Десятки обменов ударами — и ни единого ощущения. Камилла не чувствовала ничего: ни боли, ни усталости, даже намёка на изнеможение. Только удовольствие. Радость от танца с мечом. Жалость, что поединок близок к завершению. Её охватывали лишь чувства, принадлежащие Джено.

— Ква-а-анг!

Как в последний раз, два меча с грохотом столкнулись, и противники одновременно отскочили назад.

— Камилла, ты… — Людвиль стоял, опустив клинок, и смотрел на неё с ошеломлённым выражением.

[Недурно.]

— Свист…

После этих последних слов Джено медленно вышел из её тела.

— …!

Шлёп!

— Камилла!

Боль накрыла её, как цунами. Ощущение, будто тело разрывает на части. Каждая мышца, каждая связка кричала от боли.

— Чёрт…

Я что, совсем с ума сошла?

[Эй… ты в порядке?]

— По-твоему, вот это — «в порядке»?!

[И-извини!]

Да пошёл ты…

Если я хоть раз ещё решусь на такую глупость — я не человек!

Оставив позади растерянного Джено и бегущего к ней Людвиля, Камилла потеряла сознание.

— Да ты в своём уме вообще?!

Чей-то яростный крик пронзил её уши сквозь пелену смутного сознания. Поняв, что этот голос принадлежит герцогу Сорфель, Камилла крепче зажмурилась. Встреча с разгневанным отцом не предвещала ничего хорошего. Но на кого же он так кричит?

— До чего ты довёл ребёнка своей «тренировкой»?!

Тренировка?..

Постой… Неужели он сейчас ругает Людвиля?

— Отец!..

Камилла поспешно позвала герцога.

— …!

Но едва она чуть пошевелилась, как по всему телу пронеслась волна чудовищной боли, и слова застыли у неё на губах. Было ощущение, будто каждый вдох ломает её изнутри. Что за ужасная боль?..

— Камилла!

Герцог Сорфель тут же бросился к ней, но Камилла так и не смогла ничего сказать. Только спустя долгое время, когда боль немного утихла, ей удалось раскрыть рот:

— Это… не вина брата…

Даже эти несколько слов вызвали леденящий пот, струившийся по лбу. Невозможно поверить, что такое состояние — результат одного поединка. Как же он сражался, чтобы довести меня до такого?..

— Это я сама его попросила…

— Пусть даже так… — Герцог цокнул языком и снова метнул на Людвиля гневный взгляд. Камилла тоже перевела глаза на брата.

Тренировка?.. Значит, он не рассказал отцу о поединке… и о том, как я владела мечом по стилю Джейбилланов…

— Как ты? — спросил Людвиль.

— Всё хорошо, — Камилла изобразила слабую улыбку, хотя ей было совсем нехорошо.

— Прости, брат. Это из-за меня тебя ругают…

Она впервые видела, чтобы отец кричал на Людвиля. Тот мог бы легко оправдаться, но ничего не сказал и скрыл правду — это одновременно тронуло её и вызвало чувство вины. Глядя на растерянную Камиллу, герцог Сорфель тяжело вздохнул, затем, схватив сына за ворот, процедил:

— Отдыхай.

Камилла даже не попыталась пошевелиться, когда они ушли — боль была такой, что не получалось двинуть даже пальцем.

А это ещё что?.. Внимание Камиллы привлекла странная сцена неподалёку: двое призраков сердито отчитывали третьего.

[Да как ты мог до такого довести?!]

[Хотел ребёнка угробить?!]

[Как можно было так буйствовать в теле, которое даже не окрепло!]

[Будто разрешили войти — и на этом конец. Нельзя же так, без совести…]

[Даже призраку стоит иметь хоть каплю чести!]

Загнанный под натиск Дерина и Ферола, Джено не находил, что ответить. Он действительно позабыл обо всём, увлечённый тем, как давно не держал меч в руках. Немыслимо, но он и вправду не подумал о состоянии тела Камиллы.

[Ладно… Прости… То есть… эй! Подождите минутку!]

Он уже собирался извиниться, но вдруг что-то понял и резко поднял голову:

[Ладно, я виноват. Но вы кто такие вообще?! Почему вы на меня орёте?! Мне и перед вами извиняться?!]

[Мы…]

[Мы ведь…]

Дерин и Ферол запнулись. Они и сами не знали, как определить свои отношения с Камиллой. Понимание того, что они не вправе её отчитывать, заставило призраков потупить взор. Тогда вмешалась сама Камилла:

— Они мне как семья. Так что не смей их обижать.

[Ка… как семья?!]

[Госпожа…!]

Дерин и Ферол уставились на неё с тронутыми лицами.

[Извиняюсь.]

Джено, стоявший уже рядом, склонил голову:

[ И…]

Он медленно поднял голову, и губы его тронула лёгкая улыбка:

[Спасибо. Я и не помню, когда в последний раз испытывал такую радость от боя. Это был великолепный поединок.]

— Рада, что вам понравилось.

[И твой брат… Людвиль… впечатляющий парень.]

— Да, уж.

Камилла не спорила — в самом деле, он выдающийся человек. Наравне с Джено, он стал мастером в столь юном возрасте, и для молодых рыцарей был почти легендой.

[В следующий раз буду осторожнее.]

— Да, конечно… Что?

Не придавая значения его словам, Камилла слушала вполуха, но вдруг резко напряглась.

[В этот раз я, признаться, слишком увлёкся и не рассчитал силы. В следующий раз обязательно…]

— П-подождите минутку!

Что этот призрак только что сказал?..

— «В следующий раз»?!

[А что?]

— Вы что, не уходите?

[Уходить? Куда?]

— В загробный мир, куда же ещё! Ты же сам говорил, что мечтаешь сразиться вдоволь. Раз исполнил свою мечту — уходи уже!

[Сразиться вдоволь? Я? Когда?]

Да что за наглая морда?!

[Я ещё не насытился! У меня теперь наоборот, ещё больший голод!]

— …

[Так что в следующий раз тоже на тебя рассчитываю.]

— …

[Только в следующий раз точно буду аккуратнее…]

— Исчезни. Сию же минуту.

Тук-тук.

— Входи.

На стук в дверь раздался всё тот же спокойный голос. Камилла осторожно открыла дверь и шагнула внутрь.

«Вот уж не думала…»

Раньше ей ни разу не доводилось заходить сюда. Она невольно осознала, что за всё это время между ними почти не было никакой связи — если не считать того случая, когда он убил её.

— Вы заняты?

— Нет.

Людвиль отложил книгу, которую читал, и жестом пригласил её присесть.

— Я принесла вам угощение.

Камилла поставила на стол поднос с пудингом. Она приготовила его сама. Впрочем, за вкус можно было не переживать — ей помогал повар-призрак, Ферол.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше.

Хотя это только в сравнении с тем, что было в начале. Боль всё ещё отзывалась по всему телу. Он, конечно, видел это, но не стал задавать лишних вопросов, лишь молча кивнул. Камилла, ничего не говоря, наблюдала, как он пробует пудинг. Кажется, вкус пришёлся ему по душе — он быстро съел весь десерт.

— Брат — Камилла тихо окликнула его — Вы не хотите меня ни о чём спросить?

С момента поединка прошло уже пять дней, но Людвиль ни разу не заговорил об этом.

«Должно быть, ему интересно…»

Ведь раньше у неё и намёка на талант в фехтовании не было — и вдруг она демонстрирует технику Дома Джейбиллан, показывая невероятный уровень. Уж наверняка ему было о чём спросить. Но даже наедине он не говорил об этом ни слова. Не выдержав, она пришла сама. И всё же он молчал. Людвиль какое-то время просто смотрел на неё.

— Если я спрошу — ты ответишь?

— Конечно.

— Без лжи?

— Эм…

Вот этого как раз не получится… Камилла хотела было сказать «да», но не смогла. Сказать, что в её теле был призрак Джено, который сражался за неё? Даже отговорки, что она подготовила, застряли у неё в горле под его пристальным взглядом.

«Как бы это назвать…»

Странное чувство. Будто, если она сейчас солжёт — потом всю жизнь будет испытывать угрызения совести. И как могут глаза взрослого мужчины так блестеть?

— Если не хочешь — можешь не говорить.

Пока она колебалась, Людвиль тихо продолжил:

— И впредь, если будет трудно — можешь не говорить.

— Это…

— Только… постарайся не лгать. Просто не говори ничего, если не можешь рассказать.

Камилла не выдержала его взгляда, будто взывавшего к ней, и медленно кивнула.

— Спасибо вам, брат.

Он провёл с ней поединок, хотя это было нелегко. Сохранил тайну, не поддался давлению окружающих, не стал задавать неудобных вопросов… За всё это она была благодарна.

— В следующий раз снова что-нибудь для вас приготовлю.

Посмотрев на пустую тарелку, Камилла улыбнулась.

— …Хорошо.

Когда всё было сказано, она поднялась.

«А?»

И тут её взгляд зацепился за кое-что.

На тумбочке у кровати стоял букет. Уже засохший, пожелтевший — это был тот самый букет гипсофил, который она отдала ему в первый день их встречи.

«Почему он до сих пор его хранит?»

— …Вы любите засушенные цветы?

— Да.

— Засушенные цветы?

— Угу.

— А… понятно.

Может, в следующий раз сразу подарить засушенные? — Камилла решила не лезть в чужие вкусы и вышла из комнаты.

После её ухода Людвиль вновь перевёл взгляд на гипсофилы. Уголки его губ на миг дрогнули в едва заметной улыбке — и тут же вернулись в обычное спокойствие.

— Эй, богачка.

— Да, это я — богачка!

На её уверенный ответ Арсиан тихо усмехнулся. Смотря на Камиллу, которая, несмотря на поддразнивания, беззаботно улыбалась, он сам невольно начал улыбаться. Он только что узнал о деле профессора Джейби. Поскольку почти ни с кем не общался, новости до него доходили с опозданием. Услышав, что Камилла в одиночку схватила убийцу и упрятала его в тюрьму, он сначала опешил, а потом разозлился.

«Я знал, что у неё нет страха, но всё же…»

Одна против убийцы — это уже перебор. Он собирался прочитать ей нотации, как только увидит, но, глядя на её улыбающееся лицо, все слова застряли в горле. В конце концов, всё уже позади, а она выглядит такой счастливой… В чём тогда смысл? Важно другое — чтобы она больше не попадала в подобные опасности. А за этим он уже сам проследит.

— И что ты собираешься делать с этими деньгами?

В руках у Камиллы был вексель. Он был выдан банком Фаблера — единственным банком Империи, находящимся под прямым управлением императорской семьи. Глядя на сумму, отпечатанную на бумаге, Камилла не могла сдержать радостной улыбки.