги за то, что присматриваешь за детьми соседей?».

Родители отдавали последнее, чтобы накормить и одеть её, но при этом умудрялись откладывать крохи, чтобы приглашать музыкантов и слушать пение и игру.

Их образ жизни, стремление найти утешение в музыке среди нищеты, соседи воспринимали как «нелепую прихоть» и не принимали их.

Из-за этого Ася естественным образом отдалилась от сверстников. Соседские родители следили, чтобы дети не общались с Асей, считая, что она научит их плохому, и все избегали маленькую девочку, которую не знали, кем считать, простолюдинкой или дворянкой.

Самой Асе было всё равно на друзей, с которыми даже поговорить было не о чем, но Юрий и Ирина очень из-за этого переживали. Не сломленные бедностью и невзгодами, они чувствовали огромную вину за то, что не смогли обеспечить дочери круг общения.

«Если у нас будет приличный дом и жизнь станет в достатке, вокруг появится больше людей. Тогда мама и папа перестанут попусту беспокоиться».

А если денег станет хоть немного больше, тогда, возможно, она действительно сможет открыть кондитерскую...

Дойдя в мыслях до этого момента, Ася поспешно тряхнула головой. Нельзя делить шкуру не убитого медведя. Даже если она захочет что-то предпринять, без капитала и возможностей ничего не выйдет. А для этого прежде всего нужно как следует освоиться во дворце.

«Да. Значит, сейчас самое важное, Алексей».

Ася взяла себя в руки и подхватила принесённые сконы. Чтобы строить воздушные замки, нужно сначала выжить, а поскольку неизвестно, когда она сможет покинуть дворец, налаживание отношений с кузеном было первостепенной задачей.